Я думала, это будет обычный исекай

«Нет, не может быть. Если так, то не имеет смысла, что детали изменились. Кто-то, должно быть, положил туда яд!» Но почему это должны были быть именно вышивальные нити, которые я ей подарила? Почему им нужно было сделать меня виновницей? — Киллиан. Сейчас я могу быть подозрительной, но подумай об этом хладнокровно. Я... Не говори мне, что я настолько глупа? Киллиан молчал, но я могла сказать, что он едва сдерживает гнев по тому, как сжимал коренные зубы. Я должна сохранять спокойствие и убедить Киллиана. — Ситуация такова, что все сомневаются во мне из-за инцидента с персиковым пирогом. Так ты думаешь, я сделаю что-то подобное? Киллиан не соглашался со мной. Ну, я сама сейчас не могу поверить в эту ситуацию, но другие будут удивлены. — Я тоже хочу верить в тебя. Но сколько это уже раз? Можешь ли ты сделать так, чтобы я в тебе не сомневался? В тот момент в голову пришла хорошая идея. Потому что у Киллиана и у меня совершенно одинаковые желания. — Я тоже не хочу быть под подозрением! Так что дайте мне больше горничных, чтобы присматривать за мной. Это должно сработать? Неудивительно, что София уставилась на меня ужасающими глазами и перебила. — Мисс! Что значит наблюдение! — Я сделаю всё, чтобы доказать свою невиновность! И здесь нет наблюдения, потому что я не сделала ничего плохого. С моей стороны, это просто увеличение числа горничных. Кажется, я слышу, как София скрежещет зубами даже здесь. Как долго ты думала, что я буду тобой управляема? — Киллиан. Я умоляю тебя. Пожалуйста, не сомневайся во мне, даже не сделав этого. Если ничего не изменится, тогда у меня нет выбора, но я буду подозревать герцога. — Хорошо. Я сейчас же верну Анну. — Ладно. Спасибо, что сделал мне одолжение, Киллиан. Киллиан даже не представляет, как я ему благодарна прямо сейчас. Я наконец-то могу избежать насилия Софии! Киллиан позвал дворецкого с места, чтобы снова назначить Анну ко мне. Возможно, он позвал Анну сразу, думая, что я буду строить планы с Софией, если он уйдёт хоть на мгновение, но для меня это позволило избежать нападения Софии, которое могло произойти в короткое время. «Спасибо тебе огромное, Киллиан». Я много раз мысленно благодарила Киллиана за то, что невольно спас меня. Но проблема оставалась прежней. Потому что я всё ещё была главной подозреваемой в деле об обмороке Лизи. — Вы проверили торговца рукоделием? — Его уже должны были поймать. Но стал бы он пытаться отравить случайного человека? Который зарабатывает на этом на жизнь? — ...После того, как я отдала нить Лизи, никто другой не имел к ней доступа? — Ну, да. Люди, которые приходят и уходят в комнату Лизи, — это её сопровождающая горничная, Клифф, я и моя мать, которые близки к Лизи. На мгновение комната Лизи была пуста, но это короткое время, которого недостаточно, чтобы найти вышивальную нить и отравить её. — Но это не исключено, верно? Может, они распылили жидкий яд на корзину с вышивкой. Киллиан выглядел недовольным, но не опровергал. — Киллиан. Ещё раз, я абсолютно нет. Если я когда-нибудь решу причинить кому-то боль, это не способ вредить им тем, что будет быстро обнаружено. — Это нервное заявление. — Нервничай сколько хочешь. В любом случае, я не могу не чувствовать, что кто-то пытается использовать меня как козла отпущения и безопасно навредить Лизи. Тогда Киллиан наконец посмотрел на меня глазами, в которых было что-то кроме подозрения. — Пожалуйста, продолжай. — Граф Синклер. Как и ожидалось, глаза Киллиана снова стали холодными после упоминания имени Синклер. Я была так занята заботой о собственных интересах, что забыла, что главным врагом Лизи Синклер был граф Синклер, а не я. Особенно её единокровные братья и сёстры, которые не были так красивы или умны, как его незаконнорожденная дочь Лизи. — Я слышала слухи, что единокровные братья и сёстры Лизи в доме графа Синклера не очень дружелюбны с Лизи. — ...Это правда. — Я слышала, что они несколько раз пытались навредить Лизи раньше. — Не знаю, что за слухи ходят. — Но ты не можешь опровергнуть. Киллиан закрыл рот. А я сделала паузу и сказала тихим голосом: — Не слишком ли они тихие в последнее время? — ... — И граф Синклер не очень ладит с графом Ригельхоффом. Киллиан слегка кивнул. — Если Лизи умрёт или будет серьёзно ранена, меня могут наказать или выгнать из-за этого... Граф Синклер был бы доволен. Ты так не думаешь? — Полагаю, да. — И ты не можешь гарантировать, что среди многих слуг этого особняка не затесался ни один шпион графа Синклера, не так ли? — Это... Звучит так, будто ты говоришь, что и шпионы Ригельхоффа тоже замешаны. — В резиденции графа Ригельхоффа тоже есть люди от Людвигов. Не думай, что я этого не знаю. Это ранит мою гордость. Наши глаза встретились. Его глаза, казалось, горели, но я не собиралась отступать и здесь. — Сначала, честно говоря, я даже подозревала, что герцог пытается подставить меня и унизить семью Ригельхофф. — Как ты могла сделать такую подлую вещь! Могу заверить тебя, честью, что этого никогда не было. — Несправедливо быть под подозрением на мгновение, не так ли? Я сказала, что рискну жизнью, но они мне не поверили. Можешь представить, что я чувствовала? Его бровь нахмурилась. Всё же было удачно, что он не прикрыл это и не критиковал или игнорировал. — Но не волнуйся. Я верю и тебе, и герцогу тоже. Если честнее, ты не веришь, что я стою усилий. — Ты была неожиданно самообъективной личностью. Как и ожидалось, он не уступает. — Самообъективация используется не для этого. В любом случае, я много думала, пока лежала. Кто, чёрт возьми, совершает это... И вывод, к которому я пришла, — это граф Синклер. — Это довольно спекулятивно, но не знаю, полностью ли примут это мой отец и брат. — Я понимаю. Ещё раз, честно говоря, я делаю это, потому что не хочу быть заподозренной Лизи больше, чем они. Я не хочу, чтобы меня запомнили как человека, который передал отравленную нить в знак благодарности. Киллиан широко открыл глаза, будто немного удивившись этому. — Ты не ненавидишь Лизи? — Да? С чего бы? — Ты, наверное, знаешь всё, что я думаю о Лизи, верно? К тому же, все хвалят Лизи больше, чем тебя... Ты понимаешь, что я была в долгу перед Лизи, верно? Честно говоря, раньше, возможно, немного ревновала, но сейчас совсем нет. Она может быть героиней, которая спасёт мою жизнь, так зачем бы? В любом случае, теперь я должна была решительно заявить, что не ревную Лизи. — Киллиан. Я похожа на человека, который будет умолять о твоей любви или комплиментах других? Даже делать такую хлопотную вещь? Киллиан, казалось, потерял дар речи. Да, я тоже никогда раньше не была такой наглой. Но когда я это сказала, это действительно заставило меня почувствовать себя «большой сестрой», так что моя смелость и самооценка поднялись. Пока я блефовала, я подняла подбородок чуть выше. — Это я, Эдит Людвиг. Думаешь, я бы ревновала другую женщину только потому, что хотела мужской любви? Не ошибись. Не могу поверить, что могу сказать такую реплику в жизни! Всё моё тело трепещет. Я чувствую себя довольно круто прямо сейчас! Внезапно Киллиан кладёт руку мне на затылок. «Что это? Хочешь схватить за волосы?» В эти дни София меня так много била, и я неосознанно нервничаю, когда рука приближается к голове. Но Киллиан положил руку мне на затылок и крепко держал, и поцеловал меня. — М-м! В отличие от его грубых манер, его губы были удивительно нежными, когда он прижал их к моим, проскальзывая языком между ними достаточно осторожно, чтобы он мог выскользнуть, если бы я сопротивлялась. Но я не могла сопротивляться его поцелую. — Угх... Я была так удивлена лишь на мгновение. Но я беспомощно поддалась его поцелую. Было действительно странно, что я могла чувствовать только сладость, когда соединяла губы и язык. Когда я не оттолкнула его, он проник глубже в меня, и мне ничего не оставалось, как крепко держать его рубашку. Это был пир горячих, головокружительных, сладких ощущений. — Ух... — Хах, ха... После долгого, медленного поцелуя он едва отпустил меня, когда я задыхалась. Я вышла из оцепенения и посмотрела на него. — Это... Что это значит? Даже на мой вопрос Киллиан, разглядывавший меня со всех сторон, дал короткий ответ. — Просто. Потому что захотел. — Да...? — В любом случае, я расскажу отцу и брату твои мнения. Я искренне надеюсь, что ты не виновница. Киллиан подхватил эти слова, встал и ушёл. — Что, что это...? Это было абсурдно. Он всё ещё, кажется, не доверяет мне, но были моменты после той ночи, которую мы провели вместе на этом импульсе, когда я чувствовала, что он тонко меня сдерживает. Я думала, что это большое улучшение, но такой внезапный поцелуй... Это было абсурдно и удивительно, но, честно говоря, я не уверена почему... Это было довольно хорошо. Такая техника, должно быть, базовая установка для главного уровня любовного романа. Уверена, он был девственником, который даже не целовал ни одну женщину до того, как сделал это со мной.