Карты вскрыты, господа. Two

Знакомый шум мотора послышался на стоянке Политеха. Ольга Сергеевна точно знала, чья эта машина и кто в ней. — Привет, — увидев мужчину, женщина улыбнулась, в ответ почувствовала его поцелуй у себя на щеке. — Сильно расстроился? — Нормально. — Как Александра? В больнице? — новость о травме новой ученицы долетела до вуза быстрее, чем доложил об этом Вадим. — Нет, выписали на домашнее лечение. Там с ней мама. — А ты чего так поздно? — Ольга приблизилась к мужчине, поправила воротник пиджака. — Да машину Антипову отдавал, у него там с семьёй что-то, — поцеловал в руку. — Слушай, — перевёл взгляд на любимое и любящее лицо. — Поехали поужинаем? В ресторан или у меня? — Давай у тебя, — ответила тихо, переплетая руки. Бояться, что их кто-то увидит вот так, было напрасно: все давно уже были дома. — Посидим дома, без лишних глаз. — Давай, — кивнул он. Но тепло вдребезги разбилось об асфальт уже через секунду: мелодия известила о входящем вызове. — Сейчас, прости, нужно ответить. Ольга наблюдала за реакцией мужчины: как за секунду он нахмурился, выделилась его межбровка, как сжал кулак. — Прости, надо бежать, — вернулся к женщине. — Давай я тебе такси вызову. — Вадим?! — Москвина не понимала резкой перемены. Что было в том звонке? Что его как подменили? — Прости, но правда очень нужно. — Ты можешь объяснить, что происходит? — Ольга сделала шаг, так что теперь они стояли почти вплотную, заставляя смотреть на себя. — Что происходит, Вадим? Замешательство и молчание. Отвечать всё же пришлось: знал, что не отступится. — Как же это всё не вовремя! — выдохнул он, скорее себе, чем ей. Взяв аккуратно её под локоть, открыл пассажирскую дверь. — Давай, я потом объясню всё. Ну, постараюсь во всяком случае. Уровень непонимания всего происходящего достигал своего пикового значения, а тишина, нарушаемая шумом мотора, служила катализатором. — Я слушаю! — первой разорвала молчание, обернувшись на него. — В общем, Саша Сокол — это не просто девочка. — Она вратарь, я в курсе. — Да, но суть не в этом. В общем, я её не случайно нашёл, привёз сюда. Это было специально. — Текст не клеился, собрать всё в единую картину было сложно. — Ты искал лучшего игрока, я помню. — Да, но и это не всё. Она лучшая, но я знаком с ней был до вуза. И она не просто для меня игрок. — Понимал, что слишком увёртливо объясняется, что больше похоже на бред, чем на попытку рассказать. — То есть команда не слухи разносит? — Слухи о том, что Казанцев оказывает девочке чрезмерное внимание, дошли до неё довольно быстро, но она по-прежнему отказывалась в них верить. Получается, зря? — А что за слухи? — Что тебя на молодых потянуло. Я думала, зависть — что девчонка так играет. А вон что! — Нет, не сплю я с ней, — машина затормозила почти на выезде из города. — Сейчас я решу вопрос и объясню всё. Казанцев оставил женщину одну, а сам направился к компании, стоявшей неподалёку: Саша Сокол и двое сотрудников ДПС. Ольга Сергеевна приоткрыла окно, чтобы слышать, что происходит, напряжённо следила за картиной: полицейские что-то показывали Вадиму на регистраторе, потом на  Сашиной  машине, а он в ответ доставал бумажник и клал на капот пятитысячные купюры. Спорили недолго — ещё пара слов, и стражи порядка сели в свой экипаж. Спустя несколько минут Москвина увидела отъезжающую машину ДПС, а к ней — приближались Казанцев и Сокол. — Ты специально это всё? Для чего это нужно было устраивать? Гонку с полицейскими! — Я думала, они познакомиться хотят, флиртуют, — Саша обернулась к отцу. — Познакомились? Ответа от девушки так и не последовало, поэтому Казанцев продолжил: — А пить зачем нужно было? — Я отмечала свою первую травму на льду, — пожала плечами, посмотрела под ноги. — Считаю, это повод. — Мать в курсе о твоих поводах? Слишком резко подняла голову, будто что-то внутри произошло: — Нет. Решила позвонить папе, чтобы он выполнил свой отцовский долг. — Тридцать тысяч, — покачал головой. — Тридцать! Это надо было прям постараться. — Спасибо, папа, что ты в очередной раз откупился от меня, что как всегда напомнил о своём денежном вкладе. — Слишком неидеальные отношения отца и дочки. — Почему ты всё перекручиваешь? — Казанцев пытался достучаться до Саши. — Выкаешь. — Как воспитал, — чересчур резко ответила. — А, да, забыла, ты же не воспитывал, папа. Как мама воспитала, такая и есть. Теперь настала очередь Вадима Юрьевича опускать глаза на серый асфальт. — Отдай мне ключи от машины, я домой поеду. — Я припаркую на платную стоянку и отвезу тебя. За руль ты сегодня не сядешь, хватит. — Ещё что прикажешь? — уровень недовольства вырастал. — Прекрати паясничать. — Я? — она покачала головой, улыбнулась, развела руками в стороны. — Паясничаю? Да ни в коем случае! — В машину сядь, — взглядом указал на свою. — С чего вдруг? — Я тебя прошу. — Просишь? — Саша перешла уже на полукрик. — Как кто? Как проректор? Как директор команды спортивной? — Как отец. — Наверное, Казанцеву всё же стоит дать медаль за спокойствие, с которым он отвечает на выпады дочки. — Не. Вы что-то путаете, — шаг в сторону его машины, ещё один шаг. — В графе «отец» у меня прочерк. У меня только мама есть. А отец у меня появился в пятнадцать лет, до этого как-то слышно не было. Теперь она рядом с пассажирским сиденьем, рядом с его Ольгой. Теперь Казанцев понимает: точка невозврата сегодняшнего вечера пройдена. Москвина слышала весь диалог в приоткрытое окно. — Ольга Сергеевна, моё почтение, — новая жертва злости Саши найдена. — Всё забываю вам сказать: я в вашем политехе учиться не хотела, даже не мечтала, в гробу его видела. И если бы не шантаж моего любимого папочки, то всего бы этого не было. А знаете, зачем ему это? Ольга молчала, не решаясь влезть в их семейную драму, о которой узнала минуту назад. — Нет? Я вам расскажу. Ему надо засветиться в Москве, что он такой талантливый, прекрасный и умный, чтоб его туда перевели. Вы думаете, ему ваш город сдался? Или вы? Снова молчание. — Ошибаетесь, — злорадная улыбка появилась на лице девушки. — Я его слишком хорошо знаю. Он свалит, как только его позовут в Москву. И поверьте, вас он не позовёт. Казанцев решил прервать монолог взрослой дочки: резко подошёл, взял Сашу за предплечье. — Прекрати цирк устраивать! И извинись. Девушка извернулась и выдернула руку. — И не подумаю! — Казанцев снова предпринял попытку захвата. — Руку убери! Иначе закричу, скажу, что бьёшь. Не нарушая новой дистанции, Сокол продолжила: — Ольга Сергеевна, а хотите, я угадаю, как вы познакомились? Он вас максимально спас в сложной ситуации по работе, и вы ему остались должны. А потом ещё и ещё. — Замолчи уже! — бросил Вадим, не глядя на неё. — А что, правда глаза режет? — Ключи получишь, когда осознаешь своё поведение. Усмешка. Слишком сильная усмешка слышится в его адрес. Кажется, он не справился в очередной раз со своей дочкой. Отец из него не очень для неё. — Ариведерчи, Вадим Юрьевич, — кажется, в темноте сверкнул тот самый средний палец с характерным жестом. Молчание чересчур неловкое, из которого нет выхода: что ни скажешь — всё равно провал. — Вадим, это правда? — Ольга всё же вышла из машины на обочину. — Про что именно? — Глупый вопрос: тут про всё можно объяснять, и всё равно не получится. — Про всё. — Не так всё должно было случиться, — он точно не ожидал таких последствий. — Я думал, склеится как-то с Сашей. Я тебе её представлю. Не знаю. — Пауза. — Сам не понимаю. — А про знакомство… — ей самой страшно спросить, услышать ответ. — Ты же тогда автобус достал, спас меня. Я парней взамен устроила. — Там правда, но не вся. Сначала да, мне нужна была твоя рабочая поддержка. А потом… — он замолчал, посмотрел на Ольгу. — Я влюбился, как мальчишка. И всё стало от сердца. Искренне. Поздно. Слишком поздняя правда. Она отстранилась, достала телефон и заказала такси. — Оль! Оль! — сделал шаг к ней, она — от него. — Давай я тебя отвезу! Она не обернулась. На удивление быстро приехал таксист, забравший его женщину. Кажется, Вадим Юрьевич переиграл сам себя. — Чёрт. Чёрт.