Рубин и Аметист

Как и обещал, Эрухабен отправил письмо лорду Хенитьюз, отдельно указав, что не имеет никакого отношения к плохому воспитанию сына Дерута, как и вообще ничего общего с их семьей. Врал, разумеется. Как и ожидал Кейл, на следующий день, во время обеда, ему пришло письмо из поместья, в котором Дерут просил быть поспокойнее и уверял, что приложит все усилия, чтобы сыну не пришлось сталкиваться с последствиями своих действий. Врал, разумеется. Нару же получил очередную коробку печенья от отца, естественно, нового рецепта с припиской, о том, что согласен на второе место, если Нару пришлет ему рецепт, который использовал Барроу. И, несомненно, тоже врал. Фредо не любил и не умел проигрывать. Учеба снова вернулась на круги своя, будто и не было того неприятного происшествия, однако, стоило на обеде Ханне спросить, как Барроу удалось выспаться после ночного дежурства, Нару, с невероятно яркой и искренней улыбкой опытного палача, обещающей боль и унижение, разбил самолюбие старосты простым: -Он же - Белая Звезда! После чего свалил на послеобеденные уроки в компании уже привычной парочки гриффиндорцев. То, как Барроу гонялся по замку за Хенитьюзом, угрожая повесить его вместо красной звезды, на елку в рождество, запомнили надолго. Ханна уж точно. -Ну ты и говнюк, - устало упал на склон холма Барроу, приземляясь около резко затормозившего друга. -Да-да, - незаинтересованно отмахнулся Хенитьюз, резко зажимая старосте рот и указывая в сторону леса. Прислонившись спиной к пустой хижине лесника, стоял Венион Стен, раздраженно постукивая носком дорогого ботинка по земле. Кейл быстрым шагом резвернулся и направился в сторону замка, но, как только Стен пропал из зоны видимости, обогнул холм, все еще таща за собой Барроу, и, приложив палец к губам, пошел к дому Гашана со слепой зоны. Белая Звезда послушно следовал за парнем, вспоминая, что успел выяснить о последней стычке друга со Стеном. Несложно было догадаться, что в любой другой раз, будь это любой другой человек, Кейл бы просто проигнорировал подозрительное поведение семикурсника, но сейчас Хенитьюз бесшумно достал из пространственной сумки какие-то кривые палочки и, с видом профессионального взломщика, тихо открыл дверь в небольшой дом, близ запретного леса. Все еще действуя отточено и резко, Кейл Хенитьюз наложил заглушающее заклинание на пространство и, немного подумав, так же иллюзию на окно. О содержании невербальных заклинаний Барроу догадался, но вот смысл всех этих действий немного ускользал от глаз гения. -Теперь можно говорить, - кивнул Хенитьюз, прислушиваясь к шуму за окном. -Тебе не кажется, что Гашан не обрадуется взлому своей двери? – решил начать с насущного Барроу. -А что он сделает? – будто даже удивился Кейл, расплывшись в пакостной улыбке. – Снимет баллы? Расскажет директору? Ему не привыкать. В любом случае, скажем, что ты пытался меня остановить, все тебе поверят. Барроу хотел возразить, ему, разумеется, поверили бы, но у него не было никакого желания подставлять Хенитьюза. Это не то, как он хотел бы строить свои взаимоотношения с этим хаотичным Темзом (Мысленно они с Ханной уже пытались привыкнуть называть друга другой фамилией, чтобы, как только у того все получится, в чем они не сомневались, не напоминать ему о ненавистном поместье). -Кейл, ты лучше скажи мне, - прервал любые возражения тихий голос. – Венион Стен. Что думаешь о нем? -Типичный избалованный мальчишка, - легко принял правила игры в перевод темы староста, гадая, откуда у его лучшего друга такие способности к вскрытию замков. – Считает, что все ему должны, никто не может ему перечить и люди обязаны его замечать и ставить его мнение в приоритет. Склонность к насилию и ненависть к детям, может обуславливаться нездоровой атмосферой в семье. Хенитьюз кивнул, усаживаясь в кресло хозяина дома. -Два года назад выпустился Тейлор, - напомнил он. – Теперь место Вениона, как наследника, под огромным вопросом. Мама, точнее профессор Темз, Кейдж, которая, как ты помнишь, специализировалась на проклятиях и способах избавления от них, а также Пендрик, в прошлом году создали цепь рун, излечившую травмированные ноги старшего сына Стенов. -Об этом еще писали в Пророке, - задумался Барроу, глядя через окно на профиль недовольного Стена. Несмотря на умения Кейла и то, что они старались быть тише, не издать ни единого звука они не могли, однако, Стен их не заметил, видимо, будучи погруженным в свои мысли или, как сейчас, занимающий свой слух собственным потоком ругательств. Он кого-то ждал? Специально выбрал время, когда Гашана не будет в доме, из-за очередного обхода? -Если так подумать, не слишком ли спокойно он себя ведет, для человека на грани? – усмехнулся Хенитьюз, очередной раз подталкивая Барроу к собственным выводам. Он пронзил старосту взглядом, на дне которого пылал праведный гнев. -Он ранил Он. Зачем ему пытаться избавиться от котенка? -Если только Он не увидела что-то лишнее? Она могла запомнить запах чего-то или кого-то? -Мне это не нравится. Он слишком спокоен. Будто знает, что есть что-то из-за чего отец не сможет от него отказаться, или уже понимает, как избавится от Тейлора. Тот мне, конечно, тоже не очень нравится, но этот подонок прикоснулся к моей семье… Я должен знать, хочет ли он закончить дело с Он, навредить Нару или можно оставить его в покое после небольшой мести. -Мести? – насторожился Барроу, до этого согласный со всем, что произносил Хенитьюз. -Он повредила лапку, - карие глаза отброса семьи Хенитьюз на мгновение стали отливать ярко-алым, в свете заходящего солнца, а волосы костром манили к себе не меньше, чем следующие слова. – Как думаешь, сломанной руки хватит, чтобы он подумал о своем поведении? Белая Звезда замер, очарованный искренним гневом, горящим в глазах человека напротив, но ответить ему не дал уже голос Стена, неожиданно оттолкнувшегося от каменной стены и шагнувшего в сторону Хогвартса. -Почему так долго? – ядовито поинтересовался он, морщась от вида запыхавшегося шестикурсника слизерина. Нео Тольц пытался выровнять дыхание после долгого бега, но, поняв, что получится не скоро, просто протянул Вениону какой-то сверток и, выпрямился. -Отвечай, - приказал Стен, даже не бросив взгляд на тяжелый пакет. -Кроссман, скотина, остановил меня на выходе из замка, - скривился в отвращении Тольц, будто не говорил о сыне министра магии Англии, а о каком-то безродном магле, не хотелось бы их этим оскорблять. Барроу заметил, как напрягся от этого тона Хенитьюз, сжав ткань рубашки скрещенных на груди руках, но не сдвинулся с места, изображая из себя призрака. Его не существует, но он все слышит. Когда два года назад, Хенитьюз напился, он в подробностях рассказывал истории из детства, когда они с Кроссманом были близкими друзьями. Барроу не ревновал, но неприятное чувство поселилось в сердце еще тогда, от понимания, что у друга не осталось никого из детства, на кого он мог бы положиться. Теперь, он знал лучше, но природу отношений с Кроссманом Хенитьюз никак не хотел объяснять. Ханна предположила, что ему просто очень хотелось бы помириться с ним, но Кейл заявил ,что они вообще не ссорились, а просто перестали общаться. Может старосту гриффиндора Хенитьюз тоже считал за члена своей семьи? Как далекого родственника, которого видел в последний раз лет в пять, но оскорблять его не позволишь. -С чего бы ему тебя останавливать? – нахмурился Стен, поворачиваясь в сторону леса и сходу набирая быстрый темп. -Да просто ублюдок придирался к форме и поздним прогулкам. Звезда решил, что он и сам бы снял баллы с Тольца за то, как тот выглядел. Забытый галстук, рубашка, в которой, на первый взгляд он лазил по какой-то канализации, бандитская рожа. Шаги стихли, но Кейл еще какое-то время не двигался с места. *** Кейл крепко держал лямку рюкзака, не решаясь подойти к кабинету. Почему это должно было произойти в первый же учебный день? Урок, совмещенный с гриффиндором. Он знал, что встретит его здесь, но искренне надеялся, что успеет морально подготовится. Альберу ярко улыбался какой-то синеволосой девочке, вроде наследнице рода, владеющего несколькими морскими заповедниками, по имени Витира, и что-то увлеченно ей говорил. -Что на проходе встал!? - толкнула Хенитьюза блондинка с его же факультета, вроде Ханна, Кейл был не уверен в том, что запомнил их имена верно. -Уж простите, мисс, - ядовито усмехнулся он, стараясь поддерживать нужный образ. - Не знал, что вам нужно так много пространства, чтобы пройти к двери. Наверно, вам тяжело тратить силы на то, чтобы обходить препятствия. Девочка замерла, как и все вокруг, в шоке смотрящие на то, как Кейл обозвал тощую изящную девочку жирной и неповоротливой. Альберу отвлекся от разговора и круглыми глазами уставился на старого друга. “Разочарован” - мелькнула жуткая мысль в рыжей голове. Видеть такое выражение на знакомом лице не хотелось, и он бы с удовольствием объяснил Кроссману, почему так себя ведет, но вот, Витира кладет руку на плечо Альберу и почти ласково, будто обращаясь к младшему брату предупреждает: -Не обращай внимание, все слизеринцы такие, нам же рассказывали. И Альберу заторможенно кивает, пока Кейл окончательно натягивает свой уже привычный образ и шагает в направлении двери, попутно отвечая блондинке таким же толчком плечо о плечо. -Эй! - возмущается она, но Хенитьюз уже не слушает, кидая рюкзак на последнюю парту, садится на пустой стул у стены и, облокотившись о нее, закидывает ноги на соседнее место, не желая делить с кем-то парту. А Альберу больше не смотрит. Ему уже все рассказали: как испортился старший сын Дерута Хенитьюза, как лорд привел новую жену, как все надеются на то, что Кейла выгонят из дома, как ненавидят слизеринцы все другие факультеты. Кейл не думает об этом, он себе запрещает, а потом вздыхает, решая, что стоит как можно быстрее поговорить с матерью, чтобы и она не начала его презирать. Он заслужил это, но не хотел видеть такое лицо именно от нее. И Эрухабена. *** -Это что такое!? - возмущенно вскрикивает Кейл. Вернувшись в гостиную, они с Барроу нашли Нару в гостиной факультета, а поинтересовавшись о причине того, что тот сидит здесь, а не в комнате, получили скривившееся лицо и тихое: “Там шумно”. Причина шума оказалась совершенно непредсказуемой для нелюдимого Хенитьюза, уже давно поставившего огромное количество защитных заклинаний на свои апартаменты и впускающий в комнату только Ханну, Барроу и брата. Теперь же на его любимом ковре, будто не было другого места, расположились представители всех факультетов и жевали его заначку печенья. -О, с возвращением! - поздоровалась Ханна с набитым ртом, а потом вернулась к каким-то манипуляциям с черной тканью. Сидящие рядом с ней Джек и, неожиданно, Мэри неловко стушевались, опустив глаза. -Кейл, - поздоровался Альберу, поднимаясь со своего места и делая шаг навстречу. - Я извиняюсь за вторжение, но готов объяснить ее причину. Несколько дней назад, я отводил мистра Эджеллана в больничное крыло, чтобы проверить самочувствие милой Он, и хотел проверить, как проходит ее выздоровление. Когда я спросил об этом у Ханны, она привела меня сюда, обосновывая это тем, что мистер Нару фон Эджеллан проводит много времени в твоей компании. -Она уже в порядке, - коротко отозвался Нару, из-за спины брата. -Узнал? - огрызнулся Кейл, и не без усилия подтолкнул старого друга к выходу из комнаты. - А теперь проваливай! И Чхве передай, чтобы успокоительное принял, уж больно довольно смотрел на мой синяк. Как бы не решил вернуть на мое лицо свое творение. Дверь с грохотом закрылась перед Кроссманом, кажется хотевшим сказать что-то еще, но стоило замку защелкнуться, как все звуки извне приглушаются, а снаружи услышать, о чем говорили оставшиеся в комнате стало невозможно. -Ты какого дракла его сюда привела!? - рыкнул Хенитьюз. - Я понимаю Джека, он твой брат, Мэри тоже тихая и приятная, я не удивлен, что ты не нее запала, но не смей приводить людей в мою комнату, будто она твоя собственная, иначе вообще больше сюда не попадешь. Пока Ханна пыталась побороть смущение, Мэри обработать информацию, Барроу справиться с приступом истерического смеха, а Кейл злорадно улыбаться от свершенной мести за вторжение на его территорию, Нару подошел к столу, невозмутимо взял печенье и повернулся к Джеку, пуффендуйцу с талантом к целебной магии: -А что вы вообще здесь делаете? -Костюмы на хеллоуин, - неловко улыбнулся парень, показывая эскиз костюма священника, судя по всему предназначавшегося ему, но нарисованный неаккуратной рукой Ханны. -Я ненавижу тебя, Хенитьюз, - выдохнула блондинка, все еще пытавшаяся приблизиться по цвету к волосам своих друзей. -Я знаю, Ханна, - усмехнулся тот, присоединяясь к брату за просмотром нарисованных эскизов. - А вот этот мне нравится. Барроу, - обратился он к все еще смеющемуся другу. Тот попытался успокоиться и с улыбкой посмотрел на возлюбленного. - Оденешь его, я даже заплачу, чтобы его пошили. Староста смотрел на костюм, состоящий из белоснежной маски, черного костюма, плаща с огромной белой звездой на спине и броши в виде нее же. -Нет! -Тогда этот? - Нару показал на картинку где Ханна, видимо просто по приколу, нарисовала белую звезду на ножках с вырезом для лица. -О, Нару, да ты глаз-алмаз, - рассмеялся Кейл, быстро успокоившись и прогнав неприятные мысли только от общества любимого брата. - один в один. Он переводил взгляд с картинки на друга и обратно. -Я тебя ненавижу, Кейл, ты бы знал насколько, - Барроу перестал улыбаться, потер переносицу и упал на кровать, лицом в подушку, явно в попытке слиться с кроватью. -Я тоже тебя люблю. Минута мертвой тишины и тихий голос Нару: -Значит первый вариант костюма? -Да! - в унисон согласились Кейлы. В тот вечер Джек подумал, что из всей их компании Нару самый адекватный и стрессоустойчивый.