Услышь меня

Обычно, когда человек сталкивается с дилеммой, он решает пойти одним из двух путей: решить ее или самоустраниться от проблемы. Первый способ, как думал Эдриан, был предпочтительнее, потому что второй откровенно попахивал слабостью и безволием. В его положении же слабость непозвольна ни в коем виде, даже если никто о ней не будет знать. Даже у стен есть уши - так говорят магглы, а уж в Хогвартсе множество способов узнать чужие тайны. Проходы, замаскированные гобеленами и статуями, призраки, идиотский Пивз, близнецы Уизли с их изобретениями, заклинания и зелья - все это не давало и повода сомневаться в том, что одно слово, сказанное невзначай, к концу дня обрастет слухами и разлетится не только среди учеников, но и профессоров.  Поэтому, когда Гермиона предложила в весьма вежливой манере ему поговорить, парень озаботился всеми чарами конфиденциальности, какие только знал: и Оглохни, и Молчок, и для отвода глаз, хотя последнее в пустой аудитории, возможно, и не требовалось. Он очертил весь периметр палочкой, выпуская магию, и вскоре пространство завибрировало от мощной магии. Девушка никак ему не мешала, понимая происходящее,  стояла себе у парты и постукивала по бедру волшебной палочкой. Так, на всякий случай, доверие-то у нее к приятелю серьезно пошатнулось. Нет, она не думала, что Пьюси вдруг набросится на нее, но кто сказал, что тот не попытается воздействовать на ее разум? Правильно, никто, да и слова Рона нет-нет, но возникали у нее в мыслях. - Итак, - начал слизеринец, когда завершил приготовления, - я так понимаю, мне многое тебе надо объяснить, - сам себе кивнул, - давай начнем с самого простого. Ты мне доверяешь, Герм? Она дернулась, словно от удара, так нежно ее имя прозвучало из уст парня. Не в первый раз уже замечала за собой такую странную реакцию. Но ответила без промедления: - Доверяла. Теперь не уверена, - острой сталью честности можно было бы резать. Резко, но справедливо.  - Потому что я перед каким-то драным волком повел себя как было положено? - недовольно сверкнув глазами, возмутился Эдриан. Возмутился как-то не очень праведно, Гермиона это почувствовала. - Или тебе не терпелось ПОБЛИЖЕ с Сивым познакомиться? Увлечения у него специфические, если не знала. Подстилка оборотня, а потом, может, и самого Темного Лорда, вот же предел мечтаний умнейшей ведьмы поколения, да? Слова Пьюси больно жалили Грейнджер, она от каждой фразы вздрагивала с отвращением. Умел же выбирать выражения, фантазией отличиться. Хотя, если задуматься, Эдриан мог знать много больше, чем она, простая магглорожденная четверокурсница. Хотя бы потому, что, да, принадлежал к темнейшему роду Британии. - Гермиона, ты же умная ведьма, и хоть мы никогда об этом не говорили, но ты уже наверняка давно просвящена о том, кем был мой отец. Или дед. Или прабабка Лиззабет. Все они служили всяким-разным темным лордам и "революционерам" в мире магии в свое время. То, что у меня нет метки на руке, никак не извиняет прошлое и возможное мое будущее, - теперь он перешел к главной части разговора. Вчерашний вечер заставил парня задуматься о том, что действительно будет после его пятого курса, и хочет ли он быть откровенным с самим дорогим ему человеком. "Нет!НЕТ!" - буквально кричали мысли девушки. "Прошу, не надо! Не говори ЭТОГО!" - громко, как никогда.  "Я тебя не прощу!" - словно последний гвоздь в крышку его гроба.  Пришла пора раскрыть все карты, потому что, как боялся Эдриан, этот разговор мог быть их последним. - Простишь, Герм, обязательно простишь. У тебя такое большое и доброе сердце, - ну вот он и подтвердит все слухи о себе, что читает чужие мысли. - Я не такой, как видишь, - с тоскливой улыбкой обводит себя руками, как бы призывая присмотреться получше. - Мне очень жаль.  Обессилено осев на пол, гриффиндорка даже не нашлась с ответом. Ее мир рухнул. Снова. С особой беспощадной жестокостью Эдриан спустил с небес на землю. Снова.  - Ты читал мои мысли! - разозлилась девушка. Залез в ее святая святых - голову. - Как ты мог! - Это от меня не зависит. Я родился уже проклятым. Сила, которую Пьюси выводили столетиями, была настолько мощной, что до двух лет я был постоянно под зельями, чтобы не сойти с ума. И даже сейчас, когда мне почти шестнадцать, почти прошел порог второго магического совершеннолетия, контролировать себя не могу. Барьеров просто не существует. Это как дышать. Ты бы сама смогла бы обойтись без кислорода? Сомневаюсь. Так и я, перестав СЛЫШАТЬ, оглохну. Моя сила - это моя суть. Как твои мозги - неотъемлемая часть тебя, - повернул голову в сторону, потому что не мог уже смотреть на разочарование Гермионы.  Они оба замолчали. Эдриан не знал, насколько еще хватит его смелости, Гермиона же...не привыкла с наскока решать настолько серьезные проблемы. Ей нужно было тщательно все обдумывать, рационально, логично и неспешно. Чтобы не сделать НЕПРАВИЛЬНЫХ выводов. Тем временем парень решился: сейчас или никогда. - Скорее всего я не вернусь в следующем году в школу. Старшее поколение Пожирателей в странном возбуждении еще с лета, боюсь, это значит возрождение Темного Лорда. Меня призовут, и я не смогу отказаться от метки. Стану одним из них. Молчи, дай мне договорить, - выставил руку вперед, заставляя Гермиону утихнуть. Вдох-выдох. И еще раз. Но нервы не успокаивались. Эдриан понимал, что сейчас он либо вернет утраченное доверие, либо потеряет свою юную возлюбленную навсегда. Для него выбор был очевиден. - Я не поддерживаю идей Темного Лорда и его истинно преданных приспешников. Но я обязан вступить в их ряды, только так смогу защитить ТЕБЯ. Понимаешь? Я делаю это из-за тебя. Ты слишком молода, чтобы окунаться во всю эту грязь, слишком умна, чтобы ввязываться в прямое противостояние. И слишком добра, чтобы быть безжалостной к врагам. Сказал-таки. Сам не верил, что сможет, но оказалось проще, чем ожидал. На сердце у Эдриана стало легче, груз, который он носил, с него если не исчез полностью, то частично испарился. Он раньше и не замечал, как молчание отравляло ему жизнь, а сейчас словно противоядие выпил, освободился, излечился.  Это чувствовалось ПРАВИЛЬНЫМ.  - Эдри, - тоскливо позвала гриффиндорка, - я не хочу, чтобы ты уходил... - Я должен, - сорвались слова, которые парень раньше никогда вслух не произносил. - Помнишь, о чем я тебя просил? Гермиона протянула к нему руку, на безымянном пальце которой сверкало камнем его кольцо. Затем указала на брошку, приколотую с внутренней стороны воротничка ученической рубашки. - Это артефакты, Герм. Кольцо зачаровывал мой отец, - промолчал про то, что сделал он тогда это для своей невесты, а в последствии и жены, - над брошкой колдовал уже я. Влил столько сил, сколько смог. Именно благодаря ей я узнал, что с тобой что-то не так.  Гермиона посмотрела на украшения уже куда более заинтересованно, как исследователь, в руки которого попали любопытные игрушки, суть которых предстоит разгадать. Она любила загадки, особенно сложные. С ментальной магией и легилеменцией ей еще не приходилось сталкиваться. - Живоглот так и не нашелся? - внезапно перескочил парень на другую тему, будто до этого они погоду обсуждали или же завтрак. Студентка аж опешила в очередной раз. - Герм? Она поняла, что разговор на тему Волан-де-Морта закончен, толком не начавшись, и не знала, к лучшему это или к худшему. Наверно, к лучшему, ведь теперь у нее есть время подумать, но и к худшему - Эдриан с ней словно прощался. Он был прав, говоря, что назревает НЕЧТО, Гермиона тоже это ощущала. Неприятное чувство витало прямо в воздухе, давило со всех сторон, лишало спокойствия. Но сейчас она не хотела обсуждать это, раз друг против. По крайней мере она могла так для него поступить - выделить пару минут на пустую болтовню. - Не нашелся, и я волнуюсь за него. Надеюсь, ничего плохого не случилось, - ответила, подойдя ближе к приятелю. Не спрашивая разрешения, взяла его за руку.  - У меня есть к тебе еще одна просьба, если ты не против, - Гермиона отрицательно покачала головой, мол, нет, не против. Слизеринец замер в нерешительности. - Позволь тебя обнять..? Она сама кинулась в его руки, прижимаясь своим худым телом, не стесняясь интимности прикосновений. Если уж она не скоро увидит Эдриана, если увидит вообще, то имела право позволить себе близость с ним. Так они и стояли, не говоря друг другу ни слова, пока не прозвучал звук гонга на следующее занятие.