Я думала, это будет обычный исекай

— Если бы ты не слила эти документы, почему граф Ригельхофф выбрал и закупил именно те товары, которые перечислены в этих документах? Вот почему я дал тебе прикоснуться к поддельному документу! Иными словами, они мне не доверяли, поэтому дали мне поддельный документ и позволили его организовать, а я попалась в их ловушку и слила эти поддельные документы графу Ригельхоффу. И снова это было абсурдно. Потому что я никогда не сливала этот документ. Я даже ответила на письмо графа с просьбой слить документы. — Я никогда не сливала этот документ. — Хаха! Ты тоже потрясающая. Если так, то как, по-твоему, это произошло? И как документ, который могла видеть только ты, оказался в руках графа Ригельхоффа? — Это не документ, который могла видеть только я, герцог. — Что? В середине моей груди что-то сжалось. Я чувствовала, что буду беспомощна перед ними, как и оригинальная Эдит. Но... Но что мне ещё остаётся, кроме как протестовать. — Как ваша Светлость сказали ранее, этот документ могли видеть также герцогиня и мисс Лизи. Должен быть кто-то ещё, кто составлял этот документ. — Все они члены моей семьи. — Я тоже из этой семьи. Моё имя на бумаге больше не Эдит Ригельхофф. И сам герцог запечатал документ как свидетель со стороны жениха. — Ты собираешься играть со мной сейчас? — Как зовут мисс Лизи? Её зовут Лизи Людвиг? От моего провокационного вопроса воздух в кабинете, казалось, застыл. — Теперь... ты пытаешься свалить свою ошибку на Лизи? — Кто видел, что я слила этот документ? Если граф Ригельхофф знал, что я просматривала, разве этот факт сам по себе делает меня виновницей? Я чувствовала, что сейчас заплачу. Эти люди обращались со мной как с идиоткой. Нет, скорее как с глупой шпионкой? — Я скажу это снова. Герцогиня знает, что я смотрела эти документы, и мисс Лизи тоже знает. Я также знаю, что если случится что-то подобное, я, очевидно, буду первой, кого заподозрят. Думаете, я бы этого не знала? Впервые рот герцога закрылся. Да, он считает меня идиоткой, которой это безразлично. — Если вы действительно настолько мне не доверяли, не следовало с самого начала поручать мне что-то вроде поддельного документа! Тем не менее, я знаю, почему они доверили мне эту работу. — Ну... Возможно, мне просто нужно было сказать вслух, что я слила документ, чтобы вы могли оказать давление на графа Ригельхоффа. Верно? На самом деле, так и было в оригинале. Эдит не знает, что это поддельный документ, поэтому крадёт внутреннюю информацию семьи Людвигов и отправляет отцу, и из-за этого Эдит, признанную виновной, сажают под испытательный срок. Конечно, Людвиги не пострадали от ложной информации, а Ригельхоффы остались с кучей ненужного хлама. Но я этого не делала. Более того, как, чёрт возьми, этот документ попал в семью Ригельхофф? Я была зла и упомянула имя Лизи, но на самом деле у Лизи не было причин так поступать. «Как и ожидалось, нельзя пойти против течения оригинала?» Я чувствовала, как моя тревожная догадка крепнет. И это было безнадёжно. «Что бы я ни делала, я не могу избежать конца, где умру от рук Киллиана?» С таким вселением лучше бы его не было. Я бы предпочла закончить свою жизнь просто скатившись с лестницы! Я пыталась сдержать слёзы, но они текли, не останавливаясь. Даже если заплачешь, тебя только отругают за то, что тянешь время, как идиотка... — Хм. Это действительно то, чего ты не делала? Но, как ни удивительно, герцог спросил смягчённым голосом. Я просто кивнула. — Если вы так уверены, что это сделала я, просто ударьте меня по шее. Разве я не сказала ранее? Я рискую своей честью и жизнью. Я была так зла, что не могла даже кричать. Мне действительно просто хотелось, чтобы ты аккуратно перерезал мне горло. — Ты только что говорила нефильтрованные слова своим ртом. Внезапно вмешался Киллиан. Он смотрел на меня с презрением и скрежетал зубами. Затем Клифф заговорил с герцогом спокойным голосом. — Отец. Не лучше ли сначала провести ещё немного расследования? Конечно... Подозреваемым следует на время запретить выходить наружу. Герцог тяжело кивнул, словно не хотел обвинять меня в преступлении. — Эдит пока находится на испытательном сроке. Если ты действительно невиновна, жди, пока правда не выйдет наружу. И меня таким образом «отвели» в мою комнату. Киллиан, который лично меня сопровождал, закрыл дверь, оставив Анну и рыцаря ждать снаружи. Затем, не отпуская моих предплечий, которые он крепко держал, он прижал меня к стене. — Ты с ума сошла? — Хотела бы я, чтобы так и было. — Думаешь, я сейчас шучу! Он уставился на меня так, будто собирался съесть. — Знаешь, какое прозвище было у герцога Акселя Людвига на поле боя? Гильотина без предупреждения. Перед таким человеком ты хочешь, чтобы он отрубил тебе голову? Внушительное прозвище. Нет, но какая теперь разница? Пока я хмурилась, Киллиан сжал коренные зубы, словно едва сдерживая гнев. — Я прекрасно понимаю, что у тебя много смелости. Но не говори ничего о смерти. Трусливо убегать в смерть. — Значит... Тебе не всё равно, снимут мне голову или нет? — Если совершил преступление, нужно платить за преступление. Если нет, правда выйдет наружу. Думаешь, я бы покончила с собой, чтобы защитить графа Ригельхоффа. Теперь я смеюсь вслух над этой абсурдной ситуацией. Казалось, я говорю со стеной. — Ну. Насколько любой из вас не верит мне, настолько и я не буду доверять никому из вас. Думаю, они найдут способ подставить меня как виновницу, несмотря ни на что. — Что? — Разве это не так? Это вы вложили поддельный документ в мои руки, вы сообщили мне, что граф Ригельхофф действовал согласно документам. Также именно вы будете расследовать это и выносить по этому поводу суждение. Что касается меня, то теперь я просто застряла в этой комнате, не имея других вариантов, кроме как принять и просто следовать вашему суждению. Высокомерный человек, считавший, что герцог Людвиг безупречен, нахмурился, будто от неудовольствия. Но он не глупый человек, так что этого было достаточно, чтобы заставить его задуматься. Он просто смотрел на меня сверху вниз со сжатыми коренными зубами, затем едва сумел открыть рот и пробормотал: — Я обещаю, честью, что никогда не буду расследовать предвзято. Я также буду сообщать тебе, как продвигается работа, время от времени. Я не могла сказать, что он чувствует. На самом деле, сейчас у меня не было особой глубины. — Делай что хочешь. О, но насчёт того, что ты сказал ранее... Пока он смотрел на меня с хмурым взглядом, я сказала с чувством самоуничтожения: — Ты уверен, что не будешь предвзят, даже если Лизи и я окажемся в списке подозреваемых одновременно? Его рот закрылся. Я выдернула предплечье из его ослабевших рук. — Вот что значит быть непредвзятым, Киллиан. Вот почему я тебе не доверяю. Он попытался что-то сказать, но я не хотела ничего слышать. — Я так устала. Так что просто уходи. С этими словами я пошла в гардеробную. Не глядя на него.

— Трусливо убегать в смерть? Ты хоть знаешь, каково тому, кто даже думал об этом? Запершись в комнате, я воспроизводила свой гнев, обдумывая сказанное Киллианом. Киллиан, кажется, ошибается, думая, что я пытаюсь защитить честь семьи ценой смерти, но я просто хотела заявить о своей невиновности в той ситуации, где мне никто чисто не верит. — Ты такой плохой парень. Всё из-за этого красивого лица? Или потому что у него хорошее тело, подтянутое и в хорошей форме. Ц-ц. Думая о нём, я снова хочу его увидеть! Чёрт возьми. Я действительно ненавижу этот мир, где лица имеют значение. Я хочу ненавидеть Киллиана, но если думаю о его лице и теле, действительно трудно его ненавидеть. «Брак, основанный на внешности, не длится и трёх лет? Нет, это не так. Я до сих пор считаю мужа красивым после пятнадцати лет брака. Когда ссоришься с мужем, но видишь его лицо, гнев тает». Не ожидала, что наступит день, когда я пойму интернет-историю и скажу: «Красивый мужчина — это лучшее». Но в этой ситуации, где мой красивый муж не намерен меня успокаивать, естественно чувствовать злость и расстройство. — Ха... Мне всё равно, если меня назовут трусливой, я просто хочу умереть. Если так должно быть, зачем мне страдать? Ударив подушку от разочарования, я тяжело вздохнула и провела обеими руками по лицу. Эта жизнь тоже раздражает, но моя прошлая жизнь была ещё более собачьей. Моя жизнь всегда напряжена, у меня был старший брат, который всегда приходит и забирает мои деньги при любой возможности, у меня было больное тело, мой бывший парень, который изменял мне или игнорировал свои обещания, мои знакомые, которые смотрят на меня свысока и вонзают нож в спину... За 28 лет, что я прожила в той жизни, я никогда не думала о смерти. Но у меня есть воспоминание, защищавшее меня от суицидальных мыслей из прошлой жизни. Это было в то время, когда я делила больничную палату с больными лейкемией того же возраста, что и я.

— Хах... Угх... Хмф... В день, когда я узнала, что костный мозг моего брата подходит мне, я легла на кровать одна и плакала без конца. Это было не от радости. — О, нет, я не хочу! Это чертовски больно! Просто скажи ей умереть! Это потому, что голос брата, без колебаний говорившего мне умереть прямо передо мной, постоянно приходил мне в голову.