Мадридский гамбит: Сеульская гавань

В конференц-зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит серверная за стеной — ровный, механический звук, будто отсчитывающий последние секунды перед катастрофой. Пятеро мужчин замерли, глядя на телефон Юнги, лежащий в центре массивного дубового стола. На экране светилось имя «Тэ-Тэ», и секунды ожидания тянулись непривычно медленно, вязко, почти болезненно. Чонгук скрестил руки на груди, буравя аппарат тяжелым взглядом. Его внутренний Альфа был в режиме «защита территории»: идея звать кого-то со стороны, да еще и из-за границы, била по его профессиональной гордости сильнее, чем слова господина Кана. Челюсть была напряжена, пальцы на предплечье едва заметно сжимались — он уже мысленно готовился к провалу этого звонка. Третья секунда. Четвертая. Пятая— На шестой динамик ожил. — Да, хён... — голос был глубоким, с отчетливой хрипотцой, будто человек только что проснулся или долго молчал. В этом коротком «да» чувствовалась не просто усталость — в нем была тень выгорания, будто человек слишком долго жил на пределе. Юнги даже не сменил позы, лишь чуть сильнее сжал край стола — почти незаметно, но достаточно, чтобы выдать внутреннее напряжение. — Тэ, привет. Извини, что дергаю в такое время. У нас в компании затык. Проект «Тихая гавань» под угрозой, нам нужен ландшафтник, который понимает корейскую эстетику лучше, чем собственный паспорт. Ты всё ещё в Барселоне? Небольшая пауза. — В Барселоне, — коротко ответил голос. Послышался тихий звон стекла — Тэхён, похоже, наливал себе воду или что-то покрепче. — И у меня здесь три проекта в работе, Юнги. Зачем мне лететь в Сеул? Чонгук едва заметно хмыкнул. Вопрос звучал логично. Слишком логично. Юнги прищурился. Он знал, куда бить. — Затем, что здесь ты сможешь реализовать ту свою дипломную работу из ETSAB, — его голос стал чуть тише, но тверже. — Полная свобода действий в рамках традиционного стиля. Бюджет — космос. И... Тэ, ты на громкой связи с верхушкой компании. Тишина. На этот раз — тяжелая, звенящая. Чимин невольно задержал дыхание. А потом— — ¡Mierda! ¡¿Es una broma?! — резкий, почти взрывной выкрик заставил его вздрогнуть. — ¡No me jodas más, Min Yoongi! Грохот. Будто телефон швырнули на мягкую поверхность. Голос Тэхёна отдалился, превращаясь в бурный поток испанской речи, в котором злость, усталость и отчаяние смешивались в неразборчивый шум. Между быстрыми фразами проскальзывало редкое корейское «айщ!», звучащее почти чуждо на фоне этого темпераментного потока. Хосок и Намджун обменялись ошеломленными взглядами. Джин поправил очки, медленно моргнув. — Юнги… — шепотом начал он, — ты уверен, что он… адекватен? Юнги лишь слегка повел плечом. В этом жесте читалось: *это нормально*. — Это Тэхён, — тихо бросил он. Минута тянулась долго. Слишком долго. И вдруг — тишина. Шорох. Глубокий вдох. Телефон снова оказался в руках. — Я прилечу, — голос изменился. Полностью. Холодный, ровный, профессиональный, будто предыдущей сцены не было вовсе. — На шесть месяцев. Контракт, жилье и полное ТЗ жду на почте к вечеру. И, хён… — пауза, — отключи громкую связь. Живо. Юнги кивнул, уже поднимаясь. — Секунду. Он вышел в коридор, дверь мягко закрылась за его спиной. — Говори. Несколько секунд в трубке было слышно только дыхание. А потом— — Юнги… — голос дрогнул. Почти незаметно, но для него — достаточно. — Я еду туда не ради твоего пафосного бюро. Юнги остановился у окна. — Я расстался с Фернандо. Окончательно. С вещами на выход и всеми вытекающими. Мне нужно смыться из этого города, пока я не разнес здесь всё к чертям. Юнги закрыл глаза на секунду. Память услужливо подкинула образ: маленький Тэхён с синяком под глазом и упрямо сжатой челюстью. Он тогда тоже не плакал. Никогда не плакал. — Я понял тебя, мелкий, — тихо сказал он. — Квартиру найду. Скинешь данные — оплачу аренду сразу, потом разберемся. — Нет, я сам оплачу, — резко. — И ещё… Юнги. — М? — Предупреди своих коллег. Никаких «знакомств», никаких «сватаний». Я еду работать. Если кто-то из твоих лощеных альф решит пофлиртовать — я уеду обратно первым же рейсом. Пауза. — Мне сейчас… — он запнулся, — тошно от одного запаха чужих феромонов. Юнги сжал телефон чуть сильнее. — Обещаю. Тебя никто не тронет. Прилетай. Он сбросил вызов не сразу. Секунда. Еще одна. А потом вернулся в зал. Когда Юнги вошел, атмосфера изменилась. Ожидание стало плотнее, почти осязаемым. Чонгук сидел, задумчиво вертя в пальцах карандаш. Грифель тихо постукивал по столу — ритмично, раздражающе. Его взгляд был направлен в пустоту, но ноздри едва заметно трепетали, словно он пытался уловить фантомный запах того самого «испанского гостя» сквозь телефонные волны. — Он прилетает через два дня, — спокойно сказал Юнги, занимая свое место. — Зовут Ким Тэхён. Он лучший в своем деле. Но учтите: он сейчас… на грани. — Отлично, — выдохнул Хосок. — Нам как раз не хватало нестабильного гения. — Нам нужен результат, — коротко добавил Намджун. Джин уже открыл ноутбук. — Я подготовлю контракт и условия проживания. Юнги кивнул. — Чонгук, ТЗ должно быть безупречным. Карандаш остановился. Чонгук поднял взгляд. В его глазах вспыхнул тот самый огонек — смесь вызова и азарта. — Ким Тэхён, значит… — медленно произнес он. — Посмотрим, стоит ли его талант такого шума. Но внутри, глубже, чем он сам готов был признать, уже зарождался интерес. ______________________ Солнце Барселоны было слишком ярким. Оно бесцеремонно пробивалось сквозь панорамные окна пентхауса в районе Эшампле, заливая светом безупречно белый пол и дизайнерскую мебель. Лучи отражались от стеклянных поверхностей, дробились, превращая пространство в почти стерильную, ослепляющую коробку. Для любого другого это был бы рай. Для Тэхёна — музей его собственных ошибок. Он сидел на широком подоконнике, обхватив колени руками. На нем была только безразмерная шелковая рубашка, сползающая с плеча, подчеркивая худобу, которая стала заметнее за последние месяцы. Взгляд был устремлен на Саграда Фамилия вдали. Но он её не видел. Только пустоту.