Колыбель ужаса (3 часть)

Се Лянь шёл по достаточно ухоженной узкой тропе, вымощенной серым камнем. Смотря на маленькие красивые домики вокруг него, несложно было понять, что действия двери разворачиваются в древнем на вид посёлке, похожем на туристическую достопримечательность. С момента как он пришёл в себя, Се Лянь, оглядевшись, снял браслет и спрятал его во внутреннем кармане куртки. По-хорошему, клиентка должна была сделать то же самое ― они обговорили это заранее, вместе с именем и одеждой. Должно быть, когда Се Лянь вошёл, уже был вечер, может даже ночь. Дорогу освещали лишь красивые красные фонари, свисающие с карнизов над входом каждого домика. В округе не было ни души. Поскольку эта деревня совсем не выглядела заброшенной, Се Лянь предположил, что местные жители уже попрятались по домам. Се Лянь свернул, выходя на более широкую дорогу, и увидел, как вереница пустых закрытых лавочек тянется по обе стороны вперёд, которые изредка перемежались с жилыми домами. Возле одной из таких лавок даже стоял величественный каменный лев, а на вывесках красовались довольно сложные иероглифы. Словно бы Се Лянь действительно попал в древнюю эпоху ― всё вокруг пропиталось атмосферой старины, начиная от архитектуры и заканчивая общим убранством. Нет, конечно, он слышал, что такое бывает. К тому же, если подумать, действия «Санатория Уэйверли Хиллс» должны были происходить около ста лет назад. Но это всё равно ощущается странно, тем более, когда бродишь здесь один. Тем не менее, для жилой деревни, окружённой природой, здесь было слишком тихо. Ни птиц, ни насекомых, ни шума из домов. Даже напрягая свой слух, Се Лянь слышал лишь шелест листвы на слабом ветру, и больше ничего. А впрочем, нет, где-то в отдалении доносился бурный рокот водного течения — должно быть, мимо этого поселения проходила река. Наконец он вышел на место сбора. По крайней мере, это место выглядело как таковое. Имея опыт прохождения восьми дверей и многочисленные наблюдения людей с задверных сайтов, Се Лянь примерно понимал, по какой логике они работают: Оказавшись внутри, игрок всегда обнаруживает себя перед дорогой, с которой настоятельно не стоит сворачивать. Обычно игрок уже повёрнут в ту сторону, куда должен идти, если это не очевидно. Либо он приходит в себя, уже идя в каком-либо направлении. И всегда эта дорога приводит к месту сбора. Сворачивание с дороги чревато последствиями и, в зависимости от уровня сложности двери, может привести к смерти ещё до того, как ты встретишь других игроков. По крайней мере, так считается. Место сбора, к слову, также демонстрирует общие паттерны из раза в раз: обычно это какое-то открытое пространство, часто перед зданием, которое как-либо выделяется на фоне других домов. Или же, по крайней мере, внутри здания, которое как-либо выделяется на фоне других домов. В случае, когда сеттинг двери разворачивается в деревне, как сейчас, местом сбора частенько оказывается либо главная площадь, либо дом старосты. То место, куда Се Лянь вышел, было внушительного вида открытыми воротами большого двора, густо засаженного цветами, деревьями и кустарниками. Учитывая, что дорога, по которой Се Лянь шёл, практически не разветвлялась и была густо увешана фонарями, он был практически уверен, что пришёл в нужное место. Однако он был здесь один. На горизонте было не видно и не слышно ни одного человека. Он... Ошибся? Всё же свернул не туда? Но в такой тишине, если бы игроки собрались в другом месте, Се Лянь бы это услышал. Юноша оглянулся и только открыл рот, чтобы задать вопрос, как вспомнил, что он здесь один, и неловко поджал губы, заставляя себя мыслить рационально. Тогда, неужели он пришёл сюда первым? Но было уже темно. Обычно игроки собираются вечером, когда ещё светло. Может он опоздал? Хотя это тоже было бы странно. Дверь может быть непонятным и жутким местом, но она исправно соблюдает свои же правила, в том числе она всегда даёт игрокам хотя бы относительно равные возможности для прохождения и запускает игроков внутрь примерно в одно и то же время. Ни разу такого не было, чтобы игрок вошёл только через день после того, как сюжет двери начался. С тех пор как Се Лянь здесь оказался, прошло от силы полчаса, даже меньше, и шёл он быстро, даже с некоторой спешкой. Да и вокруг уже стояла темнота, так что это определённо не ошибка самого Се Ляня. Се Лянь переступил порог, оглядываясь по сторонам, и встал в тусклом свете красного бумажного фонарика. Двор был так густо усажен растительностью, что, несмотря на свою обширность, всё равно казался несколько тесноватым. Кроме того, с правой стороны от входа во дворе, на небольшом отдалении, располагался большой пруд, но он не был освещён фонарями, а потому как бы Се Лянь не напрягал зрение, он мало что мог разглядеть. Ах, если бы здесь был Сань Лан... Другие строения прятались дальше в зарослях низких деревьев, — кажется, акации, — но, вот что странно, практически не были освещены красными фонарями. По крайней мере, далеко не в том же количестве, что и вся остальная деревня по дороге сюда. Этот двор... Сад?.. Уходя вглубь, он становился всё более тёмным, практически не освещённым. Слабый ветерок принёс за собой тихий перезвон маленьких колокольчиков откуда-то издали, который заставлял поёжиться. Пока Се Лянь размышлял, вглядываясь в темноту, он услышал быстрые, даже немного спешные шаги, отстукивающие по каменной кладке дорожки, и, обернувшись, увидел идущую ко двору фигуру человека. А поскольку этот человек был одет в джинсы и кофту, максимально не подходящие под антураж этого посёлка, Се Лянь предположил, что это был игрок. Ах, так всё же Се Лянь просто пришёл первым. Он тихо выдохнул от облегчения. Словно бы невзначай, будто бы от духоты, Се Лянь расстегнул свою лёгкую осеннюю куртку, открыв вид на белую толстовку с большим чёрным силуэтом головы Микки Мауса. Поскольку Се Лянь вёл со своей клиенткой переписку, они заранее условились, кто во что будет одет, свои имена и особые приметы, которые помогут им узнать друг друга. Но человек, вошедший во двор, был мужчиной, и к тому же одет совершенно по-другому, поэтому Се Лянь лишь вежливо обменялся с ним приветствиями и стал ждать дальше. Ложью было бы сказать, что Се Лянь стал чувствовать себя лучше теперь, когда он был не один. Неуверенность, подпитанная ночной темнотой и могильной тишиной, продолжала грызть его изнутри, однако, хотя бы, значительно утихла, стоило увидеть хоть кого-то ещё. Даже если это был не тот человек, которого Се Лянь в действительности хотел бы увидеть. Потихоньку игроки продолжали собираться. Многие из них казались напряжёнными, поджимая губы и опасливо оглядываясь по сторонам. Ничего удивительного, в конце концов, над их головами уже светили звёзды. А ночь в задверье была самым опасным временем суток. Затем, наконец, среди приходящих игроков в какой-то момент появилась и клиентка Се Ляня. Не сказать, что Се Лянь беспокоился о том, что она может свернуть с дороги или каким-то иным способом умереть, не дойдя до места сбора, в третьей-то двери, но увидев её, Се Лянь всё равно испытал облегчение. Она, к слову, тоже довольно быстро опознала его в толпе, ― её взгляд скользнул по рисунку на его толстовке, ― и её плечи едва заметно расслабились в этот момент, но, как и было оговорено, она довольно естественно сделала вид, словно не знала его, и просто встала рядом под свет фонаря. Се Лянь оглядел её краем глаза. Невысокая девушка, почти наголову ниже его, а на ней были удобные тёмные межсезонные штаны и мягкое на вид, тёплое тёмно-синее худи, на размер или два больше нужного, словно она взяла его с чужого плеча. А на этом худи был нарисован стильный серебряный полумесяц, вокруг которого витали полупрозрачные облака. Она так же посмотрела на него, и они встретились взглядами. В отличие от Се Ляня, у неё были иссиня чёрные волосы и очень тёмные глаза, в которых читалась настороженность, но не было ни капли страха. Лицо, конечно, было незнакомым. Было бы странно, будь оно иначе. Их зрительный контакт продолжался меньше секунды, прежде чем они снова отвернулись друг от друга, осматривая других игроков. Краем глаза Се Лянь заметил мужчину в красном. Прежде чем он успел подумать, взгляд Се Ляня резко обратился к нему, голова повернулась. А затем он почувствовал себя очень глупо. Это был не Сань Лан, конечно, это был не он. Это и не мог быть он. В конце концов, красный цвет не принадлежит одному только Хуа Чэну. Се Лянь поджал губы и отвернулся, чувствуя в груди тихое, неоправданное раздражение.

***

Наконец, все собрались. Всего двенадцать человек. Конечно, среди них были и новички. И на этот раз игрокам повезло ― эти новички были тихими, не устраивали истерик, не плакали, не поднимали шум. Просто тихо задавали вопросы, пытаясь разобраться в ситуации. Небо заволокло облаками, скрывая и луну и звёзды. Вокруг стало совсем темно. Лишь тусклый свет красных фонарей хоть как-то освещал окрестности. И вдруг Се Лянь заметил, как из глубины двора к ним направился красный огонёк, подобный путеводной звезде. Он неспешно подплывал всё ближе, петляя по дорожкам, пока игрокам не удалось разглядеть его хозяйку — красивую женщину, державшую красный фонарь в своих изящных тонких руках. Её длинные волосы были подобраны в высокую причёску, а на стройном теле красовалось роскошное ципао. Однако часть её лица, до которой не доходил тусклый свет фонаря, скрывала темнота, обнажая лишь накрашенные губы и немного пудры на щеках. Она остановилась невдалеке от них в тени, улыбаясь. Се Лянь не видел её глаз, но, казалось, чувствовал пронизывающий взгляд, от которого по спине пробежали мурашки. — Добро пожаловать. — Раздался тихий женский голос. — Прошу, идите за мной. Несмотря на то, что своим видом и поведением женщина совершенно не внушала доверия, никто не пытался ей перечить ― все, включая новичков, просто послушно последовали за ней, не желая остаться здесь в одиночестве. Это ведь всего-то третья дверь, тварь не может напасть на них в самом начале игры, верно? — Праздник Речного Бога, на который вы приехали посмотреть, состоится через семь дней. — Женщина шла впереди, грациозно покачивая бёдрами. — До тех пор, можете пожить здесь, совсем недолго... Всего семь дней, и ваше желание исполнится. ― Она говорила, держа фонарь перед собой, и тусклый свет едва ли разгонял темноту вокруг, вынуждая игроков идти ближе к ней, кучнее. Она улыбнулась, но в этой темноте на её бледном лице эта улыбка выглядела жутко. Неделя, значит. Хорошо, что им сразу дали лимит по времени. Плохо, что она не упоминала ни о правилах, ни о предостережениях, которые могли бы намекать на условия смерти. Вместе они шли вглубь двора, огибая цветочные клумбы и красиво подстриженные кусты, пока не вышли на небольшую площадку, огибаемую длинным одноэтажным деревянным П-образным зданием, всё также выполненным в традиционном стиле. Под его карнизом всё так же свисали тусклые красные фонари. — Вы можете расположиться здесь. Если вам что-то понадобится, позовите слуг. Время уже позднее, пораньше ложитесь спать. — Остановившись у входа, сказала женщина, развернулась, и неторопливым шагом вновь исчезла в темноте. Се Лянь провожал её взглядом до тех пор, пока красный огонёк её фонаря совсем не исчез во мгле. — Давайте разделимся на группы. — Послышался мужской голос. Се Лянь обернулся и увидел мужчину лет тридцати, который на месте встречи представился как Янь Шихэ. Мужчина обвёл взглядом присутствующих и задержался взглядом на новичках, обращаясь по большей части уже к ним: — Жить в одиночестве я не рекомендую. Спать всем вместе запрещено. Конечно, если вы не хотите умереть. — Он говорил спокойно, даже серьёзно, без иронии или насмешки, вынуждая новичков прислушиваться к его словам. — Поэтому мы разделимся на группы, желательно, по двое-трое. Комнат в любом случае предостаточно. Честно говоря, Янь Шихэ не выглядел так, словно это его третья дверь. Се Лянь предположил, что он тоже чей-то проводник. Комнат в этом здании действительно было много — от самого входа вдоль коридора по одну сторону тянулся ряд дверей. В полутьме коридора, едва освещаемого тусклыми фонарями, Се Лянь прошёлся вправо-влево, по всему П-образному коридору, и насчитал их как раз ровно двенадцать. Плюс, кажется, туалеты и душевые. На секунду он задумался о том, совпадение ли, или же в этом есть какой-то особый смысл? Игроки довольно быстро начали разбиваться на группы, и уже вскоре в одиночестве остались лишь Се Лянь и Бань Юэ. Се Лянь повернулся и вежливо спросил: — Извини, ты не против остаться в одной комнате с мужчиной? Конечно, они уже обсудили это заранее. — Не похоже, что у меня есть выбор. — Слабо усмехнувшись, ответила девушка, оглядывая остальных игроков, которые, разбившись по парочкам, так же теперь краем глаза наблюдали за ними в ответ. Се Лянь улыбнулся и протянул ей руку: — Хуа Се. Она ответила своей хитрой ухмылкой, ответив на рукопожатие: — Бань Юэ. — И хлопнула по рисунку на своём худи. На самом деле, Се Лянь не закладывал в свой псевдоним какого-либо великого смысла — это просто было первым, что пришло ему в голову, когда девушка спросила, как ей его называть. В конце концов, он не может использовать «Сянь Лэ» слишком часто за дверью. А вот с её псевдонимом было всё гораздо интересней, потому что это — её настоящее имя. Конечно, обычно, за дверью не стоит использовать свои настоящие имена, но дело в том, что её имя — редкое, и само по себе действительно звучит скорее как псевдоним, тем более, после того, как она одела толстовку, на которой был буквально изображён полумесяц. В любом случае, это была всего третья её дверь, поэтому, после небольшого обсуждения, они решили, что она может оставить своё настоящее имя. Се Лянь махнул рукой, предлагая Бань Юэ начать выбирать комнату, и вместе они пошли вперёд по коридору, открывая двери и заглядывая внутрь. Краем глаза Се Лянь снова зацепился за мужчину в красном. И только Се Лянь хотел обернуться, как опомнился и, покачав головой, сосредоточился на деле. В итоге команда разделилась на шесть групп. Точнее, раз уж на то пошло, шесть пар. Но комнат было ещё больше, и выглядели они все одинаково, поэтому никакой конкуренции за них не возникло. Единственная проблема: они все были односпальными, лишь с одной кроватью, даже без диванов, поэтому игрокам пришлось смириться с тем, чтобы ютиться на одном одинарном матрасе. Выбрав комнату примерно посередине коридора, Се Лянь, используя фонарик, первым делом досконально изучил кровать, прошёлся по шкафчикам, осмотрел окно в половину стены и буквально заглянул в каждый угол. Конечно, красные фонари, развешенные снаружи под стрехой, давали немного света в комнатах, но недостаточно для полноценного осмотра. Обстановка была очень простой: напротив двери было большое окно, слева сбоку от него под стенкой стояла кровать, а справа - столик и шкафчики. В каждой комнате стояла потушенная масляная лампа. Никаких других источников освещения или хотя бы электрических приборов Се Лянь не нашёл. Бань Юэ, облокотившись на стену возле входа, наблюдала за ним с некоторым интересом. ― Что ты делаешь? ― Спросила она, увидев, как Се Лянь поднимает матрас и заглядывает под него. ― Просто проверяю кровать на клопов... ― Рассеяно отозвался Се Лянь, раздумывая обо всём том, что уже успел увидеть в этой двери. ― Выглядишь как настоящий профессионал. ― Девушка усмехнулась. ― ...Учился у лучших. ― Слегка смутившись, пробормотал Се Лянь. Самым любопытным было окно ― большое, почти во всю стену, посередине делилось деревянной перекладиной на верхнюю часть, застеклённую, и нижнюю, закрытую бумагой в ровных квадратных рамках. Благодаря тому, что основание здания возвышалось над землёй, стоя перед таким окном в полный рост, человек мог видеть происходящее снаружи, но из-за высоты бумажной части, никто снаружи не мог увидеть обстановку внутри, а стоило человеку в комнате присесть или наклониться ― уже и его невидно было. Честно говоря, не то чтобы Се Лянь впервые видел подобные окна, не совсем. Такое сочетание стекла и бумаги для окон было в ходу уже очень давно, но... Из всех примеров, что Се Лянь когда-то видел и теперь мог вспомнить, застеклённая часть всегда была снизу, а бумажная ― сверху. Даже напрягая всю свою память, Се Лянь не мог вспомнить ни одного случая, когда бумага находилась снизу. Но именно такие ― странные и неправильные ― окна были в каждой комнате, а помимо них больше ничего подозрительного Се Лянь не обнаружил в той, которую они выбрали, так что в конце концов было решено остаться здесь. Двери в комнатах спокойно запирались изнутри с помощью защёлки, однако ключи игрокам никто не выдал, и в теории, тот, кто имеет ключ, сможет отпереть эту дверь ночью, если захочет. Или тот, кто умеет взламывать замки, раз уж на то пошло. Поскольку ужином их никто не угощал, и, по всей видимости, не собирался, по хорошему, им с Бань Юэ теперь стоило бы посетить ванную, но для этого пришлось бы выйти в тускло освещённый коридор посреди ночи. Лишний риск. Тем более что в туалет никому из них не хотелось. Уж лучше сходить туда утром ― когда светло и меньше шансов умереть. Поэтому они довольно скоро выключили фонарики, расстелили кровать и, не раздеваясь, легли. Вместе. На один матрас. Не поймите Се Ляня неправильно ― находись они в реальности, он бы без колебаний уступил девушке всю кровать, даже если для этого ему пришлось бы спать на холодном полу. Но после «Сестрицыного барабана», где тварь ползала по полу, цепляясь окровавленными ладонями за матрас, не способная залезть к игрокам... Скажем так, Се Ляню теперь было психологически сложно даже представить себя спящим на полу в задверье. И он также обсудил это с Бань Юэ заранее, опасаясь, что им могут попасться одноместные комнаты, и сама девушка подтвердила, что она не против. Благо, в шкафу они нашли второе одеяло. Бань Юэ легла под стеночку, лицом к Се Ляню. Он также повернулся к ней, чтобы убедиться, что она чувствует себя комфортно. В полумраке он заметил её улыбку. Бань Юэ тихо спросила: ― Тебе правда почти тридцать? Се Лянь поморщился, обречённо вздохнув. С того момента, как он попал за дверь, у него не было возможности увидеть своё отражение, но, несмотря на это, он моментально догадался о том, почему она спросила об этом. ― Я снова выгляжу как студент-подросток? ― Се Лянь беспомощно улыбнулся. Она тихонько усмехнулась: ― С этим рюкзаком ты выглядишь как мой одногруппник. Се Лянь ещё раз обречённо вздохнул, и она наконец рассмеялась, всё так же тихо. Зато ни у кого не возникнет вопросов, почему они с Бань Юэ объединились. Он только хотел сказать что-то ещё, как услышал тихий-тихий детский плач. Се Лянь умолк на полуслове, поднялся на локтях и обернулся, всматриваясь в полумрак комнаты. В его голове проносилась записка от этой двери со стишком ― заговором от плача. Однако звук шёл не откуда-то снаружи, и даже не из глубины комнаты, а гораздо ближе, как будто бы... Се Лянь опустил взгляд вниз, прямо на рюкзак, который он опустил на пол у изголовья кровати. Звук шёл из него. Се Лянь вспомнил, что там лежало. Бань Юэ молча наблюдала за тем, как он поднимает рюкзак и, немного повозившись с курткой, которую положил туда ранее, достаёт оттуда деревянную коробочку в форме миниатюрного гробика, выдвигая крышку. Со своего ракурса, тем более в полутьме, она не могла увидеть что там, но слышала доносящийся от туда тихий-тихий детский плач, словно записанный на диктофон. Несмотря на своё любопытство, видя сложное выражение на лице Се Ляня, она не стала спрашивать, молча ожидая. Се Лянь смотрел на лежащий в маленькой деревянной коробочке в окружении бархатных подушечек маленький иссушенный трупик младенца с недоразвитым тельцем, которого он в качестве артефакта забрал из «Санатория Уэйверли Хиллс». Действительно, именно этот младенец сейчас тихонько завывал, раскрывая свой крошечный ротик и слегка извиваясь. Но Се Лянь не имел ни малейшего понятия, что это значит. Юноша беспомощно нахмурился. Буквально. Се Лянь знал лишь то, что этот младенец ― артефакт. И то исключительно потому, что только артефакты можно выносить из дверей. Он взял младенца лишь на всякий случай, ни на что особо не надеясь. И именно этот младенец сейчас тихо плакал в его руках без видимой причины. Се Лянь глубоко задумался. Зачастую, понять назначение того или иного артефакта можно было только опытным путём, однако происхождение артефакта или его структура могли намекать на правильный ответ. Большинство защитных артефактов, например, имели сегменты, которые могли отваливаться при использовании, что уже не подходило под описание младенца. Тем более что защитные артефакты активируются только при прямой угрозе со стороны тварей владельцу. Ни разу Се Лянь не слышал о защитном артефакте, превентивно отгоняющем тварей. Так что, скорее всего, младенец не был защитным артефактом. Но что он делал тогда? Артефакты, конечно, бывали самые разные, но не могло же среди них быть таких, которые привлекают тварей, верно? Се Ляня пронзила догадка. А ведь в самом санатории младенец исполнял роль, помимо прочего, своего рода, сигнализации, не правда ли? Он начинал плакать, когда его пытались вынести днём. А затем, увидев младенца, призраки прошлых главврачей испугались и пропустили людей дальше. Не потому ли, что боялись гнева его матери? Не потому ли, что его плач мог привлечь её внимание? Конечно, далеко не всегда роль артефакта в сюжете напрямую отражает его назначение и способности, но... Всё ещё держа младенца в руках, Се Лянь встал с кровати и медленно прошёл комнату по кругу. Рядом с дверью его плач стихал, а рядом с окном ― становился громче, словно... Предупреждая. Этот артефакт скорее всего мог чувствовать опасность! Се Лянь в пару широких шагов подошёл к кровати, поднял с пола рюкзак, закидывая его себе на спину. Затем тихо, но уверенно произнёс, смотря Бань Юэ прямо в глаза: ― Мы переезжаем. Она без вопросов соскользнула с кровати, словно только этого и ждала. Выходя в коридор, Се Лянь проверил время на телефоне. Было уже около полуночи. Стоило поспешить. Они спешно прошли мимо пары дверей, рядом с которыми младенец начинал плакать чуть громче, завернули за угол, и, наконец, остановились у двери, на которую артефакт никак не отреагировал. Немного опасливо, Се Лянь заглянул внутрь, но ничего нового не увидел ― эта комната выглядела точно так же, как и прошлая. Но здесь младенец молчал. Они вошли в комнату и, быстро оглядев её с фонариком, точно так же заперли её изнутри, готовые уже ложиться спать. Словно только что ничего не произошло, они легли, как и лежали, лицом друг к другу, не проронив ни слова. Се Лянь запоздало подумал о том, что стоило, наверное, объяснить девушке что произошло. ― Это был артефакт. ― Тихо произнёс он. Она кивнула: ― Я слышала о них. ― Она на мгновение замолчала, но всё же спросила: ― Он предупреждает об опасности? Се Лянь неуверенно пожал плечами: ― Сегодня узнаем. Любопытство девушки возобладало, и она шёпотом спросила: ― Если не секрет, где ты его достал? Се Лянь ненадолго задумался о том, стоило ли рассказывать об этом, но, не видя никаких возможных негативных последствий, всё же рассказал. А затем, без особых подробностей, рассказал и о том, как нашёл дневник в «Сестрицыном барабане». В конце концов, Бань Юэ была новичком ― просто девушкой, по воле судьбы застрявшей в этом аду. К тому же, на этот раз, у Се Ляня были доказательства того, что она не тварь. Поэтому Се Ляню искренне хотелось помочь ей выжить. Хотя бы так. Хотя бы только ей. В конце концов, когда-то и он был вот таким вот ничего не знающим новичком, и если бы не помощь Сань Лана, скорее всего, Се Ляня бы уже не было среди живых. Да и было что-то приятное в том, чтобы делиться своим опытом и давать советы тому, кто ничего не знает. Се Лянь подавил мысли о Лан Ине, с которым он точно также делился советами и обсуждал детали, которые подметил в дверях. Постепенно, за разговором они оба начали потихоньку впадать в дрёму. Се Лянь опасался, что без Хуа Чэна не сможет заснуть в первую ночь, но, возможно из-за напряжения, которое он сегодня испытал, глаза Се Ляня всё же начали слипаться. Снаружи было тихо. Лишь изредка на ветру струился перезвон маленьких колокольчиков. Наконец, юноша незаметно для себя уснул.

***

Утром, по пробуждению, никакие сюрпризы их не встретили. Се Лянь был искренне обескуражен тем, что его ничего не разбудило ночью. Комната не изменилась, да и они оба были целы и невредимы. К тому же, вопреки опасениям, проснувшись, они всё так же лежали по разные стороны кровати, так что неловких ситуаций не возникло. Се Лянь даже смутно почувствовал, будто неплохо поспал. И судя по несколько удивлённому выражению лица девушки, она чувствовала то же самое. Это была до странного хорошая ночь, как для задверья. Или же дело в том, что это низкоуровневая дверь? Приведя себя в порядок, они вышли в коридор и ненадолго заглянули в разделённые туалетные комнаты, заодно умывшись и наскоро приняв лёгкий душ. День, казалось, начинался хорошо. Им повезло, едва выйдя во двор, встретить слуг, которые любезно согласились проводить их с Бань Юэ до расположенного в шаговой доступности здания с обеденным залом, вероятно, соединённым с кухней. По дороге Се Лянь как бы невзначай спросил о «Празднике Речного Бога», о котором вчера говорила та женщина, и слуги ответили вполне искренне, но кратко: ― Это день рождения Речного Бога. Очень важный для нас праздник. И больших подробностей они не дали, разными словами повторяя одно и то же. Остальные десять человек уже были в обеденном зале. Значит, никто не умер. Ну, либо твари в этой двери могли принимать облики игроков. Впрочем, ― думал Се Лянь, ― это всё-таки лишь третья дверь, поэтому даже если бы твари и занимали здесь место игроков, то, по крайней мере, были бы какие-нибудь явные намёки, выдающие их. Се Лянь сел за общий стол. Бань Юэ рядом с ним. Уже другие слуги начали расставлять перед игроками многочисленные тарелки с аппетитно выглядящими и вкусно пахнущими блюдами. Се Лянь почувствовал себя ошеломлённым, увидев это. Он уже и забыл, что двери могут кормить не только той едой, которую приходится запихивать в себя через силу. Нет, правда, еда выглядела и пахла восхитительно, разжигая аппетит. Се Лянь даже узнал часть блюд ― остальные, вероятно, были представителями сугубо местной кухни. Наложив себе на тарелку понемножку всего, в чём не было неопознанного мяса, Се Лянь с удовольствием задвигал палочками. Бань Юэ, рядом с ним, с неменьшим аппетитом принялась за свою тарелку — её, очевидно, тоже ничего не смущало. Сытная и вкусная еда после хорошего сна в задверье была просто Божьей блажью. Се Лянь едва не пустил скупую мужскую слезу. А попробовав здешние маньтоу, ― свежие, ещё тёплые, ― юноша лишь усилием воли смог сдержать стон удовольствия. Господи, это были самые вкусные маньтоу в его жизни! А уж в маньтоу Се Лянь разбирался ― он обожал их. Грешным делом юноша даже подумывал сходить на кухню и попросить рецепт, однако лишь вздохнул, понимая, что либо ему просто откажут, либо, что не менее вероятно, в двери могло даже не быть поваров, а еда просто появлялась из воздуха. Откусив маньтоу ещё раз, Се Лянь прикрыл глаза и, вздохнув, принял решение всё же заглянуть на кухню при возможности. И не только Се Лянь с Бань Юэ оценили еду ― половина игроков с неменьшим удовольствием ели с блеском в глазах, мысленно благодаря судьбу. Всё же, двери не часто таким балуют. Оставшаяся часть людей ― видимо, особо тревожных, ― просто ковырялись в еде, смотря на остальных с осуждением и лёгкой завистью, но молчали. Се Лянь не обратил на них внимания, мысленно расхваливая поваров.

***

Позавтракав, Се Лянь с Бань Юэ вышли во двор, оглядываясь по сторонам и решая, куда пойти. Се Лянь как раз раздумывал над тем, чтобы пойти в деревню и порасспрашивать NPC, когда услышал тихое бормотание девушки: — Какой отвратительный фэншуй у этого места... Се Лянь обернулся и увидел, как она смотрит на двор того П-образного здания, в котором поселили игроков. Он задумчиво осмотрел его и кивнул. Се Лянь... Не то чтобы разбирался в фэншуе, но живя на родине этой "науки", не мог не слышать о его правилах тут и там. Тем более, едва Се Лянь только задумывался об этом, как вспоминал своего профессора истории в институте, который, казалось, любой разговор мог увести в сторону обсуждения фэншуй... И даже после выхода из своей первой двери, Се Лянь, хотя и полистал пару известных справочников по фэншуй, освежив свои базовые знания, всё же не изучал эту тему подробно. Просто потому что она невероятно обширна, сложна и... Откровенно говоря, практически бесполезна за дверью. Нет, правда, Се Лянь как-то спросил об этом Юйши Хуан, как женщину, умудрённую опытом и жизни, и прохождения дверей. В каждом втором мире задверья, если не в каждом первом, присутствует зловещий фэншуй. В особенности в местах, где происходят основные события. Но на сам сюжет этот зловещий фэншуй никак не влияет ― это просто, своего рода, часть общего сеттинга дверей. Так что на него очень быстро перестаёшь обращать внимание, поэтому его нет смысла изучать подробно. Однако Бань Юэ была ещё новичком, не знающим об этом. Се Лянь посмотрел на девушку и спросил: ― Ты разбираешься в фэншуй? И в этот момент он вспомнил. Точно же, она ведь студентка первого курса архитектурного факультета. Даже если изучение фэншуй не было среди основных дисциплин, наверняка у неё были элективные курсы или хотя бы факультативы, связанные с этим. Бань Юэ медленно кивнула, отводя взгляд от двора: ― Не то чтобы прям разбираюсь, но я изучаю его в рамках специальности. Се Лянь чуть наклонил голову, спросив с искренним интересом: ― Можешь рассказать, что ты увидела? Она указала на здание: ― Вчера я не обратила на это внимание, да и темно было, но смотря сейчас... Начнём с того, что обычно традиционные дома направлены с севера на юг, а даже если нет, то, по крайней мере, их стараются построить входом к солнечной стороне. Се Лянь кивнул ― конечно, он слышал об этом. ― Но этот дом с юга направлен на север, — Продолжила девушка. — а все двери и окна выходят на теневую сторону. Да и в самом здании, думая об этом сейчас, в комнатах некоторые важные детали интерьера расположены совершенно противоположно тому, как это принято в Ян Чжай... ― Бань Юэ опустила руку и скрестила их на груди. ― И это не просто ошибка, всё выстроено по принципам Инь Чжай. Если упростить, то в контексте фэншуй, «Обиталище Ян» было местом, где живут и процветают живые люди, тогда как его противоположность ― «Обиталище Инь» предназначалось для духов и мертвецов. В том числе, если дом живого человека построен в слишком темном, сыром месте, рядом с кладбищем, или построен неправильно, то говорят, что этот дом превратился в «Обиталище Инь». Это очень плохо: живые люди в таком месте начинают болеть, терять энергию и видеть призраков, так как энергия Инь ― условно, "тёмная энергия", ― подавляет их жизненную силу ― энергию Янь ― условно "светлую энергию". Обиталище Инь в традиционном понимании приравнивалось к могиле. В таком случае, не будет ошибкой сказать, что игроков поселили в гробнице. Как типично для дверей. Се Лянь кивнул — он не был удивлён. — Как говорил мой многоуважаемый лектор: здесь проще всё снести, чем перестроить. — С кривой усмешкой подытожила Бань Юэ, покачав головой. Се Лянь улыбнулся и указал на ухоженные деревья японской акации, густо усаженные вокруг их двора: ― Есть примета о том, что японская акация притягивает демонов. Бань Юэ драматично вздохнула: ― Ещё и это. Се Лянь тихо прыснул в ответ. Получается, их поселили не просто в гробнице, а в камере смертников, словно свиней, готовых на убой. Ну что же, это было ещё более типично для дверей. Но, по крайней мере, эти двое не собирались впадать в уныние ― негромко перекидываясь шутками и замечаниями, за разговором они медленно побрели вдоль высаженных растительностью тропинок, оглядываясь по сторонам, чтобы осмотреть двор. При свете дня пространство, запертое за высоким забором, было действительно обширным — тут и там были раскиданы разные постройки. Должно быть, это была территория главы деревни, вероятно чиновника или богатого купца. Приглядевшись, Се Лянь заметил свисающие с ветвей деревьев красные шнурки, к которым целыми гроздьями были привязаны маленькие круглые колокольчики. Именно их он слышал вчера ночью. Собственно, только их он тогда и слышал. Се Лянь огляделся и убедился, что они были развешаны не только на акациях, прицельно растущих по дороге к месту проживания игроков и вокруг него, но и на других деревьях этого обширного двора. Согласно традиции фэншуй, эти колокольчики ― «Музыка ветра» ― должны были защищать эти тропы от зла и очищать энергию Инь. Но какой смысл вешать их на деревья, привлекающие демонов? Если бы они хотели обезопасить это место, могли бы просто вырубить и выкорчевать всю японскую акацию. Это ведь даже не считалось плохим деянием ― по традиции нельзя было вырубать старые здоровые деревья, так как они являются хранителями положительной энергии и символизируют стабильность и историю рода, однако вырубка деревьев оправдана в случае, когда оно угрожает целостности дома и безопасности жильцов, или же в случае, когда оно несёт негативную символику и расположено рядом с жилыми строениями, создавая слишком сильную энергию Инь. Так что вырубка акации не должна была привести ни к каким проблемам с гармонией этого места. Се Лянь с Бань Юэ прошли по той же дорожке, по которой их вчера вела та женщина, и очень скоро им открылся вид на блестящую в свете утреннего солнца воду. На территории двора действительно располагался не особо большой искусственный пруд. Если подойти ближе, можно было увидеть впадающую в него небольшую речушку, тянущуюся вдоль всего двора позади тех самых акаций и жилища игроков. Скорее всего, изначально это была обычная маленькая река, вероятно, одна из ответвлений той большой бурной реки, которую Се Лянь слышал вчера, проходя через посёлок, но люди вырыли пруд и обложили его стены каменными кирпичами, преградившими потоку воды путь. Оглядев всё это, Бань Юэ тихо цокнула: — Дракона заперли на мелководье, окружив четырьмя стенами. Это вредоносная вода. — Пробормотала она. Се Лянь медленно кивнул, невольно задумавшись о том, откуда брали воду для приготовления их завтрака. Внезапно, снаружи, ― за воротами, отделяющими двор от остальной деревни, ― послышался шум. Настолько громкий, что не только Се Лянь, но и Бань Юэ услышала его. Этот шум походил на праздничную процессию — стук барабанов и бой тарелок. Переглянувшись, они вдвоём побежали к воротам и увидели по ту сторону толпу народа, несущую в неизвестном направлении живую свинью.