Мадридский гамбит: Сеульская гавань

Квартира Тэхёна встретила Юнги и Чимина оглушительной тишиной, изломанной лишь всхлипами омеги. Тэ сидел на полу в прихожей, прислонившись спиной к холодной стене, и даже не снял обувь. Весь его лоск Барселоны осыпался, как сухая штукатурка, обнажая израненного, испуганного мальчика из Тэгу. — Тэ-Тэ, маленький мой... — Чимин опустился рядом на колени, нежно обнимая друга за плечи. — Ну чего ты? Всё хорошо, мы здесь. Юнги молча принес стакан воды и сел напротив на корточки. Он не задавал вопросов. Он знал, что этот взрыв копился в Тэхёне годами — от каждой недосказанности Фернандо, от каждого «ты слишком сложный». — ¡No puedo más, хён! — прошептал Тэхён, утыкаясь лицом в ладони. — Он смотрел на меня так же... как Фернандо. Будто я его собственность. Будто он имеет право лезть мне под кожу! Они просидели так до самого рассвета. Чимин заваривал чай, Юнги просто был рядом, создавая своим присутствием ту самую стену, за которой Тэхён мог наконец расслабиться. Тэ говорил много: об Испании, о страхе снова довериться и о том, как сильно его пугает Чонгук своей искренностью. Лишь когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Тэхён, вымотанный эмоционально и физически, уснул прямо на диване под присмотром Чимина. — Пойдем, Мини, — тихо сказал Юнги, укрывая друга пледом. — Ему нужно поспать. А нам... нам нужно идти на это пепелище, которое Чонгук называет офисом. *** Понедельник в RE-VITA Group был похож на поминки. Атмосфера была настолько тяжелой, что стажеры старались не дышать в коридорах. Чонгук заперся в своей студии с самого утра. Оттуда не доносилось ни звука, но все знали: за дверью бушует шторм. Его запах — резкий, горький кедр — пропитал всё крыло здания. Он не выходил даже за кофе, игнорируя обеспокоенные взгляды Хосока и Намджуна. Рабочий день подходил к концу, когда на почту Юнги пришло уведомление. Юрист замер, глядя на экран. Тема: «Заявление об увольнении по собственному желанию. Ким Тэхён». В тексте — сухие строки о расторжении контракта и готовности выплатить любую неустойку, лишь бы больше не появляться в офисе. — Твою мать, Тэ... — выдохнул Юнги. Он тут же схватил телефон. Гудки тянулись бесконечно. Один раз, второй, пятый. Абонент не брал трубку. Юнги чувствовал, как внутри закипает ярость — не на Тэхёна, а на ситуацию в целом. — Он прислал его, да? — В дверях кабинета появился Джин. Его лицо было серым от усталости. — Прислал. Хочет откупиться деньгами и сбежать обратно в свою дыру, — Юнги швырнул телефон на стол. — Он не отвечает на звонки. В этот момент дверь кабинета Юнги с грохотом распахнулась. На пороге стоял Чонгук. Вид у него был пугающий: темные круги под глазами, взъерошенные волосы, а на руке — свежие ссадины (видимо, бетонная колонна в квартире всё же пострадала). — Он уволился? — голос Чонгука был тихим, но от него по спине пробежал холодок. Юнги медленно поднял взгляд на друга-альфу. — Да, Чонгук. Ты добился своего. Ты так сильно хотел ему «помочь», что выставил его за дверь. Чонгук проигнорировал колкость. Он подошел к столу и выхватил распечатанное заявление из рук Юнги. Пробежал глазами по строчкам. — Где он? — спросил Чонгук, сминая бумагу в кулаке. — Не твое дело, Гук-и. Ты уже достаточно натворил, — Юнги встал, загораживая выход. — Дай ему остыть. — У меня нет времени на «остыть»! — Чонгук сорвался на рык. — Он не может просто уйти. Не после того, что мы начали. Юнги, дай мне ключ от его квартиры. Я знаю, что он у тебя есть. — Чтобы ты окончательно его сломал? Нет. — Чтобы я извинился! — Чонгук почти кричал. — Я не Фернандо, Юнги! Я не хочу его «иметь», я хочу... — он запнулся, и его плечи внезапно поникли. — Я просто хочу, чтобы он дышал со мной одним воздухом. Пожалуйста, хён. Дай мне один шанс всё исправить. Если он выставит меня — я больше никогда к нему не подойду. Клянусь честью Альфы. Юнги долго смотрел в глаза Чонгуку. Он видел в них не похоть, а отчаяние человека, который нашел свою истинную пару и по глупости её упустил. Юнги медленно полез в ящик стола и достал запасной чип-ключ. — Если ты сделаешь ему больно еще раз... документы на твою долю в RE-VITA действительно аннулируются, Чонгук. Я не шучу. Чонгук схватил ключ и, не сказав ни слова, вылетел из кабинета. Он не ждал лифта — он бросился вниз по лестнице, снося всё на своем пути. Ему нужно было успеть до того, как Ким Тэхён решит, что в этом городе его больше ничего не держит. Это был сокрушительный удар. Пустота квартиры в Каннаме оказалась страшнее любого крика на испанском. Чонгук приложил чип-ключ к замку. Тихий электронный писк прозвучал в коридоре как приговор. Он ворвался внутрь, готовый падать в ноги, оправдываться, кричать или просто молча держать Тэхёна, пока тот не перестанет дрожать. — Тэ! Тэхён, послушай меня! — голос Чонгука эхом отразился от голых бетонных стен. Ответа не было. В квартире было идеально чисто и невыносимо холодно. Чонгук прошел в гостиную: диван застелен, на журнальном столике — ни одной кружки, ни одного скетча. Он бросился в спальню — кровать заправлена так ровно, будто на ней никогда не спали. В шкафу — пустота. Только пара вешалок сиротливо качались от сквозняка. Чонгук замер посреди комнаты, чувствуя, как его собственное сердце начинает биться где-то в горле. Он опоздал. Тэхён не просто уволился — он вычеркнул этот адрес из своей жизни. Единственное, что напоминало о присутствии омеги — едва уловимый, тающий аромат сандала, который пропитал шторы. Альфа опустился на край кровати, сжимая в руках тот самый смятый листок с заявлением об увольнении. — ¡Mierda! — прошептал он, закрывая глаза. Теперь это слово не казалось ему чужим. Оно казалось единственно верным. *** В это же время старый междугородний автобус въезжал в Тэгу. Тэхён сидел у окна, натянув капюшон худи почти до самого носа. Он не взял с собой чемоданы — всё основное осталось в камере хранения на вокзале Сеула. В маленьком рюкзаке были только документы, зарядка и старая фотография, где Юнги хмурится у баскетбольного кольца. Тэгу встретил его запахом пыли и родного дома, который он не видел много лет. Он шел по знакомым улочкам к дому своей бабушки, стараясь не смотреть по сторонам. Здесь каждый угол напоминал о том, каким он был до ETSAB, до Барселоны, до Фернандо... и до Чонгука. Ему нужно было заземлиться. Он чувствовал себя как тот самый склон на промзоне — почва уходила из-под ног, и если бы он остался в Сеуле еще на час, он бы просто рассыпался в руках Чонгука. Тэхён нашел старый ключ в потайном месте под цветочным горшком у калитки. Дом встретил его запахом сушеных трав и старого дерева. Омега прошел в свою детскую комнату, лег на узкую кровать прямо в одежде и свернулся калачиком. — Здесь ты меня не найдешь, — прошептал он в темноту. — Здесь нет «RE-VITA», нет каскадов и нет запаха кедра. Но он лгал сам себе. Даже в этой звенящей тишине Тэгу он всё еще чувствовал на своей талии железную хватку Чонгука. Сеул. 23:00. Чонгук сидел в своей машине у дома Тэхёна, не в силах уехать. Он уже трижды набрал номер Юнги, но тот сбрасывал. На четвертый раз Юнги всё же взял трубку. — Если ты в его квартире — уходи, Чонгук. Его там нет, — голос Юнги был сухим. — Где он, хён? Скажи мне. Я не буду к нему лезть, просто... я должен знать, что он в порядке. — Он уехал туда, где всё начиналось. В Тэгу. Ему нужно время, Гук-и. И если ты сейчас сорвешься и поедешь за ним — ты потеряешь его навсегда. Дай ему три дня. Чонгук сжал руль так, что кожа на перчатках затрещала. — Три дня, хён. Но на четвертый... я поеду в Тэгу. Даже если мне придется перерыть весь город. Это превращается в настоящую гонку со временем. Тэгу встретил Тэхёна тишиной, которая поначалу казалась спасением, но к исходу вторых суток стала невыносимой. Омега бродил по старым улочкам, кутаясь в пальто, и в каждом прохожем ему мерещился резкий разворот плеч и татуированная рука. Тэхён стоял у того самого старого баскетбольного кольца, где они когда-то сидели с Юнги. Он смотрел на облупившуюся краску и понимал: он больше не тот мальчик. И Корея больше не его дом. Барселона с её холодным равнодушием Фернандо казалась сейчас безопаснее, чем этот Сеул, который вывернул его душу наизнанку за считанные недели. «Уезжай, Тэ. Просто вернись туда, где ты — просто ландшафтный дизайнер, а не особая собственность Чон Чонгука», — шептал внутренний голос. Он забронировал билет на рейс «Сеул — Барселона» на вечер третьего дня. Тайком. Даже Чимину он отправил короткое: «Я в порядке, мне нужно еще немного времени». Вечер второго дня. Сеул. Чонгук не выдержал три дня. Его хватило ровно на сорок восемь часов. Он метался по своей пустой квартире, вдыхая остатки чужого запаха, пока не сорвался. В десять вечера он прыгнул в машину. Дорога до Тэгу пролетела как в тумане. Он гнал по ночному шоссе, сжимая руль до белизны в костяшках. В его голове крутился только один адрес, который он выудил из личного дела Тэхёна в отделе кадров. Рассвет третьего дня. Тэгу. В четыре утра Тэхён тихо закрыл калитку дома бабушки. На плече — только рюкзак. Он вызвал такси до вокзала, чтобы успеть на первый скоростной поезд до Сеула. Когда такси Тэхёна выезжало с его улицы, черная машина Чонгука как раз сворачивала на параллельную. Они разминулись на каких-то пять минут. Два альфы — один за рулем, другой в сердце омеги — прошли по касательной, так и не встретившись. 7:00 утра. Тэгу. Чонгук стоял перед старым домом с покосившейся калиткой. Его сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он постучал — сначала вежливо, потом настойчивее. Ему открыла пожилая женщина, кутаясь в шаль. — Тэхён-и? — она удивленно моргнула. — Так он уехал пару часов назад, милок. Сказал, что дела в Сеуле не ждут. Спешил на вокзал. Чонгук почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Как... уехал? Он что-то еще говорил? — Сказал, что долго не вернется. Попросил присмотреть за цветами, — женщина сочувственно посмотрела на запыленного, измученного парня. — Ты опоздал, сынок. Чонгук не стал тратить время на объяснения. Он бросился назад к машине. Если Тэ в Сеуле, значит, у него есть шанс. Но внутри росло ледяное предчувствие: Тэхён поехал в Сеул не ради офиса. 14:00. Международный аэропорт Инчхон. Тэхён сидел в зале ожидания, глядя на табло вылетов. Его рейс до Барселоны был через три часа. Он уже прошел регистрацию. В его кармане лежал чип-ключ от квартиры в Сеуле, который он собирался оставить в почтовом ящике Юнги. Он достал телефон, собираясь написать прощальное письмо друзьям, но пальцы замерли над клавиатурой. Перед глазами стоял не аэропорт, а лицо Чонгука в ту ночь в офисе. Его сомнения, его ярость... и его нежность. — ¡Adiós, Seúl! — прошептал Тэхён, выключая телефон. — На этот раз навсегда. В это время Чонгук, нарушая все возможные правила дорожного движения, влетал в Сеул, отчаянно пытаясь дозвониться хоть до кого-нибудь. Но телефон Тэхёна был «вне зоны доступа». Сеул и Мадрид разделяли десять тысяч километров и одна непроизнесенная фраза. Мадрид. 08:00. Тэхён стоял на террасе своей новой квартиры в районе Саламанка. Он сжег мосты: продал пентхаус в Барселоне со всеми его призраками и переехал в Мадрид, где его никто не знал. Здесь он открыл собственное камерное бюро. Его стиль изменился — теперь в каждом его проекте, будь то сад на крыше отеля или частная вилла, неизменно присутствовал корейский камень и каскады воды. Он стал еще более закрытым. Омега, который никогда не снимает свои «доспехи» из дорогих пиджаков. Его ладони больше не пахли сандалом — теперь только холодным графитом и терпким кофе. Тэхён работал до изнеможения, чтобы, закрывая глаза ночью, видеть чертежи, а не лицо альфы с татуированной рукой. — ¡Señor Kim, el taxi está esperando! — позвала ассистентка. Тэхён кивнул, поправляя воротник. Сегодня он летит в Париж на ландшафтный форум. Жизнь продолжалась, но внутри него всё еще зияла пустота размером с промзону в Сеуле. Сеул. 22:00. В офисе RE-VITA Group горел свет только на одном этаже. Проект «Тихая гавань» был завершен и признан архитектурным триумфом десятилетия. Господин Кан был в восторге, акции компании взлетели, но цена этой победы была слишком высока. Чонгук изменился до неузнаваемости. Он похудел, его взгляд стал жестким, а манера работы — беспощадной. Он спал в студии, ел на ходу и требовал от команды невозможного. RE-VITA работала в бешеном темпе, штампуя один шедевр за другим, но в офисе больше не было смеха. — Гук-и, ты не железный, — Юнги зашел в студию, бросая на стол папку с новыми документами. — Посмотри на себя. Ты не выходил на улицу три дня. Чонгук даже не поднял головы от планшета. — У нас сдача объекта в Пусане через неделю. У меня нет времени на отдых, хён. — Тэ бы это не понравилось, — тихо сказал Юнги. Чонгук замер. Рука с пером дрогнула, оставляя рваную черную линию на эскизе. Это имя в офисе было под негласным запретом уже год. — Его здесь нет, — голос Чонгука был сухим, как пергамент. — И его мнение меня больше не интересует. Юнги вздохнул. Он знал, что Чонгук лжет. Каждую ночь Альфа пересматривал записи с камер видеонаблюдения того дня, когда Тэ ушел из его квартиры. Он знал, что Чонгук скупил все европейские архитектурные журналы, вырезая оттуда статьи о «загадочном корейце из Мадрида». — Намджун и Джин летят в Европу на следующей неделе, — продолжил Юнги. — Инвестиционный форум. Я подумал... может, тебе стоит поехать с ними? Перезагрузиться. — Нет. Я нужен здесь. Чонгук встал и подошел к панорамному окну. Сеул сиял огнями, но для него город был мертв. Он выполнил свое обещание: «Тихая гавань» стояла нерушимо, вода стекала по каскадам точно так же, как рисовал Тэхён в то холодное утро. — Он ведь даже не оставил адреса, — прошептал Чонгук, глядя на свое отражение. — Просто стер себя. — Ты сам его отпустил в ту ночь, — напомнил Юнги, направляясь к выходу. — Но знаешь, Гук... Земля круглая. А такие проекты, как ваш, имеют свойство притягивать создателей друг к другу. Рано или поздно вам придется встретиться на объекте. Чонгук ничего не ответил. Он снова сел за стол и начал стирать рваную черную линию. Он строил империю, но в этой империи не было «сердца».