Я думала, это будет обычный исекай

— Это было действительно совпадение. Я как раз собирался войти, а тут развернулась эта сцена... Просто я подумал, что это не та ситуация, чтобы вмешиваться. — По сравнению с тем, что ты сделал, ты выставил меня великой развратницей. — Это... — Киллиан. Случайно, ты ревнуешь? Я смеялась и подшучивала над смущённым Киллианом. Но он внезапно устремил на меня взгляд, хотя до этого колебался, и ответил серьёзным голосом. — Да. На самом деле я действительно ревновал. — Да? — О тебе ходило столько плохих слухов, и даже уважаемый взрослый мужчина наедине с женщиной может расчувствоваться, проведя так много времени вдвоём. Поэтому я немного волновался. — Аааа... — Сначала я думал, что это потому, что волновался за Ленона, но потом понял... Позже... Ну, да, думаю, я немного ревновал к Ленону. Когда он закончил говорить, меня немного ошеломила тишина вокруг нашего стола. Я слышу, как слюна скользит по горлу. — Твоё любопытство теперь удовлетворено? — Ах, да. — Тогда тебе лучше закончить трапезу. Еда остынет. — Да, верно! Моё сердце странно колотилось, и аппетит пропал только сейчас, но чтобы не выдать своё смущение, я насильно запихивала еду в рот. «Что с ним вдруг случилось?» Кажется, свидание в опере стало отправной точкой большого изменения. Не могу поверить, что у тебя вдруг такое честное отношение... Но для меня, знавшей «течение оригинала» этого мира, его перемена была более смущающей и подозрительной, чем приятной. Я чувствовала, что пришло время спросить то, что собиралась спросить в первую очередь. — Киллиан. — Да. Говори. — Ну... Почему ты вдруг так поступаешь? — О чём ты? Киллиан, казалось, решил теперь немного открыться, но я не собиралась уходить от этого. — Проводить время со мной и вдруг быть честным со мной. — Что в этом плохого? Разве это не естественно, если вы супружеская пара? — Я спрашиваю это, потому что до сих пор мы не были как нормальная пара. Не пытайся перекрутить слова. С моей твёрдой волей Киллиан отложил столовые приборы, будто потеряв надежду это нормально замять. — Я... Подумал, что должен узнать тебя лучше. — Ну... Ты серьёзно? — Признаю, это поздно. Тот факт, что всё это время я вёл себя по-детски. — О, нет, дело не в этом. — Я хочу узнать тебя с этого момента. Конечно... Я всё ещё не доверяю тебе полностью. Ты всё ещё самый вероятный подозреваемый в прошлых событиях. — Полагаю, так. — Но теперь я думаю, что это, возможно, не ты. И надеюсь, что это была не ты. Глаза Киллиана блестели от муки. Он не сказал, что решил доверять мне, но моё сердце колотилось. «Свет надежды становится ярче!» У меня была иллюзия, что где-то звенит Санктус. Киллиан теперь заявил, что хочет отпустить свои предрассудки обо мне и хочет узнать настоящую Эдит Людвиг. Одно это значительно повысило мои шансы на выживание. — Спасибо, Киллиан. — Это не то, за что тебе стоит благодарить. Думаю, на самом деле это то, за что я должен извиниться. Это была такая огромная перемена, что я задавалась вопросом, тот ли это человек, который подобрал своё обручальное кольцо и надел его сам, потому что не хотел, чтобы к нему прикасалась я. «Я зашла так далеко!» Моё сердце раздулось, и мне казалось, что я сейчас заплачу. Но Киллиан вытер эти слёзы своими руками. — Так что я бы хотел проводить с тобой больше времени с этого момента. — Да? — Если мы хотим узнать друг друга, разве не естественно проводить больше времени вместе, чем что-либо ещё? Я не хочу упустить ни одной твоей маленькой привычки. Э... Это значит, что, если выразиться немного иначе, это одержимость следить за мной. — Есть что-то, что я не могу делать? — О, нет! Не может быть. Я быстро улыбнулась, прежде чем его взгляд снова стал подозрительным. Я ещё не знала, станет ли для меня ядом или лекарством проводить больше времени с Киллианом, но моя смерть от его руки уже была предрешена. «Да, будем думать хорошо. По крайней мере, ты привяжешься ко мне». Так начавшийся «период наблюдения» был бы «усилием» для Киллиана, но для меня это был трудный день, чтобы привыкнуть. — Я купил клубничный тарт из «Перидот». Не хочешь съесть вместе? Киллиан начал делать предложения, которые я отвергала раньше. На этот раз, конечно, я не могла сказать «нет». К тому же это был клубничный тарт из «Перидот», который я однажды упустила. — Это... Это потрясающе! Знаменитый тарт был так вкусен, как и говорили. Не знаю, как была сделана начинка тарта, но на вкус она была как клубника, ванильные взбитые сливки и даже сыр, так что я чувствовала, что могу есть его, не уставая. — Где, чёрт возьми, ты научилась так говорить? — Ой! Это было слишком неприлично? Но это так вкусно, что я не могу выразить всё, просто сказав «вкусно»! — Не ожидал, что тебе это так понравится. «Перидот» продаёт так много видов тартов, кроме этого, так что если захочешь что-то съесть, я дам знать. — Всё, что угодно, кроме персикового тарта! Киллиан остановился и поднял голову от слов, которые Эдит выпалила не думая. — Кстати говоря, о том персиковом пироге в прошлый раз. — Персиковый пирог? О, да. — Ты правда не съела его с ядом? — Конечно! Думаешь, я отравила себя, потому что сошла с ума? Я не хочу болеть. Даже мысль о боли, которая, казалось, сжимала мои внутренности, заставляла меня чувствовать, что я сейчас покроюсь холодным потом. Киллиан посмотрел на чайную чашку и снова спросил: — Это действительно не может быть, и я так не думаю, но... Случайно... Это было делом горничной? Я остановилась, разрезая тарт. Думаю, Киллиан что-то знает. Я нервничала, потому что не знала, как это вернётся позже. Однако, независимо от течения истории, было наиболее выгодно сообщить о своей ситуации, чтобы выжить. Вот почему мне мешали говорить, пока я не выполню исключение уровня 3. «Но теперь уже слишком поздно говорить „нет“?» Я разрезала тарт на куски в положительном ключе. Я хотела кивнуть, но из-за ограничений моя голова совсем не могла двигаться вверх-вниз. — Почему, чёрт возьми, ты думаешь, что так усердно пытаешься прикрыть свою семью, даже после того, как случилось такое? Не говори мне, что это потому, что ты не думаешь, что я могу тебя защитить? Я даже не хочу, чтобы ты меня защищал. Просто не режь мне горло. Я вздохнула, но не хотела делать здесь всё слишком тяжёлым. Я сказала лёгким голосом: — Я никогда этого не прикрывала. — Нет? — Подумай об этом, Киллиан. Я никогда этого не делала. Глаза Киллиана слегка сместились в сторону, задержались там, будто размышляя о прошлом, прежде чем вернуться ко мне. — Если так, скажи. — Есть вещи, которые я не могу сказать. Мне нужно, чтобы ты подождал. Я всё расскажу в нужное время. Для Киллиана это, должно быть, расстраивает до взрыва. Но как бы расстроен он ни был, у меня нет выбора, кроме как делать это. К счастью, Киллиан не давил на меня для ответов, и я неглубоко кивнула. — Ты сказала, что однажды я узнаю ответ. — Спасибо за понимание. — Я не могу пытать свою жену только потому, что хочу знать. Пожалуйста... Тебе обязательно использовать эту метафору? У этой сестры плоть трепещет. — Не нервничай. Я не такой ничтожный парень, чтобы полагаться только на слова, выходящие из твоего рта. — Ты говоришь, что проведёшь расследование, проверишь прошлое? — Пока ты в порядке, всё будет хорошо. — ...Определённо. Я и Киллиан улыбнулись друг другу и выпили чай. На следующий день Киллиан, сказавший, что уходит, потому что у него есть работа, заглянул в мою комнату незадолго до трёх часов дня. — Давно ветер не был прохладным. Давай прогуляемся вместе. — Киллиан? Разве ты не говорил, что у тебя работа? — О, прости за запоздалое приветствие. Я вернулся, мэм. Когда Киллиан поприветствовал меня с улыбкой на лице, я думала, что ослепну, так что мне ничего не оставалось, как избегать его взгляда. Когда бьёшь в сердце, хочется, чтобы ты мигнул и вошёл. — Тогда могу я попросить тебя пойти на прогулку сейчас? — О, ну, да, это, можешь. Я заикалась и положила руку на его подставленную руку. Хотя ветерок был прохладным, солнце всё ещё грело, потому что был конец лета. А в тени деревьев дул прохладный ветерок. В прошлой жизни я всё ещё не могла жить без кондиционера, ну, здесь определённо было прохладнее, чем в Сеуле. — Ты всё ещё ходишь на утреннюю прогулку каждый день в эти дни? — Да, я склонна делать это, если погода не плохая или когда плохо себя чувствую. Я возобновила утренние прогулки после болезни, вызванной конфликтом с Софией. Эти прогулки помогали мне прояснить мысли и начать день с ясной головой. Но Киллиан интересовался не моими прогулками, а чем-то другим. — Ты всё ещё за мной шпионишь? — его голос звучал напряжённо. — Прости, если задела твои чувства. Я не хотела… — Если тебе так интересно моё тело, могла бы просто попросить, а не подглядывать украдкой. На его губах появилась лёгкая улыбка, но в глазах читалась серьёзность. Я не знала, как ответить на такой прямой вопрос. — Это не то, что ты думаешь. — Тогда объясни. В чём разница между простым наблюдением и тем, что ты делаешь? Я вздохнула, пытаясь подобрать слова. Наши отношения были слишком сложными, чтобы сводить их к простым объяснениям. Каждое движение, каждый жест имели свой смысл, который мы оба понимали, но боялись признать вслух. — Когда ты держишь меч… твоя красота проявляется иначе, чем в других ситуациях. В каждом движении есть своя грация, своя сила.