«Тишина между ударами»

Комната в «Воронах» была слишком тихой. В «Воронах» тишина никогда не означала покой. Она означала ожидание. И сейчас это ожидание сжимало горло лучше любых рук. Нил стоял у стены, выпрямив спину до хруста в позвонках — будто это могло защитить его. Не могло. Никогда не могло. Рико сидел напротив, развалившись в кресле, спокойный, почти ленивый. Как будто всё происходящее его не касалось. Но Нил уже знал: именно в такие моменты Рико был опаснее всего. Когда он выглядит сытым и расслабленным — жди удара. — Ты сегодня медленный, — сказал Рико ровно. Это не был вопрос. Это был приговор. Нил ничего не ответил. Пауза затянулась. В комнате, кроме них, двое — парни Рико у двери. Переглянулись. Один усмехнулся. Им не впервой. Рико чуть наклонил голову, рассматривая его как вещь, которую он ещё не решил — сломать или оставить. — Ты всегда молчишь, когда надо оправдываться, — продолжил он. — Это раздражает. — Мне не за что оправдываться, — ответил Нил. Тон спокойный. Слишком спокойный. Рико усмехнулся. Коротко. Без радости. — Конечно. Ты никогда ни в чём не виноват. Это удобно. Он поднялся. Медленно. Не спеша. И это было хуже любого резкого движения. Нил не отступил, хотя тело само хотело сделать шаг назад. Вжаться в стену. Исчезнуть. Рико остановился слишком близко. Нил чувствовал его дыхание — сухое, тяжёлое. — Скажи мне, — тихо произнёс он, — ты правда думаешь, что здесь у тебя есть выбор? Нил встретил его взгляд. — Я не думаю об этом. Правда. Потому что думать — значило давать Рико власть глубже, чем та, что уже есть. Рико смотрел на него долго. Слишком долго. Потом чуть наклонился ближе, и голос стал тише — почти личным, почти опасным. — Иногда мне кажется, что ты специально делаешь вид, будто не понимаешь, что происходит. Нил не ответил. Потому что понимал. А потом Рико дёрнулся. Схватил Нила за подбородок — резко, пальцами вжался в челюсть. Нил дёрнул головой, но Рико держал крепко. — Отпусти, — выдавил Нил. — А то что? — Рико усмехнулся и вдруг влепил пощёчину. Не сильно, но с расчётом. Унизительно. Голова Нила мотнулась в сторону, щека вспыхнула огнём. Парни у двери затихли. Нил медленно повернул лицо обратно. Во рту — привкус металла. Он сплюнул на пол. — Всё? — спросил он. И вот тогда что-то щёлкнуло. Рико схватил его за шею — резко, приложил затылком об стену. Глухой удар. В глазах потемнело, по затылку потекла тёплая струйка. Рико прижал его всем телом, вжал в стену, не давая пошевелиться. Их лица — в сантиметре друг от друга. — Ты хочешь, чтобы я тебя убил? — выдохнул Рико. Голос дрогнул. Впервые. Нил не ответил. Не мог. Горло сдавило. И тогда Рико сделал то, чего не планировал. Он вцепился в волосы Нила, рванул на себя и поцеловал. Грязно. С привкусом крови. С такой злобой, что это нельзя было назвать лаской — скорее укусом, попыткой сломать, присвоить. Рико дрожал, вжимая Нила в стену, а тот не отвечал — просто терпел, пока Рико сам не оторвался, тяжело дыша, с расширенными зрачками. В комнате было тихо. Даже парни у двери забыли дышать. Рико отступил на шаг. Поправил воротник, будто ничего не случилось. Но пальцы тряслись. — Тренировка завтра в шесть, — сказал он ровно, глядя мимо Нила. — Не опаздывай. Он прошёл к двери. Задержался на пороге. — И, Нил… Тот поднял взгляд. Губа разбита, затылок гудит. — Ещё раз так посмотришь на меня — выбью зубы, — тихо сказал Рико. Дверь закрылась. Нил остался у стены. Медленно сполз по ней вниз, закрыл глаза. Тишина вернулась. Но теперь она была живой. И в ней оставалось слишком много того, что никто из них не произнёс. Один из парней тихо сказал другому: — Жесть… Второй не ответил. Просто покачал головой и вышел следом.