Вне расписания.

Нил смотрел, на руки матери: тонкие пальцы, потертые костяшки. Она стремительно рылась в сумке, пока не нашла то, что искала — старый кнопочный телефон. Мэри не просто протянула его — она впихнула его Нилу в ладонь, и ее пальцы на секунду больно впились в его запястье. — Здесь только самые важные номера. Это не игрушка, Абрам. Это твой шанс выжить. Ты помнишь правила? Нил почувствовал, как пластик обжигает кожу. Он убрал телефон в самый дальний карман сумки. — Да. — Повтори. — Голос матери ударил, а взгляд — прожигающим. Она заставила его поднять голову так, словно пыталась запомнить каждую черточку его лица. Нил повторил, глядя куда-то сквозь нее, и каждое слово звучало безжизненно. — Ни с кем не связываться. Делать то, что говорят. Не выделяться. Лгать. Всегда лгать. — И папка. Спрячь ее так, чтобы ее не нашли, даже если тебя вывернут наизнанку. Ты меня понял? Мать резко поправила воротник его футболки, и Нил невольно вздрогнул. Весь ее вид — растрепанный пучок, измученные, пустые глаза — выглядел так, словно они уже проиграли, но продолжали бороться. — Понял. Мэри на миг замерла. На ее лице промелькнула натянутая, болезненная кривая улыбка. Она коротко, почти судорожно прижала его к себе.  — Я решу все и вернусь. Это единственное место. Держись. — Прошептала Мэри ему в макушку.  Она отстранилась так резко, будто ее ударило током, развернулась и почти побежала к машине. Нил стоял неподвижно, слушая, как захлопывается дверь. Когда машина растворилась вдали, Нил почувствовал, как вся тишина лагеря навалилась на него сверху. Он остался один.

***

В автобусе стоял оглушительный гул. Кто-то орал, кто-то смеялся. Нил прошел вглубь, поймал на себе несколько любопытных взглядов и прижался к окну, следя, как машина матери растворяется вдали. Одиночество и призрачный накат паники сжимали горло. Рывок автобуса заставил его вздрогнуть. На соседнее сиденье с грохотом плюхнулся темнокожий парень с широкой улыбкой. — Привет! Ты новенький? Я тебя ни разу не видел. Контакта нельзя. Правило первое. Но отказ от рукопожатия привлек бы еще больше внимания. Нил на долю секунды задержал взгляд на протянутой ладони, прежде чем коротко пожать ее. — Да, впервые. — А я уже третий раз! — Парень усмехнулся, будто это было достижение. — Мэтт Бойд. А тебя? — Нил. Мэтт оказался очень общительным. Нил заставил свои губы растянуться в подобии улыбки. Притворяйся. Будь как они. — А тебя за что подловили? — не умолкал Мэтт. В голове всплыла выученная история. Мать продумала все до мелочей. — Воровство. От нечего делать. Не думал, что закончу здесь. Ложь вышла обыденной и уверенной. Мэтт понимающе кивнул. — Я в первый раз тоже за это. А сейчас — за создание «неформальных банд». Просто тусовались. Скучно же. Внезапно кто-то громко захлопал в ладоши, требуя тишины. Гул стих. Посреди прохода стоял высокий парень с черными растрепанными волосами. Он не кричал. Он просто ждал, сложив руки на груди. Поправив свой красный, как кровь, пионерский галстук, он начал речь. Громкую и четкую, будто он читал ее с листа: — Слушайте все. Забудьте, кем вы были снаружи. В этом лагере есть только два типа людей: те, кто выполняет все правила и живет спокойно, и те, кто создает проблемы. Со вторыми долго разбираться не будем. Надеюсь, все услышали, и мне не придется это повторять. «Профессионально, — подчеркивал в мыслях Нил. — Он сам-то в это верит?» Парень, посчитав по головам детей, продолжил: — Вы попали во второй отряд. Ваши вожатые — это я, Кевин Дэй, а второй — это Эндрю Миньярд. — Он указал на блондина, скромно сидящего в стороне. Тот, казалось, вообще не заинтересован в происходящем. Молча сидел и смотрел в окно. — Пока вы не получите от нас разрешения, никакой самодеятельности, что бы мы ни наблюдали. Весь автобус умолк. Даже Мэтт застыл и внимательно смотрел на нового вожатого. Когда тот ушел и пространство снова начало заполняться детскими голосами, Бойд повернулся к Нилу. — Крутой чувак, я его раньше здесь не видел. На эту смену понабрали много молоденьких вожатых, на нервах которых мы обязательно отыграемся. Мэтт бодро пихнул Нила локтем. Тот, вздрогнув от неожиданного прикосновения и чуть не выставив руки перед собой, защищаясь, натянул свой оскал. — Да. — Выдавил Джостен, чувствуя, как при игре этой роли все внутри напрягается. Следующая часть поездки прошла спокойно. Мэтт отвлекся знакомствами с другими ребятами из отряда, а Нил всю дорогу смотрел в окно, раскладывая всю полученную информацию по полкам. Кевин — ответственный, громкий и внимательный, а второй — бомба замедленного действия. Такая парочка на самом деле намного опаснее, чем казаться сначала. Автобус остановился на парковке рядом с другими такими же автобусами. Кевин вывел всех наружу и построил по двое. Перед ними возвысились огромные, старые железные ворота, покрашенные полопавшейся от старости краской. От них шел высокий забор далеко вглубь густого темного леса. Дэй провел отряд внутрь, и пионеры встали в очередь за своими галстуками. Эндрю, забрав всю стопку сразу, кинул ее Кевину. И снова начались нотации. — Этот галстук, как вам, скорее всего, неизвестно, — частица красного знамени. Потеряете его или испортите — понесете наказание. Запомните, теперь это ваше новое лицо. — Проговорил вожатый, одарив всех серьезным взглядом. Кевин начал раздавать каждому по ровно сложенному красному треугольнику. Нил взял его в руки и аккуратно развернул. Ткань была старая и потрепанная. В углу Джостен заметил надпись, которую кто-то оставил синей ручкой: «XIII. VII.». Это была какая-то дата. Джостен подумал, что если Мэтт тут не впервые, то он может знать, что это значит. Спросит потом. А пока оставалось завязать галстук на шее, ведь Кевин уже тянул отряд на линейку.

***

Отряды подтягивались на площадь и строились в одну линию. Нил рассматривал людей вокруг, пытаясь запомнить как можно больше вещей. Чувствовал он себя ужасно — никогда ему еще не приходилось быть в таком столпотворении, еще и красная ткань галстука, завязанная кое-как, давила на горло. Было не по себе, и Джостен старательно пытался это скрыть, натягивая маску того самого хулигана из рассказов. Тут его взгляд зацепился за вожатого третьего отряда. Это была точная копия Эндрю. Когда Нил, оглядевшись, понял, что их вожатый стоит с ними, то стало ясно — это его близнец. Он аккуратно по линии выстраивал свой отряд и каждые три минуты считал детей. Полная противоположность вожатому второго отряда. Еще одни соседи, первый отряд, были идеально выстроены еще с самого начала линейки. Их вожатый — не очень высокий, с идеально зачесанными черными волосами и тяжелым темным взглядом — стоял рядом и с презрением оглядывал остальные отряды. Он имел явный авторитет среди своих детей, если не у всего лагеря. Остальных Нил не успел разглядеть, ведь на всю площадку раздалась оглушительная мелодия, которая означала начало торжественной линейки открытия новой смены в лагере «Новое поколение». На середину площадки бесшумно, словно появился из тумана, вышел явно какой-то важный человек. Он был одет в идеально выглаженный черный костюм, прямые брюки и до зеркального блеска начищенные темные ботинки. Разбавлял весь этот темный образ идеально завязанный красный галстук. Человек подошел к микрофону и без запинок, с невероятно ровной интонацией и без единой эмоции на лице, делая длинные паузы, проговорил: — Ичиро Морияма. Я — закон в этом лагере, и пока вы на моей территории, все обязаны выполнять мои условия. Вы здесь для того, чтобы отдать долг обществу. Ваша прошлая жизнь кончилась. Ваше будущее зависит от того, насколько быстро вы поймете новые правила. Они просты: подчиняйтесь — и вам будет терпимо. Ошибайтесь — и вам станет хуже. Вопросов нет. Последняя фраза больше прозвучала как факт, а не вопрос. Никаких вопросов, конечно, никто задать не осмелился. Нил, почувствовав знакомый холодок опасности, опустил взгляд. Это был не просто начальник. Это была сама система, воплощенная в человеке. Вскоре после долгой паузы вышел не менее серьезный человек. Он словно выплыл из здания и подошел к микрофону. Нил на секунду не поверил своей догадке, но внутри все сжалось. Руки затряслись, и, пытаясь это скрыть, он спрятал их за сумкой. — Добро пожаловать. Наш директор занят более важными делами, чем ваше приветствие. Поэтому правила озвучу я. Тецудзи Морияма. Тот обвел всю линейку леденящим взглядом.  — Вы здесь не потому, что особенные. Вы здесь потому, что от вас отказались. Ваше прошлое — это мусор, который вы притащили в мой лагерь. Оставьте его за воротами. Здесь нет личностей, есть только режим. Если кто-то решит, что умнее системы и его не сломать, то он будет очень сильно ошибаться. Сломать можно любого. Разница лишь в том, что останется после: такая же бездарность или идеальный инструмент. Стремитесь к лучшему, если хотите выйти о сюда чем-то большим, чем просто поломанной игрушкой. Имя ударило в цель. Догадки, которые Нил пытался заглушить, подтвердились с беспощадной точностью. Он добровольно вошел в адский треугольник, который возглавляли Мориямы. Если Тецудзи и Ичиро здесь, значит, тот темный тип с первого отряда — Рико, младший из семейства. Воздух вдруг стал обжигающе холодным. Каждая клетка тела кричала бежать. Прямо сейчас, в лес, через забор, на трассу — плевать куда, лишь бы подальше от этих ледяных голосов. Скитатся по обочинам, если даже в одиночку, в сотню раз безопаснее, чем дышать одним воздухом с мафией. Тут Нила за плечо аккуратно тронул Мэтт. — Эй, все в порядке? Ты как-то весь побледнел. — Бойд провел по нему беспокойным взглядом. Прикосновение показалось ударом тока. Нил едва сдержал судорожный вздох, заставляя себя стоять на месте. Рефлексы просили сломать пальцы Мэтту и рвануть в сторону, но он остался стоять. — Все в порядке, — голос Нила прозвучал плоско, почти безжизненно. — Устал. Речь неплохая у них. Мэтт рассмеялся и хлопнул Нила по плечу. Тот уже заглядывался в забор, прикидывая, где могут быть дырки и слабые прутья. — Да ладно тебе, со мной не пропадешь! В первый раз, что ли? Нил улыбнулся, но внутри все еще била тревога. Он кивнул и начал наблюдать за дальнейшим развитием событий. Дальше уже начали представлять отряды и вожатых. Близнец Эндрю оказался Аароном Миньярдом. Его напарником оказался Николас Хеммик. «Слишком он был веселым для такого места», — представляя в голове примерный образ всех людей в лагере, подумал Нил. Остальных он уловить не успел — Мэтт постоянно дергал его и рассказывал всякие интересные факты о лагере. Джостен пропускал их мимо ушей.

***

Всего в отряде было пятнадцать человек. Дэй начал распределять их по комнатам. В одну комнату вмещалось по четыре человека. Получилось так, что Мэтт, Нил и еще один человек оказались только втроем. Это было к лучшему: ни к чему лишние глаза в комнате. «Уже нарушение. Надеюсь, это не повод для расстрела», — прикинул Нил. Проведя отряд по корпусу, всех раскидали по местам. — Нам повезло попасть в одну комнату. Надо познакомиться с третьим челом, а то как-то жестко жить в одной комнате две недели и не познакомиться, — говорил Мэтт, когда они шли по коридору. Их тройку затолкали в самый дальний угол. — Вообще, много знакомых в лагере — это удобно. Это как иметь все козырные карты, понимаешь? — Бойд продолжал учить лагерной жизни Нила. Тот старался его слушать и пытался запомнить как можно больше важных мелочей, которые могут пригодиться в будущем. Пройдя внутрь комнаты, Нил сразу двинулся к кровати, с которой можно было видеть дверь — базовые правила безопасности. За Джостеном и Мэттом зашел еще один человек. Его золотой блонд неровно лежал на голове, а янтарные глаза уже оценивающе бегали по комнате. — Здарова. Мэтт. А ты? — Бойд как самый дружелюбный пошел знакомиться первым. — О да, привет. Я Сет. Сет пожал руку Мэтту и приветливо улыбнулся. Тут Бойд указал на Нила. — А это Нил. Он не очень разговорчивый тип, но приятный. Сет подошел, чтобы пожать руку и Нилу в знак знакомства. Джостен повторил его приветливую улыбку. — Приятно познакомиться. Познакомившись, парни начали разбирать свои вещи. Нил первым делом оглядывал места, которые могли бы ему пригодиться и где можно было что-то спрятать. Также он осмотрел оконные рамы, наличие форточек и какие зоны не видно через дверное окно. Как назло, на окнах стояли достаточно прочные железные решетки, а слепых зон, кроме как у стенки, где и находилась сама дверь, не было. Не успев толком ничего убрать, резко распахнув дверь, в комнату ворвался Кевин. — Быстро вышли и построились. Идем на обед. — Быстро выбросил он, и с грохотом закрыл дверь. Парни на секунду замерли, но тут же подчинились и побрели к выходу. Нил, еле успев спрятать свою сумку в самый дальний угол под кроватью, последним вылетел из комнаты и поплелся за отрядом. Сет, идущий рядом с Нилом в самом конце, решил завязать разговор. — За что ты тут? Нил посмотрел на него и тут же ответил: — Воровство. Сет удивленно окинул того взглядом. — А-а, Карманник, значит? Джостен не знал, как на такое реагировать, так что просто сказал то, что посчитал нужным: — Можно и так сказать. — Ну сам напросился, Карманник. Теперь до конца смены буду тебя так называть. Нил пожал плечами и задал Сету аналогичный вопрос: — А ты за что? Сет, усмехнувшись, отвел взгляд. — Не хочу вдаваться в подробности. Скажу лишь, что много игрался. Нил ничего не ответил. Ему было плевать, во что игрался Сет, пока это не мешало ему самому оставаться незамеченным. Он уставился в спины впереди идущих, давая понять, что разговор окончен. Их отряд уже вошел в здание столовой. Внутри стоял шум бьющихся друг о друга тарелок, вилок и гул от разговоров. Кевин кратко объяснил, откуда брать еду, указал на дальние столы, а сам подошел ко второму вожатому. Перекинувшись с ним несколькими словами, Эндрю ушел, а Дэй отправился дальше следить за отрядом. Сегодня на обед был очень странный, но подходящий под это место набор. В первой тарелке был чуть теплый суп-пюре, в котором плавали пара картофелин и бледная морковь. На второе — слипшиеся макароны и непонятно из чего сделанная котлета. Запить все это предлагалось компотом из сухофруктов. Пожалуй, компот был самым вкусным, что там было. — Карманник, — обратился к Нилу Сет, — может, стащишь у повара соль? Или совесть? Нил отломил кусочек черствого хлеба и стал жевать. Еду в этом месте давали только для того, чтобы выжить. Он не мог принять предложение Сета. Если его в первый день приметят как непослушного дурного подростка, который не может жить без соли, шансы выжить в этом месте стремительно упадут вниз. — В другой раз. — Соврал Нил, понимая, что «другого» раза никогда не будет. Главное, что Сет больне не приставал с вопросами.

***

Когда отряд закончил, Кевин снова всех построил по двое и вывел на улицу. Летнее солнце стояло в самом верху, кидая горячие лучи на макушки детей. — Быстро прогуляемся по территории лагеря и обозначим границы. — Сказал Кевин указывая рукой вдаль. — Так как Эндрю еще не закончил с проверкой ваших вещей… Мир вокруг Нила мгновенно лишился красок. Голос Кевина стал глухим, будто доносившийся из под воды. Проверка вещей. Слова ударили наотмашь. Нил почувствовал как к горлу подступает тошнотворный, липкий ком. Эндрю там. В их комнате. Его чужие, бесцеремонные руки прямо сейчас могут перевернуть кровать, найти, взять папку в руки… Нил едва не споткнулся на ровном месте. Пальцы в карманах судорожно сжались в кулаки. Перед глазами всплыло лицо матери и ее жесткий, приказывающий взгляд: «Спрячь ее так, чтобы не нашли, даже если тебя вывернут наизнанку. А он не спрятал должным образом. Он оставил ее там, почти на виду, пока разглядывал трещины на потолке. Каждый шаг по траве лагеря казался прогулкой к эшафоту. С каждой секундой на шее затягивалась петля. Он шел за отрядом, но на самом деле был уже там, в комнате, представляя, как Эндрю открывает папку и… — Внимание на меня! — Голос Кевина прорезал туман в голове Нила, заставляя его вздрогнуть. Ноги сами привели его за отрядом на площадь, где они уже успели побывать утром. — Утренние и вечерние линейки здесь. Опоздание — один час к исправительным работам, прогул — изолятор. Сегодня вечерней линейки не будет. Нил сразу понял, что слова вожатого означали: это место публичных унижений и наказаний. Пройдя чуть вглубь, перед ними возвысилось трехэтажное серое здание. Рядом с ним воздух будто становился холоднее и дышать становилось трудно. — Администрация. Без вызова ближе чем на пятнадцать метров не приближаться. Если что — стучаться и смотреть в пол. Отряд начал шептаться, и Мэтт прошептал Нилу: — Я слышал, что никто оттуда еще не возвращался. Джостену от этих слов стало не по себе, но он продолжил молча следовать за строем. — Это, — Дэй указал на небольшой деревянный дом, — медпункт. Работает до семи. Если вас туда принесут — значит, вы уже отличились. Не советую туда попадать. Казалось, что этот хилый домик, покрашенный белой краской, к завтрашнему дню развалится. Нила все не отпускала мысль о папке — заметил ли ее Эндрю? По коже пробежал холодок. Дальше они прошли мимо поля для работ, спортивной площадки с несколькими, на удивление, нормальными турниками, а позже вернулись к столовой, и Кевин подытожил: — Площадь лагеря — пять гектаров. Каждый квадратный метр под наблюдением. Если вы думаете, что вы такие умные и знаете все — это не так. Вы знаете только то, куда вам можно. И так даже еще нн все. Остальное — для вас смертельная зона. Вожатый сложил руки на груди и провел взглядом по детям. — Вопросы? Дети опустили головы, пока Дэй свысока смотрел на них. Молчание отряда показалось Нилу оглушительным. «Идеально. Они даже не попытаются. Нужно выбраться отсюда быстрее, чем я стану таким же». Джостену это место внушало отвращение. Самое ужасное было в том, что, осмотрев всю дозволенную территорию лагеря, Нил не нашел ни одного пути, ведущего к выходу. Повсюду были камеры, будки охранников, о которых Кевин решил не упоминать, и просто слишком открытые, заметные места. Когда отряд уже был на пути к комнатам, горячая паника билась внутри Нила. Зайдя в комнату, он первым делом бросился к кровати и начал судорожно осматривать ее в поисках папки. Джостен перевернул матрас, заглянул под наволочку, едва не порвав ткань. Места кончились. Последняя надежда иссякла, внутри что-то оборвалось. Нил уставился на кровать, прокручивая в голове возможные сценарии. Мир рухнул. Не с грохотом, а с оглушительной тишиной. Джостен почувствовал, как земля уходит из-под ног. Папки нигде не было. В первый же день он нарушил правила, поставленные матерью, и лишился самой важной вещи, которая напрямую управляла его жизнью. Нил сел на кровать и схватился за голову. «Неужели он ее нашел? И зачем забрал, если папка не запрещена к хранению? Урод, урод, урод!» — Нил проклинал и себя за свою невнимательность, и второго вожатого, который полез в его документы. Мэтт и Сет, находившиеся с ним в одной комнате, не поняли столь бурной реакции.  Гордон навис над ним, бесцеремонно пихнув в плечо. — Карманник, ты че? Завязывай с этим трауром. Стянем еще у кого-нибудь сигареты, делов-то. Чего ты как не родной? Вместо полного опустошения внутри начала закипать ярость. Он еле удержался, чтобы не послать любопытного соседа, но сдержался. Нил был уверен, что терять нечего, но так просто он никому ничего не скажет. — Там была вещь важнее, чем просто сигареты. Сет удивленно глянул на него и усмехнулся. — Да что в таком возрасте может быть важнее зависимости? Не гони. Нил посмотрел на него леденящим от ярости взглядом. Он не кричал, но зло прошипел сквозь зубы: — Не знаешь — не делай поспешных выводов. Отойдя от него, Сет поднял руки в защитном жесте. — Ладно, ладно. Проспись — может, станет легче. Он отошел к своей кровати и плюхнулся на нее. Кевин уже прошел по комнатам, чтобы выключить везде свет и в последний раз предупредить всех о начале отбоя. Соседи по комнате вырубились быстро, а Нил, смотря в одну точку, прокручивал перед глазами свою жизнь. Ярость вспыхнула так же резко, как и отступила, оставив после себя безжизненную пустоту. Сидя на кровати, он глубоко и ровно дышал, как учила его мать, чтобы успокоиться. Но в голове была лишь одна мысль, которая прокручивалась снова и снова: «Все кончено. Они найдут меня». Нил потерял счет времени. Он не плакал. Слезы были для тех, у кого оставалась хоть капля надежды. Каждый шорох за дверью отдавался ударом тока. Джостен достал кнопочный телефон, который, на удивление, у него не забрали или просто не нашли в дальнем кармане сумки, и снова покрутил его в руках, изучая, как в первый раз. Как сказать матери, что все потеряно? Просто так взять и позвонить Нил не мог — было до ужаса страшно и стыдно. Тут по комнате прошел луч света от лампочки в коридоре, который разделил ее пополам. Дверь со скрипом стала открываться, и в проеме показалась невысокая темная фигура. Незнакомец указал на Нила и кивком пригласил его выйти. Джостен не чувствовал ничего, рефлекторно встал и медленно зашагал к выходу. Когда лицо незнакомца осветилось, Нил узнал своего второго вожатого — Эндрю. Тот снова кивнул, приказывая следовать за собой. Шаги в глухой тишине казались оглушительно громкими.  Дойдя до лестничной клетки, Эндрю сел на ступеньки и полез в карман. Нил молча стоял рядом и следил за его движениями. Вожатый достал пачку сигарет, вытащил одну. В темноте зажегся маленький огонек от зажигалки, и его желтый свет осветил лицо Эндрю. Он с хитрой ухмылкой зажал сигарету в зубах и, выдохнув дым, посмотрел на Нила. — А ты интереснее, чем казался, — Эндрю произнес это почти лениво, но взгляд был тяжелым, как бетонная плита. — Я долго искал подходящую мишень. Нил застыл. В голове ударило: папка. Эта тварь не просто лазила в его вещах — она нашла там то, что должно было храниться и уйти исключительно с Нилом. — Давай упростим тебе жизнь, — Эндрю выдохнул дым прямо в лицо Нилу, не дожидаясь ответа. — Я не иду к администрации, ты — не идешь на выход с вещами. Взамен ты принесешь мне кое-что. Нил почувствовал, как во рту пересохло. Воздух в лагере внезапно стал слишком плотным. — У меня нет выбора, — это не был вопрос. Он просто озвучил очевидный факт. — Выбор есть всегда, Джостен. Можешь попробовать сбежать прямо сейчас. Посмотрим, как далеко ты уйдешь, когда по лагерю разлетится правда о Натаниэле Веснински. Это имя ударило под дых сильнее любого удара. Мир вокруг Нила на мгновение схлопнулся в одну черную точку. Он знает все. Все кончено. Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать, а ладони мгновенно стали ледяными. — Что тебе нужно? — выдохнул Нил. Голос прозвучал чужим, надтреснутым. Эндрю равнодушно затушил сигарету о ступеньку, раздавливая окурок с какой-то пугающей медленностью.  — Медкарты Аарона Миньярда и Кевина Дэя. Завтра они должны быть у меня. Если тебя поймают — я тебя не знаю. Если не принесешь — тебе будет хуже. Нил сглотнул, пытаясь вернуть контроль над своим же телом. — Почему сам не возьмешь? Тебе же проще. Эндрю медленно поднялся, становясь на ступеньку выше, и посмотрел на Нила сверху вниз. Джостен увидел лишь пустую, выжигающую скуку в глазах. — Потому что мне так хочется. Иди спать, Джостен. И надейся, что ночью тебе приснится гениальный план по захвату медкарт. Иначе утро тебе однозначно не понравится. Миньярд направился вверх, в темноту лестницы. Его шаги стихли, но Нил продолжал стоять и сверлить взглядом одну точку. Ему казалось, что если он сделает вздох, то тишина вокруг треснет и его мгновенно схватят.  Имя, брошенное Эндрю, пульсировало в висках. Натаниэль. Нил чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Мир, который он так тщательно выстраивал из лжи и фальшивых имен, рассыпался в пыль под взглядом одного скучающего психа.  Нил не помнил, как дошел до комнаты. Движения были механическими, чужими. Максимально тихо закрыв дверь, Джостен рухнул на кровать.  Причин верить вожатому не было. Эндрю Миньярд выглядел как человек, который сожжет тебя и даже не обернется, чтобы посмотреть на пламя. Но сейчас этот шантаж был единственной, болезненно тусклой надеждой на выживание.  В руках у Эндрю оказалась вся жизнь, безопастность и анонимность Джостена. И самое страшное было не то, что он это украл, а с какой легкостью он теперь этим распоряжается.