Мадридский гамбит: Сеульская гавань

В пять утра Сеул был окутан плотным, колючим туманом. Воздух казался пропитанным ледяной крошкой, которая забиралась под одежду. Чонгук стоял у своего черного внедорожника, припарковавшись у дома Тэхёна. Он был в тяжелых ботинках и широкой куртке, скрывающей татуированные руки, и грел ладони о стакан обжигающего американо. Альфа был уверен, что омега либо проспит, либо выйдет в своих европейских шелках и замерзнет через пять минут. Но ровно в 05:59 двери подъезда открылись. Тэхён вышел, кутаясь в объемное кашемировое пальто цвета песка. На нем были плотные брюки и высокие кожаные сапоги на шнуровке. Никакого макияжа, только бледная кожа и заспанные, но всё такие же острые глаза. Он молча сел на пассажирское сиденье, принеся с собой аромат холодного воздуха и того самого терпкого сандала. — Доброе утро, Ким Тэхён-ши, — хмыкнул Чонгук, трогаясь с места. — Как спалось на новом месте? — Ужасно, — честно ответил Тэ, глядя в окно на пустые улицы. — В Сеуле слишком шумная тишина. И слишком много альфьих меток в воздухе. Езжайте быстрее, я хочу закончить с этим до того, как туман рассеется. *** Промзона на въезде в город выглядела удручающе. Ржавые остовы старых цехов, битый бетон и горы строительного мусора. Ветер здесь гулял с особой яростью, завывая в пустых оконных проемах. Чонгук припарковал машину у края обрыва, откуда открывался вид на реку. — Вот она, «Тихая гавань». Заказчик хочет здесь корейский рай. Как по мне — здесь только кладбище надежд. Тэхён вышел из машины. Ветер тут же растрепал его волосы, но он даже не поправил их. Омега достал из кармана старый блокнот и карандаш. Он не пошел по протоптанной тропинке, а двинулся прямо по битому кирпичу к самому краю склона. — Эй! — Чонгук бросился за ним. — Осторожно, там почва нестабильная, может обвалиться! Тэхён остановился на самом краю, там, где земля резко уходила вниз к воде. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, будто пытаясь услышать что-то в свисте ветра. — Вы слышите это, Чонгук-ши? — не оборачиваясь, спросил Тэ. — Свист ветра и гул шоссе? — недоуменно отозвался альфа, подходя ближе. — Нет. Душу этого места. Вы пытались застроить её зданиями, а нужно было позволить воде направлять вас. Здесь была река задолго до того, как поставили этот завод. Она хочет вернуться. Тэхён резко обернулся. Из-за холода его нос и кончики ушей покраснели, что делало его на мгновение похожим на того самого беззащитного омегу из школы. Но взгляд был стальным. — Мы не будем вывозить весь этот бетон, — Тэ указал на груды обломков. — Мы превратим их в фундамент для террас. Здесь будет сад «дышащих камней». Вода пойдет каскадом прямо от того старого цеха. — Это безумие, — выдохнул Чонгук, невольно залюбовавшись тем, как азарт меняет лицо Тэхёна. — Технически это почти невозможно, склон не выдержит такой массы воды. — Значит, вы, как «гениальный архитектор», сделаете так, чтобы выдержал, — Тэхён подошел к нему вплотную. — Или RE-VITA Group работает только с легкими задачами? Они стояли так близко, что Чонгук чувствовал тепло, исходящее от Тэхёна. Холодный утренний воздух внезапно стал тяжелым. Альфа почувствовал, как его инстинкты взвились: перед ним был омега, который бросал ему вызов, который не пах страхом или желанием понравиться. Он пах силой. Чонгук невольно сделал вдох, улавливая тонкий шлейф аромата Тэхёна, который в этом холоде стал еще отчетливее. — Вы очень самоуверенны для того, кто только вчера прилетел, — прошептал Чонгук, глядя прямо в глаза Тэ. — Я просто знаю, что я лучший, — Тэхён не отвел взгляда, хотя его зрачки чуть расширились. — И я не позволю вашему упрямству загубить этот проект. В этот момент земля под сапогом Тэхёна действительно поползла вниз. Он покачнулся, теряя равновесие на скользком крае обрыва. Чонгук среагировал мгновенно: его рука, привыкшая к тяжелым чертежным планшетам и штанге в зале, железным обручем обхватила талию Тэхёна, рывком притягивая его к себе. Тэхён врезался грудью в крепкое тело альфы. Его ладони невольно уперлись в плечи Чонгука, пальцы смяли плотную ткань куртки. Время будто остановилось. Тишина вокруг стала оглушительной, нарушаемой только бешеным стуком двух сердец. Чонгук чувствовал, какой Тэхён на самом деле тонкий и хрупкий под этим тяжелым пальто. Его запах — теперь уже не только сандал, но и что-то сладковато-тревожное, скрытое глубоко внутри — ударил в голову сильнее любого алкоголя. — Я же сказал... — голос Чонгука стал опасно низким, вибрирующим где-то в груди, — здесь опасно. Тэхён медленно поднял голову. Их лица были в паре сантиметров друг от друга. На мгновение лед в глазах омеги треснул, обнажая растерянность и что-то еще — глубоко запрятанную боль, которую он так тщательно скрывал в Барселоне. — Отпустите меня, — прошептал Тэхён, но его руки не спешили разжимать хватку на плечах альфы. — А если я не хочу? — вопрос сорвался с губ Чонгука прежде, чем он успел его обдумать. Холодное утро Сеула внезапно перестало быть просто холодным. Между ними протянулась невидимая нить, напряженная до предела. И оба понимали: этот проект станет для них либо величайшим триумфом, либо катастрофой, которая сожжет их дотла. Конечно, в офис! Для таких трудоголиков, как они, адреналин от искры между ними и внезапное озарение по проекту — лучший завтрак. Обратный путь до офиса прошел в гулком молчании. Чонгук крепче обычного сжимал руль, чувствуя, как ладонь всё еще покалывает в том месте, где он обхватывал талию Тэхёна. Тэ же сидел, отвернувшись к окну, и судорожно черкал что-то в своем блокноте, стараясь скрыть, что его пальцы слегка подрагивают. Когда они вошли в холл RE-VITA Group, было едва ли семь тридцать. Офис встретил их тишиной и запахом дорогого клининг-сервиса. — Сюда, — Чонгук направился не в конференц-зал, а в свою личную студию. Это было его святилище: огромные столы, заваленные макетами, рулоны кальки и панорамное окно, за которым просыпался Сеул. Чонгук скинул куртку, оставшись в одном джемпере, и рывком расчистил центральный стол, сметя в сторону эскизы, над которыми мучился всю неделю. — Рисуйте, — коротко бросил он, протягивая Тэхёну угольный карандаш. Тэхён скинул пальто, оставшись в легком свитере, который подчеркивал его хрупкость, и подошел к столу. Он не стал брать линейку. Его рука двигалась уверенно, размашисто. На чистом листе ватмана начали проступать контуры той самой промзоны, но теперь они не выглядели мертвыми. — Смотрите, — голос Тэхёна стал звонким, профессиональным. — Мы не боремся с рельефом. Мы его используем. Вот здесь, где склон обваливается — мы сделаем каскад из необработанного камня. Не из декоративного гранита, а из тех самых глыб, что валяются там сейчас. Это и есть дух Кореи — умение видеть красоту в несовершенстве. Чонгук подошел ближе, заглядывая через плечо. Его дыхание коснулось затылка Тэхёна, заставив того на секунду замереть, но омега не отстранился. — А павильоны? Кан хочет традиционную архитектуру. — Мы спрячем их в ландшафте, — Тэхён быстро набросал эскиз строения, которое будто вырастало из холма. — Крыша — классика, но стены — стекло. Чтобы внутри человек чувствовал себя частью сада. Чонгук невольно положил руку на стол рядом с рукой Тэхёна. — Это смело. Это потребует пересчета всей несущей конструкции. Юнит-экономика Намджуна может не выдержать. — Пусть считает, — Тэхён наконец поднял взгляд на Чонгука. — Вы архитектор или бухгалтер? Если мы сделаем это — проект станет легендой. Если нет — оставайтесь в своем «безопасном» бетоне. Чонгук усмехнулся. В его глазах снова вспыхнул тот самый азарт, который Тэхён видел на обрыве. — Знаете, Тэхён-ши... я начинаю понимать, почему Юнги так за вас держался. Вы не просто ландшафтник. Вы провокатор. — Я просто не умею делать плохо, — Тэ отвел глаза и снова уткнулся в чертеж. — Давайте, Чонгук-ши. Накладывайте свои оси на мой план. У нас мало времени. Они работали в четыре руки. В какой-то момент дистанция между ними стерлась окончательно. Они спорили из-за каждого метра, их пальцы иногда сталкивались на чертеже, и тогда в воздухе снова вспыхивало то самое напряжение из холодного утра. Чонгук ловил себя на том, что чаще смотрит на профиль Тэхёна, на его сосредоточенно закушенную губу, чем на линии. Когда в восемь тридцать в студию заглянул Юнги с двумя стаканами кофе, он замер на пороге. Картина была красноречивой: стол завален чертежами, Чонгук и Тэхён стоят вплотную друг к другу, склонившись над ватманом, оба перепачканные угольной пылью и карандашной крошкой. От них обоих исходил такой мощный заряд энергии — и творческой, и какой-то другой, — что Юнги невольно прищурился. — Вижу, экскурсия прошла успешно? — негромко спросил Юнги. Чонгук резко выпрямился, будто его поймали за чем-то запретным. — Мы нашли решение, хён. Тэхён — маньяк, но его идея с каскадами... это гениально. Тэхён выпрямился следом, потирая затекшую шею. Его взгляд на мгновение смягчился, когда он увидел Юнги, но тут же снова стал профессионально-холодным. — Проект спасен, если ваш финансист не упадет в обморок от сметы на укрепление склона. Юнги протянул Тэхёну кофе, внимательно вглядываясь в его лицо. — Ты как? Выглядишь так, будто не спал вечность. — Я в порядке, хён, — Тэ взял стакан, стараясь не смотреть на Чонгука. — Мы закончили черновую схему. Теперь мне нужно уединиться и доработать детали. Чонгук посмотрел на Тэхёна, и в его взгляде уже не было холодного вызова — там было что-то похожее на уважение, смешанное с опасным любопытством. — Я подготовлю конструктив к вечеру. Тэхён-ши... спасибо за утро. Это было... освежающе. Тэхён лишь кивнул и быстро вышел из студии, чувствуя, как в груди снова становится тесно. Когда дверь за ним закрылась, Юнги подошел к Чонгуку и поставил второй стакан перед ним. — Гук-и, — Юнги посмотрел на друга своим фирменным пронзительным взглядом. — Помнишь, что я говорил? Не обижай его. Он сейчас — как оголенный провод под напряжением. Чонгук сделал глоток кофе, не сводя взгляда с двери. — Я помню, хён. Но, кажется, этот провод только что ударил меня током. И мне... понравилось.