Я думала, это будет обычный исекай

— Ну, ты специально пришёл меня искать? Это было смехотворно. Когда я спросила её, радует ли её что-то подобное, она ответила мне так, будто собиралась исчезнуть. — Радостно знать, что кому-то не всё равно, где ты пропадала. Разве не так? Взгляд одиночества на лице Эдит был тем, что Киллиан не мог забыть. Однако намерение смягчиться по отношению к Эдит пришло поздно и ожесточилось при словах Лизи, о которых было бы трудно говорить. — Может, мне просто показалось, но я думала, что видела тебя в доме Эрмении ранее. — Что случилось? — Это... Я говорила с Клиффом и ясно слышала, что наследник графа Ригельхоффа говорил графу Ригельхоффу о герцоге Людвиге. — Что...? Лизи помахала своими маленькими руками и продолжила говорить об этом более детально по просьбе Киллиана. — Я не особо прислушивалась, потому что просто случайно увидела. Это был такой краткий момент, что Клифф даже не видел. Но... Я почти уверена, что слышала слова о герцоге Людвиге и имя Эдит. Он встречался с Эдит вчера? Холод тревоги остудил моё сердце. Через несколько дней Шейн привёл противную служанку утром в этот дом и сказал, что должен приставить её к Эдит. «Они обсуждали это заранее...» Он вспомнил графа Ригельхоффа, который пытался приставить служанку к Эдит ещё до их свадьбы. На первый взгляд, служанка, которую привёл Шейн, не была похожа на обычную служанку. Какая служанка могла быть такой злобной в присутствии семьи герцога? «Эдит, должно быть, пожаловалась Шейну на свою ситуацию. Вот почему Шейн, который злился на герцога Людвига, предложил отправить служанку на сторону Эдит, и Эдит, возможно, была тронута и пролила слёзы». Может, краснота на моих щеках действительно была от солнца, как она сказала. Возможно, из-за таких сомнений ей пришлось отказываться много раз, и это казалось спектаклем. Слухи о преследовании Эдит были широко распространены, и у неё не было выбора, кроме как принять служанку. «Ты узнаешь, когда будешь следить. Является ли это отношение Эдит игрой или она действительно так думает». Со следующего дня София стала постоянной горничной Эдит, в то время как герцог тайно увеличил количество стражи вокруг них.

Я думала об этом несколько раз в прошлой жизни, но есть мысль, которую я повторяю себе каждый день своей жизни в качестве Эдит. «Я бы предпочла быть на работе». Если до утренних рабочих часов я могла избегать наблюдения Софии, я наконец могла перевести дух. «К тому же, когда приходишь в кабинет Ленона, можно хотя бы выпить чай с десертом». Изначально я не наслаждалась десертами во время работы, но была так голодна, что ничего не видела. Потому что София морила меня голодом. — Десерты, кажется, сегодня больше пришлись вам по вкусу. Ленон сказал с неизвестным лицом, что, чёрт возьми, он думал. — О, хаха, ну, да. Сегодня вкусно... Я собиралась съесть всё печенье и мадленки на тарелке, но из совести оставила одну для Ленона. Однако, кажется, я противно смотрела на остатки тревожными глазами. — Можете съесть всё. — А? А как же Ленон? — Я обычно не люблю сладкое. Да, вот на что это похоже. Как будто он специально пытается найти что-то поесть, что не соответствует его вкусу, но почему его лицо сегодня выглядит более красивым? — Тогда... С моей стороны будет расточительством оставлять... С этим жалким оправданием я прикончила оставшееся печенье и мадленки. «Ха, теперь я могу немного пожить». Я едва наполнила голодный желудок, но мне очень хотелось мяса и хлеба. Если честнее, думаю, у меня было желание съесть горячую миску риса со свиным супом, говяжьим супом, супом из ростков фасоли, супом с кровяной колбасой и устричным супом. «О, я схожу с ума». Просто от мысли об этом у меня текли слюнки. — Хотите ещё? Ленон спросил, будто знал, что у меня текут слюнки. Но время выпечки сладкого теста уже закончилось. — Нет, тогда... Будем работать? Но к тому вечеру я пожалела об этом, вспоминая печенье и мадленки, которые не пополнила. Уверена, что не смогу их съесть, потому что у меня перерыв в работе на несколько дней, начиная с завтрашнего дня. — Не слишком ли жестоко заставлять меня голодать? Я уставилась на Софию и пожаловалась, но это только улучшило её настроение. — Если хочешь, чтобы тебя кормили, должна доказать, что ты полезна. — Тебе нравится обращаться с людьми, как со зверьём, не так ли? — Даже зверь понимает, когда его так бьют. Но не могу поверить, что зверь лучше тебя. — Забавно. Ты, может, собака моего отца, но я человек. У меня есть воля для себя. — Не могу дождаться, чтобы увидеть, как далеко зайдёт эта свободная воля с таким голодающим лицом. София насмехалась надо мной, затем внезапно подошла, схватила меня за волосы и дико затрясла. — Ай! Ай! Отпусти! Потрясши меня некоторое время, она отпустила мою голову и бросила её на подушку. — Если не нравится, когда тебя бьют, должна вести себя хорошо. — Угх... Угх... Кто ты такая, чтобы мне указывать... — Правда, что-то случилось за это время? Ты не была такой глупой... Ц-ц. Меня били больше в области лопаток и позвоночника, но София прижимала мою голову к подушке, так что я даже не могла кричать. Но это было странно. В прошлой жизни я бы никогда не считала себя достаточно храброй, чтобы противостоять такому насилию, но теперь я не хотела сдаваться. Я хотела противостоять насилию, которое Ригельхоффы причиняли Эдит. Я хотела защитить самоуважение, которое оригинальная Эдит была вынуждена потерять. По крайней мере, я знала, что они не могут меня убить. На самом деле, была ещё одна причина, кроме этой. «Не может быть, чтобы герцог не отправил сюда наблюдателей?» Я верила, что кто-то где-то смотрит. Конечно, никто не знает, что происходит в этой комнате, но за это время случаются ошибки. Меня могут поймать наблюдатели, притворяющуюся, что сочувствую Софии, не осознавая этого. «Уверена, эта история дойдёт до ушей Киллиана. Сколько раз мне придётся пытаться прояснить это недопонимание?» Киллиан был моим спасательным кругом. Если его недопонимание усилится, вряд ли удастся прояснить его в ближайшем будущем. «Я хочу увидеть Киллиана». Когда я думала о Киллиане, я снова скучала по нему. Я хотела рассказать ему всё о своей ситуации и умолять его о помощи. Но мне казалось, что я слышала голос повествования откуда-то. [Эдит Ригельхофф не сможет раскрыть скрытые настройки о себе, пока не выполнит исключение 3-го уровня.] Теперь, кажется, недостаточно слышать тебя во сне, даже в галлюцинациях я тебя слышу. «Я знаю, знаю!» Я плюхнулась на кровать, проворчала и вздохнула.

Она громко рассмеялась, избив Эдит в своё удовольствие. «Что на самом деле случилось? Разве не похоже, что этот человек изменился?» Я верила, что никто не знает Эдит Ригельхофф лучше неё. Она была той, кто «дисциплинировала» Эдит с двенадцати лет, живя как её сопровождающая горничная. Но нынешняя Эдит была не той, которую она знала. «Почему ребёнок, который дрожал и вёл себя хорошо после одного шлепка, внезапно изменился?» Эдит, которую с юных лет жестоко наказывал граф Ригельхофф, становилась бесконечно слабой, если сталкивалась с насилием. Если её слишком сильно били, она дрожала и беспомощно использовала свои руки, а когда это было за пределами поместья Ригельхофф, ключом было затянуть её поводок, ударив так сильно, как только можно. Однако всего за несколько месяцев этот человек полностью изменился. Даже после таких побоев она закатывала глаза и изрекала высокомерные вещи. — Она была такой тупой сукой, что забыла своего хозяина. В будущем мне придётся тренировать её более тщательно. Она раздражённо пробормотала, но её рот улыбался в предвкушении. На самом деле, София испытывала величайшую радость и удовольствие после того, как била Эдит. Как удовлетворяло её самооценку то, что обычная наёмница может безжалостно избивать благородную леди. «Немного раздражает, что я не могу показывать это снаружи, но...» Я не хотела, чтобы герцог Людвиг увидел, поэтому приходилось выбирать место, прикрытое её одеждой, и бить достаточно, чтобы не пошла кровь, но это неизбежно ослабляло силу. Это было немного обидно. Однако, поскольку у людей больше одного жизненно важного места, есть много способов мучить их без крови. «Посмотрим, как долго ты сможешь держать это нахальное лицо». София, закончив громко смеяться, спустилась в столовую на ужин, притворяясь обычной горничной. Затем она прошла мимо пресловутой Лизи Синклер на лестничной клетке. — О, здравствуйте? Я слышала, вы новая горничная Эдит. — Приятно познакомиться. Я София. — Вас зовут София. Приятно познакомиться. Её улыбка была такой яркой. Она была ослепительно красива, как и говорили слухи, но от этого Софии стало тошно. «Хитрая лисья сука». Для Софии Лизи была того же уровня, что и Эдит, или даже ниже. «Она жрала как похотливая проститутка, заманивая мужчин своим невинным лицом!» Иначе Шейн, который всегда был хладнокровен и рационален, не был бы так одержим.