Сопричастность

— Джессика, Кейдж, ругаются, — высовывается из-за двери своей квартиры Малькольм. — Ты доделала сайт? — Почти, — кивает Дейзи, придерживая пакет с продуктами и пытаясь найти ключи, — и у меня есть беруши. Малькольм вздыхает и открывает дверь ее квартиры своим ключом. Джонсон благодарно кивает. И не совсем понимает, как же получилось… так. Первые три дня Дейзи пугается каждого шороха. Ей кажется, что за ней пришли, что сейчас в комнату войдет Мак и скажет своим большим — не грубым, не басовитым, именно большим, как он сам — голосом: — Да ладно, Трясучка. Возвращайся. Ты нам нужна. А Дейзи не нужен ЩИТ. Ей не нужны все они. Ей нужно лишиться сил. Снова. Ей нужно спокойствие, нужна тишина… Нужно быть Дейзи Джонсон. Не Дрожью. Не агентом ЩИТа. Может быть… Скай?.. Скай немного подходит — она была хороша, умела заметать следы, прятаться и уж точно не могла разнести на куски Землю своими чертовыми силами. — У меня где-то была краска для волос, — вздыхает Малькольм. Он вообще странный. У него есть ключ от квартиры Джессики, он иногда прибирается здесь, и ему хватает краткого: — Она спасалась… Ну знаешь… как я от Киллгрейва. Не совсем, но типа того, — от Джессики, чтобы решить помочь Дейзи. Это всё… странно. Нет, ЩИТ, конечно, дал ей друзей, семью, многое, но там был совершенно другой уровень. В ЩИТе все были карикатурно-правильными. Даже если они творили плохие вещи, всё в конечном итоге выводилось к идеалам добра. Джессика даже не пыталась казаться хорошей. Джессика пила как чертов матрос. Злилась, дралась, громила стены, просыпалась в кошмарах, сквернословила… и была настоящей. — Здесь нет хороших людей, — говорит ей Малькольм, пока перекрашивает ее в рыжий цвет. («Ха! Я знала, что с этими близнецами что-то не так!» — от Джессики.) — Здесь есть лишь недоломанные. Дейзи не отвечает. Кажется, она подходит. Кажется, она достаточно ранена и сломлена, чтобы вписаться, да? И да, это она еще не говорила им, что может уничтожить Землю. Конечно, ЩИТ придет за ней через пару дней… еще через пару… тройку… десяток… Малькольм помогает ей смыть с волос краску после закрашивания корней, когда они слышат грохот в квартире Джессики. — ЩИТ, — говорит Дейзи. И Дрожь выходит на тропу войны — злая, полная ярости от того, что они пришли за ней, она открывает дверь ударной волной и готовится схлестнуться… даже с Маком. — Оу, — застывает Дейзи. — Вы бы… хоть галстук повесили?.. Разворачивается и выходит. Джонс и какой-то брюнет продолжают крайне страстно громить квартиру. Малькольм смотрит на нее и смеется: — У тебя краска не смылась и течет по лбу и шее. Дейзи не отвечает. Она и без того чувствует себя дурой. Потому что… черт!.. Но кто же знал, что Джессика любит… так шуметь?.. — Кажется, после этого меня попросят съехать, — она вытирает со лба рыжеватые капли. — Не вопрос, — усмехается Малькольм и кивает на дверь соседней квартиры. — После близнецов она пустует. Деньги на первый взнос я дам и слово за тебя замолвлю. Ты как? Дейзи не совсем понимает, как же получилось… так. Но ЩИТ пока не пришел за ней. Она — рыжая. А еще у нее есть квартира… с матрацем на полу, барахлящим сливным бачком и древним холодильником, но квартира. За стеной которой Джессика и Люк начинают то ли убивать друг друга, то ли… Где там ее беруши?..