Колыбель ужаса (3 часть)

Это была не просто толпа, а целая процессия — все участники нарядились в торжественные красные одеяния и выстроились в своеобразную колонну. Сильные мужчины в середине удерживали довольно упитанную живую свинью со связанными ногами, а люди спереди и сзади них играли какую-то мелодию на местных барабанах и тарелках. Словно бы это был какой-то традиционный обряд в честь праздника. Пожалуй, подобное можно было увидеть у всех народов мира. Да вот только на лицах у участников как-то не наблюдалось особого веселья. Ни радости, ни спокойствия, ни серьёзности — честно говоря, все они выглядели как-то мрачно. Во взгляде угадывались намёки на подавленный страх. — Куда это они? — Пробормотала Бань Юэ, наблюдая, как процессия проходит площадь и уходит куда-то наискось в бок деревни, вместо того, чтобы идти вглубь. Се Лянь повёл плечами: — Пойдём посмотрим. Вместе с ними за процессией на некотором отдалении пошли и другие игроки, случайно ставшие свидетелями происходящего. Идти пришлось не то чтобы долго: один поворот, пара улочек и вот вскоре люди вышли за пределы деревни в небольшую ухоженную рощу. Деревья мешали увидеть конечную цель, но Се Лянь уже смутно догадывался, куда они идут. Он слышал, как приближался шум реки ― той самой, которую заметил ещё вчера вечером. И это, честно говоря, не звучало благоприятно. Всё-таки, они приближались к реке. Во время Праздника Речного Бога. Наконец, процессия покинула рощу и вышла на просторный луг, который пересекала большая бурная река. Здесь не было других построек или сооружений. Это место даже не было пастбищем — просто дикий луг с самой обычной на вид рекой. Се Лянь с Бань Юэ тоже вышли, но только для того, чтобы подойти поближе и спрятаться за большой валун между рощей и рекой. Для лучшей видимости. Так они были ближе, чем если бы стояли за деревьями, но всё ещё недостаточно близко, чтобы не успеть убежать в случае чего. При более близком рассмотрении ничего особо не поменялось — вода была бурной, шумной. И, к слову, довольно мутной. Или Се Ляню показалось? Приближаясь к берегу, процессия как будто стала тише и немного растеряла свою уверенность. Стук барабанов стал словно бы менее твёрдым, более робким. Тарелки и вовсе затихли. Движения людей стали осторожнее. Как будто... Они действительно боялись подходить к реке. Боялись того Бога, в честь которого устраивали праздник. Се Лянь невольно вспомнил первую свою дверь. Вспомнил Богиню-Демоницу, живущую в колодце. С каких пор поклонение злым богам стало таким популярным? Остановившись на берегу, метрах в двух от воды, мужчины в центре процессии, которые несли свинью, опустили животное на землю. Оно, в свою очередь, кажется, нервничало и пыталось вскочить, но не смогло из-за туго связанных ног. Находясь далеко позади, Се Лянь не мог разглядеть конкретных деталей, но заметил, как все участники вынули из карманов... Погремушку-барабанчик? Се Лянь узнал этот звук, когда они начали нестройно стучать ими, что-то приговаривая. Громоподобный шум воды, хор из негромких голосов, стук множества погремушек и далёкое расстояние делали практически невозможным разобрать их бормотание. Но Се Лянь смог. Он узнал текст, который эти люди судорожно повторяли по кругу, словно оберег на удачу или молитву богам. Снова и снова, эти люди повторяли нараспев слова из подсказки.

Растревожится земля, небо растревожится,

Моё малое дитя никак не успокоится,

Кто мимо пройдёт, пусть трижды прочтёт,

Тогда мой малыш до рассвета уснёт.

Повторив это раз шесть, они всё-таки бросили свинью в реку, не прекращая стучать барабанчиками. Связанное животное не смогло побарахтаться даже пары секунд, прежде чем спешно пошло ко дну. Се Лянь уловил вздохи облегчения, которые вырвались из участников. Участники процессии заметно расслабились и убрали погремушки обратно в карманы, взяли в руки свои инструменты, негромко поздравляя друг-друга, и начали возвращаться в посёлок. Однако едва они прошли несколько шагов, как позади них что-то грузно шмякнулось на землю. Се Лянь видел, как что-то выбросило тело свиньи из воды. Тело, покрытое множеством кровоточащих укусов, словно стая пираний пыталась сожрать свинью живьём. Да, именно, живьём. Свинья до сих пор была жива и пронзительно визжала от боли и ужаса, сворачивая уши Се Ляня в трубочку. Едва увидев свинью, участники процессии тут же бросились бежать обратно, со всех ног, словно за ними гонится чудовище. Се Лянь увидел на их лицах ничем не прикрытые страх и панику, когда те проносились мимо их валуна. Однако за ними так ничего и не погналось. Се Лянь проводил спины убегающих, которые скрылись за деревьями где-то в роще, и снова взглянул на реку. Визг свиньи потихоньку начал угасать, пока она обильно теряла кровь из многочисленных ран. А затем животное умолкло, не двигаясь. Се Лянь не знал, жива ли она ещё. Он хотел подождать и посмотреть, не произойдёт ли с ней что-нибудь, когда заметил, как ещё кто-то покинул рощу. Он обернулся посмотреть. Двое игроков, которые вместе с Се Лянем и Бань Юэ последовали за процессией, но остались наблюдать за деревьями, теперь шли в сторону реки, к свинье, видимо, желая рассмотреть её поближе. Се Лянь не стал им мешать, хотя и считал, что подходить сейчас к реке — неразумный риск. Девушка рядом с ним тоже промолчала. Чтобы при таких обстоятельствах идти на рожон, надо было быть либо очень глупым, либо иметь какие-нибудь гарантии выживания. Наконец, дойдя до свиньи, эти двое встали рядом с ней и начали осматривать. Один даже присел рядом с тушей, рассматривая что-то на её брюхе. Мужчина слабо пнул одну из ног животного и оно, словно проснувшись, снова завизжало. Значит, свинья всё ещё жива. Мужчина, кажется, хмыкнул, и, повернувшись к бурной воде реки, бесстрашно подошёл ближе, его напарник направился было следом, вставая с корточек, как тут же остановился: — Подожди, там кажется что-то... Но было уже поздно. Стоило мужчине ступить на кромку воды, как его тут же утащило в воду. Се Лянь даже не успел разглядеть что произошло. Казалось, что-то схватило мужчину за лодыжку и дёрнуло на себя, из-за чего он потерял равновесие и начал падать назад. Но не успел он упасть, как его с невероятной силой дёрнули в воду, сразу на дно. Он успел только удариться головой о каменисто-песчаный берег, коротко вскрикнуть от боли и удивления, и исчезнуть в воде. Всё это произошло буквально за секунду. — Сяо Юй! — Запоздало вскрикнул второй мужчина, застопорившись между желанием броситься на помощь своему напарнику и броситься бежать отсюда без оглядки. — Сяо Юй... Вода в реке забурлила ещё больше, будто закипая, белая пена окрасилась в ярко-красный, а вода помутнела ещё больше, заметно потемнев от крови. Сяо Юй исчез. Его не выплюнуло обратно как ту свинью, его тело осталось в реке. Се Лянь услышал звонкий детский смех. И не один. Се Лянь задумался, вспоминая стишок из подсказки. Так значит, «Речным Богом» были дети?.. Поскольку это низкоуровневая дверь, а первая смерть за сегодня произошла только что, как бы цинично это ни звучало, но Се Лянь с Бань Юэ были в некоторой безопасности. У них не было необходимости уходить прямо сейчас, поэтому Се Лянь хотел ещё понаблюдать и обсудить произошедшее с Бань Юэ. Се Лянь обернулся, желая обратиться к ней, и увидел, как с другой стороны валуна выглядывала Бань Юэ. Держа бинокль у лица. Держа бинокль у лица. Се Лянь подвис, увидев это, затем безмолвно закрыл рот. Бинокль был маленьким, размером с ладонь, висел у неё на шее на длинном чёрном ремешке и выглядел почти игрушечным, но... Он ведь был настоящим?.. Услышав, как Се Лянь назвал первый слог её имени, прежде чем замолчать, она опустила бинокль и повернулась к нему. Затем увидела как он смотрит на бинокль. На секунду между ними повисла тишина. Затем Бань Юэ произнесла: — Мне повезло урвать его по дешёвке, он маленький, имеет ночной режим, прост в обращении. — Она говорила спокойно, но в её голосе всё же слышался лёгкий намёк на смущение. — Мне показалось это хорошей идеей. Се Лянь медленно кивнул, обдумывая услышанное, затем сказал: — Да... Это определённо хорошая идея. — Он ещё раз кивнул, на этот раз уверенно. В его взгляде на девушку появилось довольно очевидное одобрение, и даже уважение. Нет, без шуток, это отличная идея! С биноклем, тем более в ночном режиме, было бы гораздо легче наблюдать за происходящим, не подходя слишком близко. Это то, что нужно всем игрокам! Почему Се Лянь раньше не додумался до этого?! Это же такая очевидно хорошая идея! Ах да... Причина на самом деле была прозаична. У Се Ляня просто... Надобности в этом не было, пока с ним рядом Хуа Чэн. Ведь если у Се Ляня был невероятный слух, то у Сань Лана — невероятное зрение, позволяющее ему и видеть в темноте до некоторых пределов, и различать мелкие незаметные детали, и видеть то, что происходит вдалеке... Се Лянь качнул головой, выгоняя ненужные мысли, и продолжил: — Я услышал смех только что. Определённо детский, и определённо не одного ребёнка. Их как минимум несколько там. Бань Юэ кивнула: — Я рассмотрела свинью, на ней следы маленьких челюстей и... Я видела, что того мужчину утащили ручки. Крохотные детские ручки. Я едва их заметила в бурной воде. — Пока она говорила, она спрятала бинокль под своим большим худи и он повис на своём ремешке где-то под воротом, практически незаметный. Бинокль определённо был восхитительной идеей. Се Лянь кивнул: — Получается, этот их Речной Бог всё же был ребёнком, и очевидно не одним. — Он ещё раз взглянул на реку и проследил за вторым мужчиной, который спешно возвращался к роще. Первого мужчину, так и не выкинули из воды — на берегу осталась лишь истёкшая кровью туша свиньи. — Подходить к реке не безопасно, и я сомневаюсь, что в ближайшее время мы увидим здесь что-то ещё, поэтому, давай возвращаться? Бань Юэ согласилась. Оглядываясь по сторонам, они быстро направились к деревьям, и лишь там, покинув луг, они позволили себе немного выдохнуть. Пока они возвращались в деревню, Бань Юэ рассказала о том, как ей пришла в голову идея купить бинокль, и Се Лянь снова горячо поддержал её, рассказав немного и о своих дверях, в которых бинокль очень даже мог бы пригодиться.

***

Почему-то в посёлке по их возвращению атмосфера была ещё более мрачной, чем до этого. Люди на улицах о чём-то тихо переговаривались, поминутно оглядываясь по сторонам, а в их взглядах читался либо затаённый страх, либо странное оцепенение. Должно быть... Участники процессии уже рассказали всем о том, что жертвоприношение прошло неудачно. А для таких глухих мест, тем более в такие старые времена, подобное было невероятно плохим предзнаменованием для жителей. Особенно когда Бог, кем бы он ни был, очень даже реален и вполне себе материален. Се Ляню очень не понравилось то, как заметив их, — чужаков, — в глазах местных жителей промелькнула радость. Это не было хорошим предзнаменованием уже для игроков. Бань Юэ неуютно прижалась ближе к Се Ляню, заметив на себе эти взгляды. Со стороны реки налетел порыв сильного ветра, от которого закачались висящие вдоль улицы красные фонари, подобные ярким огненным шарам. Волосы Се Ляня и Бань Юэ встрепенулись, по коже поползли мурашки. Они неуютно оглянулись на дорогу, по которой шли, и поспешили уйти подальше вглубь деревни. Вздохнув, Се Лянь немного подумал и рассудил, что раз в этом посёлке в кого-то верят, значит в честь него должен быть и храм. По крайней мере, посёлок выглядел достаточно богатым и процветающим, чтобы позволить себе это. И, чтобы не тратить время на лишние блуждания, парочка подошла к ближайшему незанятому продавцу, — мужчине лет пятидесяти, — который в своей крытой лавке продавал мясо. Он встретил их без особой радости, тем более, когда понял, что они не будут ничего покупать. Но, тем не менее, в ответ на вопрос он всё же указал как пройти к храму. Се Лянь поблагодарил его и спросил о празднике и недавней процессии, желая узнать побольше. И не прогадал. — В честь Дня Рождения Речного Бога мы устраиваем жертвоприношения. — Нехотя ответил мужчина, пожав плечами. — Он начнётся через неделю, и это особенный день для нас, когда мы молимся о мягких ветрах и благодатных дождях. В честь «Дня Рождения» Речного Бога?.. Хозяйка, встретившая их, ничего об этом не говорила. — А кого вы приносите в жертву? — Негромко спросила Бань Юэ, когда Се Лянь отвлёкся на свои мысли. — Да скотину всякую. — Мясник вернулся к разделке мяса за прилавком, больше не смотря на них. — Свиней или баранов. Бывало, телят. — А как это происходит? — С большей уверенностью, чем у неё была, продолжила Бань Юэ. — Мы просто бросаем домашнюю скотину в реку, чтобы накормить Речного Бога. — Пробурчал мясник, отсекая от большой свиной туши заднюю ногу. — А только ли скотину? — Довольно храбрый провокационный вопрос. Мясник опустил тесак на доску так сильно, что лезвие вошло в дерево. Он оглянулся на них двоих и процедил сквозь зубы: — Либо покупайте, либо проваливайте. Я не хочу выслушивать эту чушь. Се Лянь тут же вмешался с миротворной улыбкой: — Мы благодарим за помощь, извините, если помешали. — Он положил руки на плечи Бань Юэ и слегка поклонился. — Желаем вам хорошего дня. Они быстро ушли оттуда. Какое-то время Бань Юэ молчала. Се Лянь почти сразу убрал руки и теперь они шли плечом к плечу. Наконец, она тихо спросила: — Я всё испортила? Се Лянь мягко ей улыбнулся: — Конечно нет, даже без тебя, мне бы всё равно пришлось поднять этот вопрос. — Се Лянь махнул рукой на окружающих их людей. — Он не единственный житель деревни, нам всё равно нужно опросить и других. Бань Юэ улыбнулась ему в ответ. И они так и сделали — на своём пути они подходили к другим продавцам, к рабочим, вывешивающим украшения в честь праздника, к простым прохожим. Но ничего нового они не услышали. Местные жители ждали праздника, говорили, что на него придут все, но особо не пытались скрыть нервозность и страх. А на вопросы об этом лишь оправдывались тем, что как и у всех богов, и у Речного может быть скверное настроение или вспыльчивый характер. Как будто они ожидали, что в тот роковой день произойдёт нечто ужасное. Потратив утро за наблюдением жертвоприношения, а затем и за расспросом жителей, постепенно подошло время обеда. Се Лянь с Бань Юэ не успели дойти до храма, но, рассудив что храм от них никуда не денется, они свернули в сторону дома Главы деревни, в чьём огромном дворе и жили игроки. Не последнюю роль в этом решении сыграл вкус еды — всё же, за ходьбой они немного проголодались, а кормят в этой двери на редкость хорошо, чтобы отказываться от обеда. И так решили не только они одни — в столовой к их приходу уже сидела добрая часть игроков, налегая на еду. Среди присутствующих Се Лянь не досчитался лишь того мужчину, у которого напарника утянуло в реку, и ещё пару людей. В тарелках на столе стояло овощное рагу, запечённая утка, пару закусок и, — о Боже! — те самые маньтоу, ещё свежие. Определённо, эта дверь слишком хороша, чтобы быть правдой. За едой игроки шёпотом обсуждали со своими напарниками увиденное и услышанное в посёлке, а так же выдвигали свои предположения и теории. Вкусная еда, за которую Се Лянь с энтузиазмом принялся, не мешала ему развешивать уши, прислушиваясь к чужим беседам. Бань Юэ ему не мешала — он заранее предупредил её об этом. И недавняя смерть игрока на её глазах так же не подпортили ей аппетит. Поэтому из столовой они оба вышли сытыми. — Ну что? — Негромко спросила девушка, когда они вышли из столовой и направились к выходу из двора. — Пока ничего нового, — Ответил Се Лянь, пожимая плечами. — несколько человек - Янь Шихэ и его спутники, уже посетили храм, но ничего особенного там не нашли. Бань Юэ понимающе прогудела. Янь Шихэ был тем мужчиной, который вчера первым предложил разделиться по группам во время расселения по комнатам. Насколько Се Лянь помнил, он поселился с девушкой по имени Сяо Цянь. Одна из причин по которой они всё же решили сначала пообедать, заключалась в том, что храм располагался за деревней на некотором отдалении, у верховья реки. Сам храм, согласно словам тех, кого Се Лянь и Бань Юэ опрашивали, на удивление не оказался храмом Речного Бога, как они изначально предполагали. Местный храм на самом деле был Родовым Святилищем, также называемым Родовым Храмом Предков, и являлся наследием древнего кланового строя, процветавшего на этих землях. Здесь в основном возносили молитвы предкам, решались какие-нибудь важные проблемы рода или вопросы, связанные с благополучием всей деревни. Здесь же наказывали тех, кто нарушал местные правила. Подобные храмы были невероятно почитаемыми, будучи важными символами целого рода, поэтому Се Лянь совсем не удивился, увидев в верховье реки роскошное здание, очевидно выделяющееся на фоне любых других построек в деревне. Ворота храма оказались не заперты, возле них сидел старый сторож, который, увидев посетителей, просто молча и бесстрастно взглянул на них, прежде чем снова закрыть глаза. — Он даже ничего не скажет? — Подняв бровь, тихо пробормотала Бань Юэ. По логике вещей, этот храм должен был быть очень важным, почитаемым местом, в которое вообще не должны были пускать чужаков, а если уж и пускали бы, то по крайней мере предупреждали о правилах, которые должны здесь соблюдаться. В Родовых Святилищах вместо статуй богов вывешивались или выставлялись поминальные таблички с именами предков рода. Считается, что разбить такую табличку — к несчастью. Это может разозлить предков и повлечь за собой проклятия, ненастья и неурожаи, чего местные жители закономерно должны были хотеть избежать. Так почему же сторож даже не попытался остановить их? Откуда такое безразличие? Да, это дверь. Но миры внутри дверей также подвержены определённой логике, ориентированной на реальность. Поскольку им никто не помешал, Се Лянь и Бань Юэ смогли войти в тускло освещаемый храм. Здание было красивым и высоким, но не особо большим, поэтому внутри было не так много места, тем более, с огромным множеством выставленных рядами поминальных табличек, перед которыми высились горы подношений и дымились благовония. Се Лянь огляделся по сторонам и тут же заметил, что в храме не было окон — помещение освещали лишь тусклые масляные лампы, точно такие же как и те, что стояли в комнатах игроков. Их было немного, и в целом они позволяли прочесть надписи на табличках, но свет практически не доходил до потолка, оставляя его в кромешной темноте. Прямо как в храме из «Сестрицыного барабана». Се Лянь не стал пытаться разглядеть что там, предпочтя опустить взгляд. Одежду Се Ляня слегка потянули, и он обернулся к Бань Юэ, которая молча указала ему на одну из верхних табличек. Се Лянь слегка прищурился и подошёл поближе, чтобы посмотреть. Обычно в центре поминальных табличек писали имя и родственные связи погибшего, слева — дату рождения, а справа — дату смерти. Прочитав табличку, Се Лянь поднял брови и задумчиво пробормотал: — Всего один год? На табличке было записано имя годовалого ребёнка, безвременно погибшего мальчика. Бань Юэ кивнула: — И здесь не одна такая. Се Лянь огляделся, пробегаясь взглядом по рядам верхних табличек, и действительно — все они принадлежали исключительно детям, старшему из которых исполнилось всего три года, а младшему даже года не было. Но безвременно погибшие дети не должны почитаться наравне с остальными предками в храме. В древности считалось, что погибшие дети переполнены обидой на мир, который поступил с ними так несправедливо. В своей обиде, эти дети даже могут возненавидеть своих родителей, братьев или сестёр, за то что те остались живы, поэтому детей никогда не хоронили и не почитали вместе с остальными родственниками. В том числе, таким детям не ставили таблички в Родовых Святилищах. Тем более, что порядок размещения табличек в храме также имел свой смысл — чем выше расположен ряд, тем более почитаемы люди, которые там выставлены. Однако здесь самый высокий ряд принадлежал именно детям. Внезапно одна из табличек неподалёку от них упала, словно бы от ветра, и раскололась надвое. Эта табличка так же принадлежала ребёнку. Се Лянь тут же нахмурился, занервничав, и вместе с Бань Юэ отошёл подальше. В храме не было окон, а дверь была едва ли приоткрыта. Здесь неоткуда взяться сквозняку. Тем более, что разбитая табличка уже была невероятно дурным знаком. — Уходим. — Тихо заявил Се Лянь и вместе с Бань Юэ направился к выходу. Благо, он был недалеко. Им повезло — храм они покинули без происшествий, и только отойдя на некоторое расстояние, смогли выдохнуть. Сторож так же ничего им не сказал, хотя вероятно должен был услышать звук падения таблички. Тем не менее, на свежем воздухе, под ярким светом солнца, подальше от храма, они чувствовали себя в куда большей безопасности. — Какого размера, говоришь, были ручки тех детей в реке? — Тихо спросил Се Лянь у Бань Юэ, вновь оглянувшись на храм. — Очень маленькими. — Так же тихо ответила девушка, тоже обернувшись. Се Лянь тяжело кивнул. Получается, в этом храме всё же поклонялись Речному Богу, просто не говорили об этом вслух. Не могли же местные не знать, кто на самом деле живёт у них в реке и съедает их подношения. — Думаешь, это было условие смерти? — Немного напряжённо пробормотала Бань Юэ не отрывая от входа в храм взгляда. Задумавшись на мгновение, Се Лянь покачал головой и твёрдо сказал: — Нет. Условия смерти должны активироваться только при прямых действиях игроков. Само по себе разбивание таблички могло бы быть условием смерти, но в храме она упала самостоятельно, без помощи игроков. — Я думаю, таким образом нам просто вежливо указали на дверь. — Произнёс Се Лянь. Проще говоря, им приказали выметаться, пока они ещё живы. Бань Юэ кивнула, немного расслабившись. Пока они говорили, Се Лянь услышал шаги и повернулся в сторону деревни — оттуда к ним шли несколько человек. Се Лянь узнал их — это были Янь Шихэ со своей напарницей Сяо Цянь. Видимо заметив Се Ляня и Бань Юэ, они решили подойти поздороваться. Обменявшись приветствиями, Янь Шихэ первым делом спросил: — Вы уже были в храме? Ну как, нашли что-нибудь? Бань Юэ взглянула на Се Ляня, и тот, улыбнувшись, ответил: — Храм как храм. Се Лянь не был жадным человеком, но Сань Лан научил его тому, что некоторую информацию лучше сохранять при себе. В конце концов, все они здесь конкуренты, не стоит быть слишком добрым. — Только, — Продолжил Се Лянь. — наверное, сейчас не самое лучшее время для посещения. — С чего ты взял? — Спросил мужчина, подняв бровь. — Там одна из табличек упала. Се Лянь мог умалчивать подсказки, которые обнаружил, но он не был плохим человеком. Янь Шихэ смерил Се Ляня взглядом, затем посмотрел на храм, взвешивая варианты. Какое-то время он молчал, а затем с улыбкой сказал: — Спасибо за предупреждение, но я хочу всё же сходить и кое-что проверить. Се Лянь не стал его останавливать. Обменявшись кивками, Янь Шихэ со своей спутницей ушли в храм, а Се Лянь с Бань Юэ остались наблюдать на расстоянии. У Се Ляня, по правде сказать, было плохое предчувствие насчёт этого. Что вообще Янь Шихэ мог хотеть там проверить? Тем более даже после предупреждения? Мужчина казался опытным игроком, неужели он что-то обнаружил? А затем из Храма послышался треск. Даже скорее грохот. Словно бы множество табличек одновременно упали и разбились. Звук был настолько громким, что не только Се Лянь — даже Бань Юэ услышала его на таком расстоянии. — Что они там делают? — Ошеломлённо пробормотала девушка, подняв брови. — Думаешь, это они их скидывают? — Не менее обескураженно спросил в ответ Се Лянь. Храмовый сторож, услышав треск, вскочил на ноги, явно рассерженный, и быстрым шагом вошёл внутрь. Через секунду послышались его крики, а потом Янь Шихэ и его напарница Сяо Цянь выскочили из храма как ошпаренные. Обескураженные и напуганные, но невредимые. Ну, по крайней мере живые. Когда эти двое снова подошли к Се Ляню и Бань Юэ, они уже вместе направились обратно к деревне. — Вы в порядке? — Спросил Се Лянь, поглядывая на храм. — Что там произошло? Сторож так и не вышел оттуда — вероятно, убирался. — Никто не пострадал, — Ответил мужчина, затем взглянул на Сяо Цянь. — это был просто несчастный случай. Девушка обиженно пробормотала: — Я клянусь, меня кто-то толкнул... — И ты сбила таблички? — Спросила Бань Юэ. Девушка поджала губы, несколько нервно, и кивнула. Если она разбила таблички, она сейчас находилась в зоне риска. Условия смерти ещё никто не знал, но не сложно было представить, что это одно из них. Сяо Цянь тоже это понимала. В дальнейшем они шли молча, а у входа в посёлок разделились — каждая пара пошла в своём направлении. У каждого из них было о чём подумать. — Как думаешь, — Наклонившись к Се Ляню, тихо спросила Бань Юэ, пока они шли по оживлённой улице. — этот их... «Речной Бог», живёт в храме? Это было небезосновательное предположение. Да, во время жертвоприношения дети определённо сидели в реке, но Храм был расположен довольно близко к этой же реке, просто выше по течению. В храме же находились и поминальные таблички этих детей, и подношения. К тому же, в храме был высокий, совершенно неосвещённый потолок, где дети и могли сидеть. Тем более, что кто-то всё же заставил табличку упасть перед Се Лянем и Бань Юэ, а затем толкнул Сяо Цянь. Но, с другой стороны... — Если они и были там, то, вероятно, спали. — Сказал Се Лянь. Потому что он ничего не слышал. В храме было так тихо, что даже малейший шорох казался грохотом. Поэтому, если бы там и сидели дети, они не могли бы быть такими бесшумными. ... Или могли? — С чего ты взял? — С некоторым любопытством спросила Бань Юэ. Се Лянь немного подумал, затем покачал головой: — Забудь, это просто предположение. Она кивнула. — Я могла бы посмотреть через бинокль, но... Точно же, у него был режим ночного видения. — Думаю, это была бы не лучшая идея. — Искренне ответил Се Лянь. Ведь если они сидели в темноте, значит скорее всего не хотели быть увиденными. — Мне тоже так показалось. — Кивнула девушка. Честно говоря, пока они не узнают наверняка все условия смерти, любое лишнее движение может стать последним. Се Ляню нравилось то, что Бань Юэ тоже хорошо это понимала. Несмотря на малый опыт, у девушки были хорошо развиты интуиция и смекалка. Работать с ней было одно удовольствие. Се Лянь был правда рад, что первым его клиентом была именно она. К этому моменту погода начала меняться. Вечерело, небо заволокли тучи, воздух стал холоднее, начал нарастать ветер. Изначально, перед отбоем они хотели ещё раз осмотреть посёлок и, может быть, ещё порасспрашивать местных, однако, увидев, как жители начали разбегаться по домам, решили всё же вернуться пораньше. Смотря на то, как быстро испортилась погода, Се Лянь не мог не задуматься о том, было ли это следствием разбивания табличек? К тому моменту, как они добрались до двора, в котором жили, уже заметно стемнело, посёлок погрузился в тишину. И лишь фонари освещали им путь. Проходя через двор, Се Лянь заметил хозяйку, которая встретила их вчера. Сегодня она была одета по-другому, что уже как будто бы необычно для NPC, и сидела среди акаций почти под фонарём, что-то прижимая к груди. Какой-то свёрток из ярко-красной ткани. Казалось, она держала младенца, завёрнутого в одеяльце. Заметив, что Се Лянь замедлился, Бань Юэ тоже взглянула туда. Но уже спустя пару мгновений, хозяйка неспешно встала, так, кажется, и не заметив их, а затем степенно ушла дальше по дорожкам в другую от них сторону. — Как думаешь, он жив? — Совсем тихо прошептала Бань Юэ. Се Лянь мог лишь пожать плечами. Проводив хозяйку взглядом, парочка поспешила дальше к своему жилищу, а по дороге заскочили в столовую на ужин. Сегодня команда потеряла лишь одного человека — за столом сидели оставшиеся одиннадцать игроков, тихо переговариваясь.