Сможешь полюбить меня?

Было тихое зимнее утро. Шинсо, потирая глаза, бредёт в школу, скрывая назойливые зевки за шарфом. Мимо бегут ярые энтузиатсы и весельчаки, но есть и те, кто так же как и выше упомянутый парень, бредут без какого-либо удовольствия или воодушевления. Стоило войти в школу, как со всех сторон окружили крики, вопли и болтовня. Ничего нового. Ещё одно серое утро. Шинсо потёр нос пальцем. Всё же юные омеги весьма чувствительны к запахам альф в совём окружении. Да, вы не ослышались, омеги. Шинсо, что не на есть, самый обыкновенный омега. Его запах напоминает ежевику. Правда, он всегда использовал подавители и в школе, кроме нескольких учителей и исцеляющей девочки, никто не знал его вторичный пол. Ближе к четвёртому уроку Шинсо почувствовал влажность внутри своей... кхм... ну все поняли где, и лёгкую, но ощутимую боль в животе. "Нет, почему сегодня?! Течка ведь должна быть только через неделю!" промелькнуло в голове парня. Но уроки пропускать нельзя, так считал Хитоши, а потому остался и решил, что за несколько часов ничего не произойдёт. Однако Шинсо не ожидал того, что течка будет столь интенсивно застилать разум. К шестому уроку Хитоши ушёл из класса но, не выдержав даже дороги до туалета, он шмыгнул в каморку уборщиков. Что и ожидалось от UA, даже такое невзрачное помещение было относительно просторным. Еле дойдя до угла комнаты, Шинсо прислонился к стене и сполз по ней на пол. Тело охватил жар, дыхание стало тяжелее. Шло время, хотя правильнее сказазать ползло как улитка, а состояние только ухудшалось. Хитоши почувствовал, как штаны намокли от смазки и мерзко прилипли к коже. "И почему именно на этой неделе исцеляющая девочка поехала на какие-то курсы?!" В это время у Шинсо должны были быть индивидуальные занятия с Айзавой и тот, подождав пятнадцать минут и не получив ни одного ответа на свои звонки, пошёл искать пропавшего ученика. Ирония ли это судьбы, но Айзава альфа, и он один из тех, кто знает секрет Хитоши, хотя узнал он об этом раньше, чем ему об этом рассказали. Шота ещё после первый трёх тренировок, после которых его ученик уставал, потел и терял часть контроля феромонов, понял, что тот является омегой, но тактично молчал и ничего не спрашивал, до того, как Шинсо сам признался. После первых двух пропущенных тренировок в связи с вторичным полом ученика, Айзаве пришлось даже под смущённый взгляд подопечного узнать расписание его течек, чтобы понимать, когда не стоит беспокоиться о его пропаже. Но ведь сейчас не время... И это смущало учителя больше всего. Петляя между коридорами Айзава резко ошутил приторный запах ежевики. Шинсо! Он...рядом? Нет... Это просто запах сильный. Ненароком заглянув через окошко в двери самого близкого кабинета, Шота заметил, как некоторые ученики закрывают носы, другие убегают в туалет. Не только омеги, но и альфы в юном возрасте подвержены особо сильному влиянию феромонов. Вот он, источник запаха. Сглотнув ком в горле, учитель подал голос. — "Шинсо... Я знаю, что это ты, ты в порядке? Я могу помочь добраться до общежития или медпункта," — хрипло сказал Айзава. Но ответа не было, лишь вздохи, болезненные вздохи. Для Шоты самым большим кошмаром были страдания своих учеников. Признает ли он, что любит их? Возможно вслух такого никогда не случится, но для себя он уже решил сделать всё, на что способен, ради их защиты. Айзава вошёл в помещение, когда закрыл дверь, сжал её ручку и слегка ударился об неё головой, чтобы отвлечься от запаха на лёгкую боль. Глаза быстро привыкли к темноте, и тогда найти Шинсо не составило труда. Подойдя к мальчику, учител потянулся рукой, но этим лишь вызвал сильную дрожь у младшего. Шота всё же приблизился и, немного поправив положение Хитоши, сел за ним, и даже, обхватив того рукой за талию, прижал к своей груди. Айзава отчётливо чувствовал, как сильно промок мальчик. Штаны пропитаны естественной смазкой, а всё остальное тело вспотело от жара. — "Шинсо, успокойся," — сказал учитель, и окутал мальчика своими феромонами. Хитоши вздохнул и, кажется, его дрожь уменьшила амплитуду. Запах кофе, настойчивый, густой. Наверное, возраст сыграл своё, и позволял так свободно контролировать феромоны, их количество и густоту аромата. Шинсо даже позавидовал такой выдержке, но тут же испуганно дёрнулся, когда тёплый язык коснулся его шеи. Парень до конца не принял свою омежью сущность, так что самым страшным для него была метка. Айзава же лишь нежно провёл рукой по животу ученика и продолжил покрывать его шею поцелуями и слюной. — "Шинсо, просто забудь обо мне, расслабься и представь своего любимого человека," — учитель прикрыл глаза Хитоши рукой. — "Прости, я...я не могу сопротивляться... Прошу, не бойся, я не укушу и не изнасилую, но ты слишком притягателен, и я от тебя не могу отлипнуть. Шинсо лишь хмыкнул. В голове младшего пронеслось: "Любимого человека? Зачем мне представлять того, кто рядом со мной?" Хитоши немного поёрзал, но руку учителя от глаз всё же не убрал. Айзава подтянул мальчика так, что выпуклость его штанов упёрлась в мокрую промежность младшего. Ученик тихо промычал. Сейчас учитель напоминал Шинсо собаку: облизывает, не заботясь о том, что слюна уже даже начинает пропитывать воротник рубашки парня, а так же слегка проводит зубами по коже затылка и шеи, но, как и обещал, не кусает. — "Учитель Айзава, вы позаботитесь обо мне?" — спросил Хитоши, но лишь чтобы использовать причуду. — "Да," — спокойно ответил Шота, прекрасно понимая, для чего был этот вопрос. Айзава остановился, а зрачки его побелели. — "Сейчас урок, там никого нет... Пойди в раздевалку 1С класса, там в шкафчике 53 лежит моя спортивная форма, принеси её!" Когда учитель действительно ушёл, Шинсо не сдержал слёз. Что это? Боль? Страх? Разочарование? Всё смешалось в голове. Уткнувшись носом в воротник рубашки, парень еле сдерживал всхлипы. Дверь открылась, учитель вернулся со сменной одеждой. Хитоши забрал её и быстро переоделся, не забыв протереть салфетками зад. (Естественно в это время он заставил Айзаву стоять лицом к двери.) Когда младший закончил, ему в голову пришла мысль: "А что, если учитель оставит метку, но не на пахучих железах? Например, на моей руке... Эта метка заживёт, но никто в школе не поймёт, что я омега. А если по дороге почуят запах Айзавы на мне, то скажу, что в ходе тренировки мы не очень контролируем запахи" — "Учитель..." — мальчик замялся. До выпускного это может быть единственный шанс на... — "Поцелуйте меня!" Выпалил омега. И альфа подчинился. Тёплые, но сухие губы взрослого накрыли мягкие губы подростка. Влажные языки сплелись в неторопливом танце. Хитоши отвлёкся на ощущения и перестал контролировать причуду. Как только это произошло, учитель очень аккуратно и нежно обнял мальчика и отодвинул от своих губ. — "Шинсо, не пугайся, я не злюсь на тебя, и уж тем более не отвергаю. Но пойми: я старше тебя, я твой учитель. Пусть я и поддался на твои феромоны, но пока никого, кроме драгоценного ученика, я в тебе не вижу," — абсолютно спокойно и уверенно сказал Шота. Но Хитоши уцепился за одно важное слово, даже если его сказали машинально. — "Пока? То есть у меня есть шанс?... Есть шанс, что вы полюбите меня?" — хрипло спросил младший. На самом деле он до сих пор был смушён тем, что учитель очнулся раньше, чем ему бы хотелось. Айзава удивился, но в ответ лишь ласково потрепал парня по волосам. — "Эм, укусите меня, пожалуйста..."— решился всё же попросить Шинсо. — Лишь в руку! Временная метка, чтобы никто не понял, что течный омега это я! Тяжело вздохнув, старший поднёс запястье Хитоши к своим губам. Тёплое дыхание защекотало кожу. Затем укус, боль от повреждения и горячая струйка крови, которую быстро слизали и перемотали всё от кисти то локтя, непонятно откуда взявшимся бинтом. У Шинсо перехватило дыхание. В голове промелькнул образ завязывающейся красной нити... нити судьбы. Запах альфы почти что полностью накрыл запах омеги. Теперь до заживления метки никто не учует особенности Хитоши. — "Пока ты снова не промок, я отвезу тебя домой. Уж лучше проведи течку дома, а не в общежитии," — спокойной сказал Айзава и, положив руку на плечо подростка, повёл его на выход. Чем в итоге всё закончилось? Ну... Шинсо от запаха своего (пусть и временного) альфы было куда легче провести течку, болей он практически не чувствовал, хотя выделения наоборот увеличились. Перед мамой ему, конечно, стало стыдно, когда пришлось не только стирать постельное бельё, но и матрас чистить. Айзава в это же время страдал от одиночества. Теперь из-за метки ему хотелось быть рядом со своим омегой, ведь одиночество мальчика передавалось и ему самому. Не возбуждение, а головная боль. Когда течка закончилась и Шинсо вернулся в школу, Айзава наконец расслабился. Тренировки вместе у них продолжались, хотя в первое время учитель раздражался от постоянного смущения своего ученика. Хитоши прилагал немалые усилия, чтобы выполнять задания, данные ему, и не краснеть как рак, но полностью успокоиться он смог только через месяц. Стали они в итоге парой или нет? Не знаю. Моя причуда дана не для того, чтобы лезть в чужие жизни, но моё любопытство, конечно, иногда может нарушить правила и ради вас принебречь конфиденциальностью)