Другая сторона серебра

Wish that it could be enough

When you say you're in love

Wish it was simple to trust

When you say it as much as you can and I still don't hear you

Over the voices inside they're saying that I have too many issues

And I

Hate that I've always believed

Letting somebody love me

Means they'll be somebody i'll grieve

Sorry I'm so obsessed with the idea i'll die alone

Sorry I get so in my head and it's hard to let you close

But when I let you in I'm codependent that's not me

It's the girl who's still in pain

Who never watched them stay

And watched them walk away

Вечер перед Святочным балом начался для Гарри Поттера не с суеты в спальне мальчиков, а с тишины у опушки Запретного леса. Неделю назад, когда давление со стороны школы, министерства и вечного ожидания подвига стало невыносимым, он сбежал к хижине Хагрида. Там, среди заснеженных тыкв, он встретил её. Луна Лавгуд кормила невидимых существ, её огромные глаза отражали бледное зимнее солнце. Она не спрашивала его о драконах или шраме. Она просто сказала: Ты выглядишь так, будто твои мозгошмыги устроили забастовку из-за слишком серьезных мыслей». В этой странной, проницательной девочке Гарри нашел то, чего ему не могли дать ни Рон, ни даже Гермиона - полное отсутствие ожиданий от него. И когда пришло время выбирать партнершу, Гарри, уставший от погони за Чжоу Чанг и бесконечного чувства вины, просто спросил Луну. К его удивлению, она согласилась, заметив, что на балу наверняка будет много нарглов, и кто-то должен за ними присматривать. Сейчас, стоя у входа в Большой зал, Гарри чувствовал странное спокойствие. Луна в своем необычном наряде с сережками-редисками была для него живым напоминанием о том, что мир гораздо шире, чем стены этого замка и этот проклятый Турнир. Виктор Крам вошел в зал под руку с высокой, изящной девушкой из Шармбатона. После сокрушительного отказа Гермионы в Большом зале, болгарский чемпион предпочел скрыть свою уязвленную гордость за маской холодного профессионализма. Его партнерша, в серебристо-голубом шелке, была безупречна, но те, кто знал Виктора поближе, видели, как его глаза то и дело возвращались к дверям. Он ждал появления той, что назвала его «ловцом, ищущим трофей». Но настоящим потрясением для всех стало появление Рона Уизли. Шум в зале на мгновение затих, когда в дверях возникла Пэнси Паркинсон. Она выглядела вызывающе и роскошно. Её платье было воплощением современного магического стиля: короткое, темно-коричневое, почти черное, с высоким золотым воротником, расшитым узорами в виде листьев. Широкие разрезные рукава придавали её движениям драматизм, а высокие черные ботфорты с золотыми пряжками подчеркивали её уверенность. Это был образ хищницы, решившей выйти на свет. Рядом с ней стоял Рон. Те, кто ожидал увидеть его в старых кружевах, были лишены этого удовольствия. На нем была та самая парадная мантия - глубокого темно-зеленого бархата, подаренная Пэнси. Она идеально сидела на его широких плечах, серебряные застежки тускло мерцали в свете свечей. Рон шел, высоко подняв голову. Он помнил обещание, данное Пэнси: не быть «гриффиндорцем». Они с Пэнси дополняли друг друга: она - резкая, золотая и дерзкая, он - спокойный, глубокий и статный в своем темном бархате. Они выглядели как пара, вышедшая со страниц старинных хроник о союзе двух великих домов. Но всё это померкло, когда на вершине лестницы появилась Гермиона Грейнджер. Мир словно замедлился. Драко Малфой, стоявший в тени колонны в полном одиночестве, почувствовал, как его сердце пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что в ушах зашумело. Гермиона была воплощением неземного сияния. Её платье цвета предрассветного неба струилось по телу, переходя в каскад пышных воланов у подола. Нежнейший шелк был расшит золотыми ветвями и звездами, которые, казалось, мерцали сами по себе. Глубокий вырез, украшенный золотой тесьмой и тонкими цепями, подчеркивал её хрупкость и одновременно - новую, осознанную женственность. Её волосы были уложены в сложную прическу, из которой выбивались несколько прядей, а кожа светилась изнутри. Но самым главным был аромат духов «Слёзы Луны». Драко почувствовал его даже через расстояние - этот холодный, магический запах ночной прохлады и амбры. Он увидел, как она коснулась своей шеи, как она вдыхала этот аромат, и в её глазах было столько нежности… нежности, которую она сейчас дарила не ему. Гермиона была уверена, что эти духи - подарок Теодора. И когда Нотт подошел к ней, чтобы взять за руку, она улыбнулась ему так, как никогда не улыбалась Драко. Теодор Нотт был одет в безупречный белый костюм. Длинный, почти до колен, китель с серебристой и серой вышивкой на лацканах делал его похожим на принца из северных легенд. Внутренняя подкладка его распахнутого плаща была украшена сложными викторианскими узорами, которые перекликались с золотом на платье Гермионы. Он выглядел как её идеальное отражение: свет на фоне её сумерек. Драко смотрел на них, и внутри него всё выгорало дотла. Его план сработал слишком хорошо и в то же время обернулся против него. Он подарил ей аромат, который заставил её влюбиться в другого еще сильнее. Он хотел подтолкнуть её к себе, но лишь создал идеальный фон для Теодора. Большой зал гудел, как потревоженный улей, но в центре этого гула, на освещенном магическими огнями балконе, для Гермионы и Теодора время замедлилось. Аромат «Слёз Луны», который Гермиона всё еще приписывала Теодору, создавал вокруг них невидимую границу, отделяющую их от мира сплетен и предрассудков. Теодор держал её за руку - не так, как держат трофей, а так, как держат нечто бесценное и хрупкое. Его белый китель отражал свет ледяных колонн, делая его похожим на призрачного стража, охраняющего покой своей госпожи. Гермиона чувствовала себя на вершине мира. Её платье тихо шуршало при каждом движении как хвост русалки, а золотые звезды на нем казались живыми. Но идиллия была разрушена. Звук шагов по каменному полу, резкий и ритмичный, заставил их обернуться. Драко вынырнул из тени коридора, как чернильное пятно на чистом пергаменте. Он был один, его руки были заложены за спину, а на губах играла та самая усмешка, от которой у Гермионы на первом курсе холодело внутри. Сейчас эта усмешка была еще более горькой. - Какое трогательное зрелище, - протянул Драко. Его голос был тихим, но в нем слышался яд, способный растворить камень. - Наш тихий Теодор, семейный изгой, наконец-то нашел себе достойную партию. Принцесса в книжной пыли и рыцарь в белом фланелевом саване. Выглядите как пара из дешевой магловской сказки, Грейнджер. Он остановился в паре шагов от них, прищурив серые глаза. - Хотя должен признать, Тео, ты прыгнул выше головы. Одеть ЭТО, - он пренебрежительно указал на платье Гермионы, хотя внутри него всё кричало от восхищения, - Вывести её в свет… Ты ведь знаешь, что завтра об этом напишут во всех газетах? «Слизеринский наследник и грязнокровная заучка». Твой отец будет в восторге, Тео. Возможно, он даже пришлет тебе новое проклятие в подарок. Теодор не шелохнулся. Его лицо осталось каменным, но пальцы на руке Гермионы чуть заметно напряглись. - Ты опоздал с комментариями, Драко, - холодно ответил Нотт. - Ты пришел сюда один, потому что никто в этом зале не захотел терпеть твой характер даже ради статуса Малфоев. Твоя желчь - это просто крик одиночества. Драко рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в облако аромата «Слёз Луны». Он жадно вдохнул его, чувствуя, как внутри него всё скручивается от боли. - Одиночества? - Драко впился взглядом в Гермиону. - Нет, Нотт. Это не одиночество. Это брезгливость. Грейнджер, ты ведь думаешь, что ты здесь особенная? Что ты победила систему? Посмотри на себя. Ты благоухаешь духами, которые не можешь себе позволить, в платье, которое сшил мастер, не знающий твоего имени. Ты просто картинка. И твой партнер - всего лишь тень, которая исчезнет, как только погаснут эти свечи. Ты думаешь, он защитит тебя от того, что ждет тебя за стенами этого замка? Он не может защитить даже свой собственный шкаф от моли. Гермиона почувствовала, как гнев поднимается в ней, горячий и неукротимый. - Замолчи, Малфой! - её голос дрожал. - Тебе больно видеть, что кто-то может быть счастлив без твоих разрешений? Ты - просто пустая оболочка, наполненная ненавистью, потому что внутри тебя ничего не осталось. - Ненавистью? - Драко подошел почти вплотную. - О нет, Грейнджер. Это не ненависть. Это… жалость. Мне жаль, что ты так дешево продала свою гордость за белый костюм и флакончик духов, - он сделал паузу, его голос упал до змеиного шипения. - Ты ведь даже не знаешь, КТО их тебе прислал, не так ли? Ты думаешь, это наш благородный Тео? Как наивно. - Оставь её в покое, Малфой. Голос Гарри Поттера раздался из тени за спиной Драко. Гарри подошел уверенным шагом, рядом с ним шла Луна Лавгуд, которая смотрела на Малфоя так, словно он был редким, но не очень приятным видом насекомого. Гарри встал между Драко и парой Гермиона-Теодор. На нем была простая, но аккуратная мантия, и его взгляд был твердым. - Ты уже достаточно наговорил на сегодня, - сказал Гарри. - Если ты не можешь вести себя как человек, вернись в свои подземелья и лай там на стены. Гермиона сделала свой выбор, и этот выбор -не ты. Смирись с этим, Малфой. Драко скривился, глядя на Поттера. - О, герой пришел на помощь. Как предсказуемо. Поттер и его свита из сумасшедших и предателей. Скажи мне, Гарри, ты тоже считаешь, что Грейнджер подходит этому слизеринскому недоноску? - Я считаю, - спокойно ответил Гарри, - что Гермиона самый умный человек из всех, кого я знаю. И если она выбрала Теодора, значит, он того стоит. А ты… ты просто злишься, потому что сегодня ты - никто. У тебя нет ни партнера, ни друзей, ни чести. Уходи, Малфой. Пока я не напомнил тебе, как ты выглядел, когда тебя превратили в хорька. Луна Лавгуд внезапно сделала шаг вперед и внимательно посмотрела на Драко. - У тебя вокруг головы очень много нарглов, Драко Малфой, - сказала она своим певучим голосом. - Они питаются твоей завистью. Если ты не перестанешь злиться, они съедят твое сердце, и ты совсем перестанешь чувствовать тепло. Хочешь, я подарю тебе ожерелье из пробок? Оно оберегает от нарглов. Драко на мгновение потерял дар речи от такой непосредственности. Он перевел взгляд с Луны на Гарри, затем на Гермиону, которая крепко сжимала руку Теодора. Ярость внутри него сменилась глухим, тяжелым отчаянием. - Вы все… вы все пожалеете об этом, - выплюнул он, развернулся на каблуках и скрылся в темноте коридора, оставляя после себя лишь шлейф горького холода. Не успели друзья выдохнуть, как к ним приблизилась еще одна фигура. Виктор Крам, в своей кроваво-красной мантии, шел к ним медленно. Его партнерша из Шармбатона осталась стоять у колонны, с интересом наблюдая за сценой. Крам остановился перед Гермионой. Он не выглядел яростным, как Малфой. В его взгляде была глубокая обида и непонимание, свойственное человеку, который привык добиваться своих целей трудом и силой. - Гер-ми-вон-на, - он произнес её имя с трудом, как и всегда. - Я хотеть сказать. Гарри напрягся, но Гермиона положила руку ему на плечо, призывая к спокойствию. - Да, Виктор? Крам посмотрел на Теодора, оценивая его белую мантию и холодную слизеринскую выправку. Затем снова перевел взгляд на Гермиону. - Ты сказать в зале, что ты не приз, - медленно произнес Виктор. Его голос был низким и ровным. - Я понимать. Я уважать это. Но я не понимать… почему ОН? Он указал на Нотта. - Он - Слизерин. Его семья… я слышать много плохого. В Болгарии мы ценим силу и честность. Я предлагал тебе защиту, я предлагал тебе мир. А ты выбрать человека, который прятаться в тени. Это… раздосадовать меня. Я думать, ты умнее, Гер-ми-вон-на. Он сделал небольшую паузу, его плечи поникли. - Я желать тебе… удачи. Но я думать, ты совершить ошибка. Этот бал закончиться, и магия уйти. Что остаться у тебя, кроме платья и человека, который не уметь говорить вслух? Крам слегка поклонился - официально и холодно. - Прощай, Гер-ми-вон-на. Я надеяться, Турнир закончиться быстрее, чем твои мечты. Он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа. В его уходе было больше веса, чем в истерике Малфоя. Это было признание поражения, смешанное с искренним негодованием профессионала, который проиграл партию любителю. Гермиона стояла, тяжело дыша. Нападки Драко и разочарование Крама оставили в её душе странный осадок. Она посмотрела на Гарри. - Спасибо, Гарри. - Всегда, Гермиона, - он улыбнулся. - Ты выглядишь потрясающе. И… Нотт, если ты её обидишь, я забуду о том, что я «золотой мальчик». Теодор кивнул, его взгляд смягчился. - Я ценю твою верность, Поттер. Но Гермиона теперь под моей защитой. И поверь, Слизерин умеет защищать свое лучше, чем кто-либо другой. Луна взяла Гарри за руку. - Пойдем, Гарри. Там в пунше плавают очень интересные пузырьки, похожие на глаза гномов. Когда они ушли, Теодор повернулся к Гермионе. Он осторожно взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. - Ты в порядке? - тихо спросил он. - Слова Малфоя… они задели тебя? Гермиона вдохнула аромат духов, который всё еще окутывал её. - Он злой, Тео. И несчастный. Но Крам… он действительно верит, что я ошиблась. Теодор улыбнулся - это была настоящая, теплая улыбка. - Пусть верят во что хотят. Сегодня в этом зале есть только два человека, которые знают правду. И один из них сейчас с самой красивой девушкой Хогвартса. Он повел её в зал. Мимо них прошли Рон и Пэнси - Рон в своей великолепной мантии выглядел таким уверенным, что Пэнси едва ли не светилась от гордости. Они обменялись с Гермионой короткими, понимающими кивками. Старые обиды не исчезли, но в эту ночь они были отложены в сторону. «Малфой был прав в одном: я действительно не заслуживаю её, - думал Теодор, ведя Гермиону в зал. Но я никогда её не отпущу. Этот аромат, это платье… она стала моей одержимостью. Я буду строить для неё крепости из книг и защищать её от каждого ядовитого слова её "друзей" или моих "союзников". Драко думает, что он проиграл сегодня. Он не знает, что он проиграл еще в тот день, когда я впервые увидел её в библиотеке. Я - тень, но тень всегда следует за светом. И я буду следовать за тобой до самого конца». Когда зазвучал первый вальс, Теодор повел Гермиону в центр зала. Его движения были точными, почти гипнотическими. Он был одержим ею. Каждый его взгляд, каждое касание его руки к её талии говорили о том, что для него в этом зале больше никого нет. Он не танцевал с ней - он совершал ритуал поклонения. «Она моя, - думал Теодор, вдыхая аромат "Слёз Луны", который он сам никогда бы не смог купить, но за который теперь был благодарен неизвестному дарителю. Она - мой свет, моя истина, моя тишина. Малфой может сколько угодно захлебываться своей яростью, но сегодня её рука лежит в моей». Рон и Пэнси танцевали неподалеку. Они двигались в унисон, Пэнси иногда что-то шептала ему на ухо, и Рон, вопреки всем своим привычкам, лишь едва заметно улыбался, сохраняя самообладание. Они были самой стильной и неожиданной парой вечера, вызывая шепот восхищения и зависти. Гарри и Луна танцевали медленно и немного неуклюже, но Луна постоянно рассказывала ему что-то смешное, и Гарри впервые за долгое время искренне смеялся. Для него этот бал перестал быть испытанием - он стал просто приятным вечером с другом. Драко Малфой стоял у стены, сжимая в руке бокал с напитком. Он не танцевал. Он сдержал свое слово: он пришел один. Но это одиночество теперь казалось ему не проявлением гордости, а клеймом. Он видел, как Гермиона смеется, глядя на Теодора. Он видел, как она поправляет выбившуюся прядь, и аромат его духов окутывает её, как невидимая вуаль. Он хотел подойти, сорвать её с этого белого пьедестала Нотта, закричать, что это ЕГО подарок на её коже, что это ОН видит в ней пламя… но он стоял неподвижно. Его парадная мантия была черной, как его мысли. Он был принцем без королевы, стратегом, который проиграл собственную битву.

***

Woke up in a haze, dizzy in her shame

Daydreams never last, now she can't recall her name

Jealous of the queen, red is all she sees

Holds her cards to her heart, what she says is what she means

So the story goes

Alice, Alice, heart and soul

Fell into a rabbit hole

Dreamers dream until thеy don't

Lost her mind a while ago

Alice, Alicе, don't you know?

Wonderland was all a hoax

Made it up so she could cope

Madder than a hatter, Alice broke

«Этот вечер… он кажется сном. Я никогда не чувствовала себя такой… правильной. Эти духи, которые прислал Теодор они словно завершили мой образ. Они пахнут как библиотека ночью, как свежий снег, как свобода. Спасибо ему за то, что он так тонко чувствует меня. Теодор… он так спокоен. Рядом с ним я не боюсь быть слишком умной или слишком громкой. Его белый костюм - он словно говорит всему миру, что Слизерин может быть другим. Не темным и злым, а чистым и возвышенным. Я видела Рона. Мерлин, я никогда не думала, что он может так выглядеть. Пэнси… она изменила его. Или, может быть, она просто увидела в нем то, что я всегда упускала из виду за нашими вечными спорами. Они выглядят… счастливыми. И это странно, но я рада за него. Я рада, что он нашел кого-то, кто не требует от него быть героем, а просто позволяет ему быть Роном. Гарри с Луной - это так мило. Я вижу, как он расслабился. Ему это было нужно. А Малфой… Я видела его. Он стоит один, как ледяная статуя. Он смотрит на нас с Теодором так, будто хочет испепелить весь зал. Почему он не пригласил никого? Почему он выглядит таким… сломленным под этой маской гордости? У озера он был таким обжигающим, а сейчас он холоднее самой смерти. Но я не буду об этом думать. Сегодня я принадлежу звездам и человеку, который пригласил меня на Астрономическую башню». Бал был в самом разгаре. Ледяные скульптуры медленно подтаивали, создавая в воздухе легкую дымку. Оркестр играл всё более быструю и торжественную музыку. В какой-то момент Теодор наклонился к Гермионе и что-то прошептал ей на ухо. Она вспыхнула, её глаза расширились, и она кивнула. Они направились к выходу из зала, подальше от шума и толпы. Драко поставил бокал на стол. Его пальцы дрожали. Он видел, как они уходят. Он видел, как подол её синего платья исчезает за массивными дверями. Это был момент его окончательного краха. Но в этот же момент Рон Уизли, проходя мимо Драко с Пэнси под руку, остановился на секунду. - Красивый наряд, Малфой, - тихо сказал Рон, и в его голосе не было издевки - только странное сочувствие. - Жаль только, что в шахматах иногда приходится жертвовать королевой, чтобы понять, что ты уже проиграл. Пэнси дернула Рона за руку, и они пошли дальше. Драко остался стоять один в пустеющем углу зала. Аромат «Слёз Луны» всё еще витал в воздухе, напоминая ему о том, что самая дорогая вещь в мире - это та, которую нельзя купить за галлеоны.

***

Бал подходил к концу. Музыка в Большом зале стала тише и медленнее, превращаясь в ленивый шепот скрипок. Гермиона, слегка уставшая от тяжести подола своего великолепного платья, извинилась перед Теодором, пообещав вернуться через пять минут. Ей нужно было мгновение тишины, чтобы охладить пылающие щеки и просто подышать воздухом, не пропитанным магическими искрами и чужим восторгом. Она шла по слабо освещенному коридору в сторону библиотеки - своего неизменного места спокойствия. Но стоило ей завернуть в нишу за доспехами, как путь ей преградила высокая фигура. Драко Малфой. Он всё еще был в своей черной мантии, но теперь она была расстегнута, а галстук ослаблен. Он выглядел не как принц, а как человек, только что переживший кораблекрушение. - Снова бегаешь, Грейнджер? - его голос был хриплым, лишенным привычного металлического звона. - Или ищешь место, где твой белый рыцарь не сможет тебя контролировать? - Уйди с дороги, Малфой, - Гермиона попыталась пройти мимо, но он выставил руку, упираясь в стену и преграждая ей путь. - Ты уже устроил сцену в зале. Тебе мало? Драко сделал шаг ближе. Его лицо было совсем рядом, и Гермиона снова почувствовала тот самый аромат, который окутывал её весь вечер. Но теперь она поняла: этот запах шел не от неё. Он шел от него. - Тебе нравится этот запах, не так ли? - Драко почти коснулся носом её волос, жадно вдыхая шлейф «Слёз Луны». - Ты весь вечер улыбалась Нотту, думая, что это его вкус. Думая, что это он потратил состояние, чтобы ты пахла как королева ночи. Гермиона замерла. Её сердце пропустило удар. - О чем ты говоришь? Теодор прислал мне подарок… - Теодор? - Драко горько рассмеялся, и этот смех был полон такой невыносимой боли, что Гермионе на секунду стало страшно. - Нотт может подарить тебе редкий фолиант или прогулку под луной. Но он никогда не поймет ту роскошь, которую ты заслуживаешь. Эти духи… их не было в лавках Хогсмида. Их доставили из Франции, Грейнджер. По моему заказу. Гермиона почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. - Нет… ты лжешь. Ты просто хочешь всё испортить. Ты пришел, чтобы отравить мой вечер своей ложью. - Ты сама знаешь, что я не лгу, - прошипел Драко, хватая её за запястье. Он потянул её руку к своему лицу. - Вдохни. Мои пальцы пахнут ими до сих пор. Я сам упаковывал этот чертов футляр. Я хотел, чтобы ты знала… чтобы ты поняла, кто видит тебя настоящую. Гермиона вдохнула. Запах на его коже был идентичен. Тот же холодный хрусталь, те же ночные фиалки. Весь её карточный домик идеального вечера начал рушиться. - Почему? - прошептала она, и в её глазах заблестели слезы гнева. - Зачем ты это сделал? И почему не подписал? - Потому что я трус! - выкрикнул Драко, и его голос сорвался. - Потому что я Малфой, и я не могу позволить себе любить маглорожденную на глазах у всего Слизерина! Я хотел, чтобы ты чувствовала мою заботу, не зная, что это я. Я хотел подтолкнуть тебя к озеру, к себе… а подтолкнул прямо в руки этому стервятнику Теодору. Он отпустил её руку и отступил, тяжело дыша. - Он забрал мои лавры. Он стоял там, в своем белом костюме, принимая твою благодарность за то, чего он не делал. А ты… ты смотрела на него так, будто он сотворил чудо. А чудо купил я, Гермиона! За золото, за гордость, за возможность просто видеть, как ты сияешь в этом зале. Гермиона смотрела на него с ужасом и жалостью. - Ты думал, что можно купить чувства, Драко? Ты думал, что если я надушусь твоими духами, я магическим образом приду к тебе? Это не любовь. Это манипуляция. - Это всё, что я умею! - рявкнул он. - Меня учили манипулировать. Но я не думал, что будет так больно видеть, как мой подарок делает тебя счастливой рядом с другим. Иди к нему. Иди, Грейнджер. Пахни моими духами, когда он будет тебя целовать. Пусть это будет моим личным проклятием для вас обоих. Драко развернулся и бросился прочь, скрываясь в темноте подземелий. Гермиона осталась стоять в коридоре, прислонившись к холодной стене. Её платье больше не казалось ей таким легким. Золотые звезды на нем словно потяжелели. Она посмотрела на свои руки, пахнущие духами, подаренными Драко, и этот аромат, который еще час назад казался ей божественным, теперь ощущался как клеймо. Она должна была вернуться к Теодору. Он ждал её. Но как она могла смотреть ему в глаза, зная, что их общий триумф был построен на фундаменте из чужой, болезненной одержимости? «Малфой… ты всё-таки испортил этот вечер, - подумала она, вытирая слезу. Но не своей ложью. А своей правдой, которую я теперь никогда не смогу забыть». Гермиона выпрямила спину, глубоко вдохнула и направилась обратно в зал. Она не скажет Теодору. По крайней мере, не сегодня. Но магия Святочного бала для неё окончательно рассеялась, оставив лишь горький привкус полыни и аромат фиалок, которые больше не приносили радости.