Я думала, это будет обычный исекай

— Да... Так и должно быть. Два дня он страдал от неизвестной вины и головных болей. Но той ночью, когда он услышал, что Эдит проснулась, он едва находился в поверхностном сне, и подозрительная фигура разбудила его. «Что это? Покушение?» Он потянулся за кинжалом, спрятанным под подушкой, но в следующий момент понял, что это Эдит ворвалась в его комнату. Лёгкий аромат роз дал ему знать, что это она, ещё до звука её шагов. Заинтригованный, зачем женщина, упавшая в обморок и едва проснувшаяся, пришла в его комнату поздно ночью, он позволил Эдит делать то, что она хотела. Эдит подошла к кровати и стояла там мгновение. Как раз когда он подумал, что это покушение, Эдит медленно наклонилась. Он почувствовал запах её сладкой плоти, и Киллиан почти забыл, как дышать. Эдит, колебавшаяся мгновение, поцеловала его легко, заставив его тревожиться. Лёгкий поцелуй, нерешительный, едва касающийся губ. Если бы он был в глубоком сне, то, вероятно, не заметил бы. В тот момент, когда Эдит поцеловала его, Киллиан широко открыл глаза в удивлении. И он посмотрел на Эдит, чьи глаза были закрыты прямо перед ним, а их губы всё ещё были прижаты друг к другу. Её длинные каштановые ресницы дрогнули, и тонкие веки медленно открылись, когда их губы разъединились. Но Эдит не удивилась, увидев, что глаза Киллиана открыты. Как будто она знала, что он проснётся... — Я, прости. Я... Я сейчас вернусь. Так что я имею в виду... Киллиан не мог просто так отпустить Эдит, которая собиралась уйти, оставив лишь бесполезный поцелуй. «Как и ожидалось, слух о том, что ты используешь своё тело как оружие, кажется правдой. Ты пытаешься соблазнить меня своим телом, потому что думаешь, что находишься в невыгодном положении, верно?» Необъяснимое чувство вины, которое он испытывал, быстро рассеялось, и жар, который он не знал, гнев это или возбуждение, поднялся из нижней части живота. Он был разочарован, но, с другой стороны, ему также хотелось посмотреть, как далеко она зайдёт. Прежде чем он успел подумать о чём-то ещё, он уже держал Эдит за предплечье. — Ты всё это время притворялась, что не такая, а теперь ты настолько похотлива, что даже не можешь это скрывать? Нет, он сам был в возбуждении. Вероятно, это было жестокое, одномерное желание. Он знал это, но по привычке упрекнул Эдит и оттолкнул её. — Нет, я просто хотела поцеловать... Киллиан поспешно бросил Эдит на кровать, когда она робко попыталась возразить. «Ты только поцеловала меня и попыталась уйти. Как ты могла придумать такую нелепую отговорку...» Киллиан фыркнул и решил ясно увидеть, что она делает. — Удовлетвори меня, как цветочная змея Ригельхоффов. Ну, кто знает, возможно, твоё тело меня заинтересует. — Да...? Киллиан снял с Эдит халат, которая выглядела смущённой, и просунул руку под подол её ночной рубашки, что, как он чувствовал, должен был сделать ещё с прошлого раза. Её гладкие бёдра задрожали от его прикосновения. — Кил, Киллиан! Ты действительно можешь это сделать? — Можно ли это сделать? Что ты спрашиваешь? — Нет, я имею в виду... Я... Интересно, в порядке ли это для тебя? Рука Киллиана остановилась. «Значит, даже зная, что я влюблён в Лизи, ей всё равно настолько, что она не беспокоится о моём положении?» Скрежет зубов. В то же время он почувствовал желание расплющить переносицу Эдит. Вскоре он снова начал гладить мягкую плоть Эдит. — Это не тебе спрашивать. Ты сама заползла в мою постель посреди ночи, потому что так уверена в себе. Затем он поглотил губы Эдит, будто не позволяя больше никаких пустяковых мыслей. Он не собирался делать то, что делала Эдит, — просто щекотать губы. Когда он раздвинул эти мягкие, тёплые губы и нашёл что-то сладкое и гладкое, Киллиан почувствовал прилив возбуждения, от которого волосы встали дыбом, и прежде чем он осознал, он уже был глубоко в поцелуе. Дыхание Эдит, её губы, язык и слюна, которые должны были быть отвратительными, оказались до смешного сладкими и ароматными. — М-м, м-м! Когда ему наконец удалось оторвать губы от паникующего, задыхающегося лица Эдит, она могла только смотреть в изумлении. Киллиан засмеялся при виде этого, будто это было нелепо. «Хм, притворяется наивной». Он взял её руку провокационным жестом и положил себе на грудь. — Должно быть, было жаль только подглядывать каждый раз, но воспользуйся этой возможностью, чтобы хорошенько рассмотреть и трогать сколько хочешь. — А, откуда ты узнал...! — Дневник. Выражение лица Эдит, которая широко открыла глаза, заставило её рот тоже открыться. На это стоило посмотреть. Киллиан думал, что сошёл с ума, но он держал её за руку и позволил ей трогать верхнюю часть его тела. Это было то, что он заставил её сделать, но Эдит не пыталась убрать руки. Тонкая, мягкая рука, совершенно не похожая на его, скользила по его загорелой коже, вызывая мурашки. Он пытался смутить Эдит, но у самого пересохло в горле. — ...Ты удовлетворена? — Что? А... Ну, это... Да... Было странно приятно видеть, как Эдит не могла оторвать глаз от его тела, даже будучи в шоке. Ему также казалось, что он дразнит невинную леди. Киллиан, не в силах устоять перед тем, как она касается его с приоткрытым ртом, уткнулся губами в изгиб её белой и тонкой шеи. — Хмм! Эдит втянула воздух, издав странный звук, но сейчас это было мило. «Эдит Ригельхофф милая. Я, должно быть, сошёл с ума». Действительно, тёплая температура тела и поднимающийся аромат роз заставляли голову кружиться. Раньше я думал, что это противный, отвратительный запах, но теперь гадаю, почему он такой приятный. Казалось, я схожу с ума. На её шее висело рубиновое ожерелье, которое он так великодушно купил для неё. Рубин, красный, как капля крови, на изгибе её белой шеи очень шёл Эдит. Я до сих пор не могу забыть напряжение, когда Эдит собрала волосы и доверила мне свою шею. Благодаря этому мои руки дрожали, пока я надевал на тебя ожерелье. Я думал, она будет возмущаться этой дешёвой вещью на себе, но она носит это ожерелье с тех пор. Почему-то у него защекотало в животе. Затем он поцеловал место на ключице Эдит, где касался рубин, а затем продолжал прижиматься губами, опускаясь всё ниже и ниже. — Ах...! Э...! Киллиан...! Что-то щёлкнуло где-то в его голове, когда Эдит произнесла его имя отчаянным голосом. После этого Киллиан не мог себя контролировать. Это было лишь началом ночи, в которой властвовали страсть, инстинкт, горячее тепло тел и скользкий пот.

Сделали. Я сделала это. И теперь я пряталась в одеяле Киллиана. — Ей сегодня нехорошо. Приготовьте воду для ванны. — Да, господин. Не смутившись приказу Киллиана, совершенно не похожему на обычный, служанка через некоторое время приготовила ванну у окна комнаты Киллиана с помощью двух других служанок. Они закрыли боковую часть ванны ширмой, приготовили полотенца и халаты, поклонились и ушли. Киллиан, потянувшись, откинул одеяло, затем поднял меня и обнял. — Ну, я могу идти... — Я знаю. — Ах... Да... Было неловко переживать такой момент при ярком солнечном свете, не говоря уже о том, что случилось ночью. Я не знала, куда деть руки и глаза, и в конце концов спрятала лицо в ладонях. Его сердце колотилось, и послышался низкий смешок. Вибрация, казалось, держала и трясла моё сердце. — Скажи, если слишком горячо. Он обнял меня и медленно усадил в ванну. — Уххх... Сидя в горячей ванне, я издала стон удовлетворения. Снова послышался тихий смешок. — В первую ночь ты дремала в ванне одна, и, полагаю, тебе довольно нравится принимать ванны? — Ах, хаха, да, что... Киллиан нежно вымыл меня, надел на меня халат и снова вытер полотенцем. Пока я стояла, не в силах сопротивляться. — Тебе лучше хорошенько отдохнуть несколько дней. — Ну... Наверное, так и нужно. У нас была страстная ночь, и он даже вымыл меня сам, но я не знала, что он чувствует ко мне. Не думаю, что он сумасшедший, так что он не собирается внезапно говорить мне, что любит меня, и я уверена, что он сдерживал себя ради Лизи, и это просто взорвалось. Хотя она стала заменой Лизи, она не была несчастна. Это было, когда он был мужчиной терпимого уровня. Я делаю это с самым красивым и сексуальным парнем по моим меркам, и я не могу не ненавидеть это. Я ничего не ожидаю от этого мужчины эмоционально, но сегодня он странно ласков, и моё сердце тает, тает и тает. «Это огромная перемена по сравнению с днём свадьбы, когда он не хотел прикасаться даже к кончикам моих пальцев». Я беспричинно засмеялась, вспомнив, как он надевал кольцо с каменным лицом. Тщательно высушив мои волосы, он даже хорошо одел меня в халат, а затем приказал служанке снаружи позвать Анну. — Думаю, у тебя небольшой жар, так что, как только вернёшься в свою комнату, укройся одеялом и отдохни. — Да, спасибо. Мы посмотрели друг на друга, колеблясь сказать что-то ещё, и разошлись. Я незаметно вернулась в свою комнату с Анной, которая пришла за мной, но не могла понять всю череду событий прошлой ночи и ранее.