Его Высочество спасает простых людей

      — Приходи ко мне, если приснится плохой сон или просто станет грустно.       Се Лянь улыбнулся Сань Лану и закрыл дверь между их спальнями. К покоям Наследного Принца примыкала маленькая комнатка для личной прислуги. Прежде ею не пользовались: Се Лянь не относился к той категории изнеженных молодых господ, которым среди ночи нужно то попить, то поесть, то зажечь свечу, то погасить. Даже если бы ему что-то понадобилось, он бы не стал беспокоить слуг. Но сейчас комната пригодилась: Се Лянь не хотел отпускать от себя Сань Лана, по крайней мере, в первое время. Для Му Цина же Наследный Принц выбрал комнату рядом с комнатой Фэн Синя. Совершенно одинаковые жилища, с почти одинаковым расположением, никто не почувствует себя ущемлённым… по крайней мере, Се Лянь на это надеялся. Эти двое и так находят слишком много поводов для ссор.       В эту ночь Его Высочество долго ворочался, несмотря на усталость. Настороженно прислушиваясь, он гадал, как там Сань Лан. Уже спит? Или же тихонько плачет под одеялом? Вечером мальчик вёл себя спокойно, даже казался весёлым, но Се Лянь чувствовал, что сердце Сань Лана разрывается от эмоций. Правда, он не мог понять, что это за эмоции, чего в них больше, горечи или гнева. Как Се Лянь ни напрягал слух, ничего не мог уловить в ночной тишине. Пару раз ему мерещилась какая-то возня, но он быстро понял, что этот звук идёт не из комнаты Сань Лана. Должно быть, Фэн Синю или Му Цину не спится. Ох, лишь бы они не затеяли драку посреди ночи! С такими мыслями Наследный Принц погрузился в сон.       Проснулся он от грохота и буквально подпрыгнул на постели. Его глазам предстала странная сцена: пол был залит водой, на полу крутился медный таз, Му Цин потирал ушибленный локоть, а Сань Лан отползал, испуганно глядя на Му Цина. Но это его не спасло.       — Совсем сдурел? Зачем на полу лежишь, как собака?       Му Цин вскочил, схватил таз и снова грохнул его об пол, на этот раз специально. Сань Лан вздрогнул всем телом. Неужели всерьёз поверил, что в него бросят тяжёлый предмет? Учитывая его жизнь до службы у Наследного Принца, он вполне мог предположить худшее.       — Что здесь происходит?       Се Лянь потёр глаза, размял точку между бровей, пытаясь вспомнить, когда у него в последний раз был спокойный день.       — Ваше Высочество, ты сказал, что будешь вставать в то же время, в которое вставал в монастыре. Я пришёл разбудить тебя, принёс воду для умывания и споткнулся об этого…       Му Цин решил не уподобляться Фэн Синю и вовремя захлопнул рот, хотя ругательство так и просилось на язык.       — Сань Лан, — мягко позвал Наследный Принц, — что ты делал на полу?       Мальчик смутился и отвёл глаза. Се Ляню пришлось напрячь слух, чтобы разобрать что-то в неуверенном шёпоте:       — Мне стало одиноко, и я лёг здесь, чтобы быть ближе к гэгэ.       Му Цин закатил глаза.       — Сколько тебе лет, а?       Лицо Се Ляня осветила нежная улыбка.       — В следующий раз не лежи на полу — простудишься, лучше сразу ложись рядом со мной.       Му Цин закатил глаза ещё глубже.       В монастыре Хуанцзи утренняя тренировка проходила до завтрака: двигаться на полный желудок вредно для здоровья. Да и попробуй заставь кучу детей и подростков тренироваться, когда они только что поели. В Императорском дворце Се Лянь не собирался изменять своим привычкам. Пусть он покинул монастырь, его путь самосовершенствования продолжится. Надо будет отгородить часть двора и оборудовать для тренировок, а пока что хватит просто свободного пространства.       Погружаясь в танец меча, Наследный Принц забывал обо всём остальном. Самосовершенствование потому и зовётся самосовершенствованием, что, помимо помощи другим, оно позволяет познать себя, перешагнуть свои пределы. Се Ляню нравилось чувствовать каждую мышцу своего тела, находя баланс внутри себя, он будто находил связь со всем миром сразу. За это он был бесконечно благодарен Наставнику… Но теперь у Се Ляня собственный путь. Фэн Синь и Му Цин тоже давно вышли из того возраста, когда для самосовершенствования нужен старший, что будет направлять, объяснять техники и контролировать ученика. Все они вполне могли совершенствоваться дальше самостоятельно, следуя каждый своему пути.       Остановившись передохнуть на минуту, Се Лянь заметил крем глаза какое-то движение. Фэн Синь и Му Цин отрабатывали приёмы рукопашного боя друг на друге, разумеется, и Се Лянь слышал их за своей спиной. А в стороне одиноко тренировался, то есть пытался тренироваться Сань Лан. Ребёнок подобрал где-то палку и размахивал ею, подражая движениям Се Ляня. Несколько минут Наследный Принц наблюдал за ним, поначалу с умилением, затем с интересом.       — Сань Лан, подойди.       Мальчик так увлёкся, что даже не почувствовал взгляд Се Ляня, а когда понял, что его заметили, то спрятал палку себе за спину. Смущённый и слегка испуганный, он нерешительно приблизился. Но ругать его никто не стал.       — Такой должна быть твоя стойка. Когда стоишь на прямых ногах, легко потерять равновесие. На полусогнутых ты словно дерево, что покачивается и гнётся под порывами ветра, но крепко держится корнями.       Глаза Сань Лана широко распахнулись. Ещё не веря до конца своему счастью, он принял верную стойку.       — Твоё оружие, твой локоть, твоё колено и ступня должны находиться на одной линии, — называя часть тела, Се Лянь касался её ножнами меча и приводил в правильное положение. — Теперь сделай шаг вперёд. Шаг назад. Нет, не прыгай — скользи по земле. Не забывай про стойку. Ещё раз!       Увидев, что Его Высочество обучает Сань Лана, Фэн Синь и Му Цин заинтересовались. Они так и не выяснили, кто из них сильнее в бою, когда не пользуется левой рукой, вместо этого оба стали внимательно наблюдать за первой тренировкой Сань Лана.       — Он схватывает на лету! — сказал Фэн Синь.       — Если не будет лениться, из него выйдет толк, — признал Му Цин. — И не хвали его так громко, а то загордится.       Но Сань Лан даже не слышал слов Фэн Синя: он был полностью поглощён тренировкой. Мышцы ног уже ныли с непривычки, но Сань Лан всё равно сохранял стойку.       — Отлично!       У Сань Лана получилось сделать правильный замах, палка встретилась с ножнами меча Наследного Принца.       — Повторим ещё десять рез и перейдём к другому удару…       Се Лянь чувствовал небывалый прилив сил. Оказывается, учить кого-то другого так увлекательно! Он уже предвкушал, как весь день проведёт с Сань Ланом, но его неожиданно прервали.       — Этот слуга приветствует Наследного Принца!       Вот так, нараспев говорят евнухи, что привыкли к дворцовым церемониям. Обернувшись, Се Лянь узнал в неожиданном посетителе одного из приближённых слуг отца-императора.       — Его Величество послал этого слугу за Вашим Высочеством, — сказал евнух.       Се Лянь, удивился, но отказать отцу-императору не мог.       — Конечно, я…       — Ваше Высочество!       Му Цин подошёл к нему и тихо произнёс:       — Скоро начало утренней аудиенции, если Его Величество зовёт тебя сейчас, значит, он хочет, чтобы ты на ней присутствовал.       Каждое утро Сын Неба встречается с чиновниками для обсуждения текущих дел. Се Лянь помнил, как в детстве просился на аудиенцию из любопытства, но отец всегда отказывал, и маленький Се Лянь обижался на него. Сейчас он понимал, что государственные дела — не развлечение для ребёнка. Но отец позвал его, прекрасно зная, что «Дао дэ цзин» Се Лянь знает лучше, чем «Беседы и суждения».       — На всякий случай я подготовил подобающую одежду, — продолжил Му Цин.       Се Лянь только сейчас сообразил, что будет неуместно идти на утреннюю аудиенцию в белых монашеских одеждах.       — Я переоденусь и пойду к отцу-императору, — сказал Се Лянь евнуху.       — Этот слуга просит Ваше Высочество поспешить.

***

      Когда Се Лянь вошёл в кабинет Императора, слуги разглаживали последние складки на роскошных одеждах Сына Неба. Кто-то подал императорский венец с девятью нитями нефритовых бусин. Се Лянь подумал, что надевать церемониальные одежды каждый день нет смысла, но промолчал.       — Вот так твой отец готовится к утренней аудиенции, — сказал Император, увидев сына. — Может показаться, что всё это излишне, но поставь себя на место чиновников. Каким они должны видеть правителя своей страны?       — Величественным, — вынужден был признать Се Лянь.       Император — Сын Неба, нельзя позволять чиновникам забывать об этом.       — Одежды Наследного Принца идут тебе куда больше, чем одежды монаха.       Се Лянь растерялся. Эти слова были похвалой? Следует ли поблагодарить? Пока Се Лянь пытался понять, что именно чувствует, отец легонько похлопал его по плечу и сделал знак следовать за собой. Из кабинета они вышли в зал, где Императора уже ожидали придворные, и Се Лянь невольно вздрогнул от хора голосов:       — Приветствуем Императора! Десять тысяч лет жизни Императору!       Чиновники опустились на колени. Будто не замечая их, отец поднялся на возвышение и занял своё место на золотом троне. Он смотрел на своих чиновников, нефритовые бусины не позволяли поднять взгляд к потолку, отвлечься. Смысл венца на самом деле не в том, чтобы выделить одного человека среди прочих, а в том, что правителю следует сосредоточиться на главном. Се Лянь остался стоять у подножья трона, ошеломлённый и восхищённый. Его Высочество никогда не видел своего отца-императора таким.       Тут кто-то заметил Се Ляня и, что ещё сложнее, узнал его.       — Наследный Принц! — разнёсся по залу удивлённый вздох.       Чиновники привыкли быстро ориентироваться в обстановке и приспосабливаться к переменам.       — Приветствуем Наследного Принца! — провозгласили они хором.       — Сын мой, — позвал Император. — Иди сюда, займи своё место.       Се Лянь нервно сглотнул, но всё же сделал первый шаг. Мог ли он подумать, что это будет так тяжело — преодолеть ступени, отделяющие его от трона? Спиной Се Лянь чувствовал множество взглядов. Они наблюдают за каждым шагом, оценивают Наследного Принца, о котором ничего толком не знают. Каким чиновники видят его? Се Лянь не знал даже, каким хочет видеть сам себя! Он встал сбоку от трона… Здесь его место? И всегда было? Он Наследный Принц… Быть может, его путь самосовершенствования начинается отсюда?       — Можете встать, — милостиво разрешил Император и дал своим чиновникам время, чтобы подняться с колен. — Чжэнь получил доклад о наводнении в Хэнани. Первый министр, что известно о ситуации?       — Ваше Величество, — названный чиновник сделал шаг вперёд, — река изменила русло, шесть деревень полностью разрушены, сотни человек погибли, не менее трёх тысяч лишились крова. Этот чиновник предлагает незамедлительно направить помощь пострадавшим и перебросить в Хэнань дополнительные войска для подавления возможного бунта.       Войска? Бунт? Зачем вообще говорить об этом, когда помощь несчастным, что остались без дома, ещё не оказана? Разве это не пустая трата времени?       — Министр доходов, каково состояние государственной казны сейчас? Сколько денег и зерна мы сможем выделить для жертв наводнения? — спросил Император.       — Ваше Величество, только что завершился сбор налогов, казённые амбары полны и серебра в казне достаточно для оказания помощи… Но этот чиновник хотел бы задать вопрос…       Министр доходов повернулся к другому чиновнику, который с самого начала обсуждения старался слиться с обстановкой.       — Пять лет назад Министерство доходов выделило немалую сумму на строительство дамбы, которая должна была защищать от частых наводнений как раз пострадавший регион. Министр общественных работ, так почему же дамба не выдержала?       Осознав, что выхода нет и ему всё же придётся ответить, Министр общественных работ откашлялся и заговорил:       — Знаком ли многоуважаемый Министр доходов с устройством дамбы? Пять лет — долгий срок. Дворец может и пять сотен лет простоять на одном месте, но дамба постоянно подвергается воздействию бурных вод и…       — Но деньги на ремонт дамбы выделялись в последний раз в прошлом году!       Было заметно, что Министр общественных работ едва не выругался, в то время как Министр доходов продолжал наступать на него, возмущённо тряся седой бородкой. Подключились и их помощники, за минуту торжественная тишина сменилась звуками горячего спора. «Как на базаре!» — подумал Се Лянь и с надеждой взглянул на отца-императора. Почему он не остановит их? Почему не предложит решение?       — Наводнение — это стихийное бедствие! — Министр общественных работ сорвался на крик. — Стихийное бедствие! Воля Небес! В этом году кто-то пострадал от наводнения, в следующем от засухи, это неизбежно!       — Достаточно.       Император не повышал голоса, но почему-то все чиновники мигом затихли. Нефритовые бусины качнулись, когда Сын Неба повернул голову и обратился к Се Ляню:       — Что думает Наследный Принц?       Се Лянь думал, что все эти люди ему не нравятся, и недоумевал, почему отец-император не принимает решений самостоятельно. Зачем обсуждать каждый шаг с этим сборищем базарных торговок? Но, естественно, вслух даже Наследный Принц таких речей произнести не мог.       — Министр общественных работ прав, наводнение — это стихийное бедствие.       Министр общественных работ бросил торжествующий взгляд на своего оппонента, а Министр доходов тихонько вздохнул. Он большего ожидал от Наследного принца…       — Однако…       Все чиновники мигом насторожились, у Министра общественных работ появилось плохое предчувствие.       — Наши предки научились обрабатывать землю, строить оросительные каналы и дамбы, чтобы не зависеть от капризной стихии. Мы не можем предотвратить бедствие, но в наших силах сделать ущерб минимальным, как оказывая помощь пострадавшим, так и совершая приготовления наперёд. Не для того ли создана система чиновничества, чтобы защищать народ от бедствий, как природных, так и рукотворных? Отец-император, ваш сын считает, что первым делом нужно выделить зерно и построить дома для беженцев.       — Министр доходов, завтра на утренней аудиенции вы представите план распределения помощи, — сказал Император. — Назначьте ответственного чиновника, он должен быть готов незамедлительно отправиться в путь.       — Да, Ваше Величество! — отозвался Министр доходов.       — Кроме этого, — снова заговорил Се Лянь, — следует направить в Хэнань независимого чиновника, который проверит, как строилась и ремонтировалась дамба. Связаны тяжкие последствия с небывалой силой наводнения или же чем-то ещё?       Министра общественных работ прошиб холодный пот. Наследный Принц даже на расстоянии чувствовал его нервозность.       — Главный цензор слышал Наследного Принца? — спросил Император.       Незнакомый Се Ляню чиновник вышел вперёд и поклонился.       — Проверяющий прибудет на утреннюю аудиенцию завтра и, получив подтверждение своих полномочий, сразу же отправится в Хэнань.       Видя, что у Се Ляня закончились предложения, Император заговорил сам:       — Военное министерство должно выбрать командира для охраны лагерей беженцев. Перебросьте тысячу солдат из соседних провинций. От всех чиновников, назначенных для борьбы с последствиями наводнения, Чжэнь завтра ждёт планы их работы. Какие ещё вопросы мы должны обсудить сегодня?       В начале аудиенции Се Лянь недоумевал, почему отец-император всё время спрашивает чиновников о положении дел, назначает ответственных, а не контролирует всё сам. Признаться, Се Лянь даже чувствовал лёгкое разочарование. Разве так должен поступать Сын Неба? Но через два часа от наивных представлений Наследного Принца об управлении государством не осталось и следа. Такой объём информации просто невозможно держать в голове! Мудрость правителя не в том, чтобы всё взвалить на свои плечи, а в том, чтобы назначить на правильные должности правильных людей.       Когда отец-император объявил об окончании аудиенции, Се Лянь уже чувствовал, будто его мозг сейчас взорвётся. А ведь ему даже не приходилось носить тяжёлый венец с вечно звенящими бусинами. В кабинете отец-император с явным облегчением снял головной убор и потёр ноющие виски. Се Лянь понимал, что ему требуется отдых, но промолчать не мог. Он же Наследный Принц!       — Отец-император, вашему сыну кажется… нет, ваш сын уверен, что Министр общественных работ или кто-то из его людей нечист на руку!       Этот бегающий взгляд… Се Лянь не мог ошибиться! Но отец-император только устало вздохнул.       — Чиновник от цензората всё проверит. Вероятно, деньги, выделенные на ремонт дамбы, осели в карманах чиновников из Министерства общественных работ.       — Но ведь коррупция в стенах Министерства не могла появиться в одночасье. Так почему Министр общественных работ всё ещё занимает свою должность? — Се Лянь всё сильнее распалялся, не понимая, как отец-император может оставаться спокойным, пока у него под носом разворовывают казну.       — Потому что за его спиной стоит влиятельный клан.       Император мысленно напомнил себе, что терпение — высшая добродетель. Ну почему этот ребёнок всегда такой?!       — Нельзя отстранять чиновника от должности без веских доказательств, — пояснил Его Величество. — Если мы с тобой не будем соблюдать законы государства Сяньлэ, то зачем всем остальным это делать?       — Но… — Наследный Принц искал аргументы, но находил лишь горечь и ужасное чувство бессилия. — Разве можно закрывать глаза на воровство?       Император вздохнул. Терпение. Он сам когда-то был пылким юношей.       — Ты сегодня правильно сказал про стихийные бедствия: не в наших силах их предотвратить, но мы можем попытаться снизить ущерб. Когда начинается дождь, бесполезно кричать в Небеса, чтобы он остановился, лучше спрятаться под зонтом. Человеческая жадность — это стихийное бедствие, её не победить и не искоренить, а вся государственная власть — зонт, которым мы прикрываем наш народ.       — В таком случае всегда будут те, кто вымокнет до нитки, — произнёс Се Лянь.       Некоторое время Император смотрел на него взглядом, в котором раздражение смешивалось с восхищением, а усталость с гордостью. Но секунду спустя все эти чувства исчезли: Сын Неба лучше прочих умел держать лицо.       — Тебе ещё многому предстоит научиться, сын мой.       Се Лянь понял, что на этом разговор окончен. Каждый остался при своём мнении, но всё равно Се Ляню казалось, что этот спор как будто сблизил его с отцом. Это так странно, обсуждать с ним какое-то вещи, не переходя на личности…       — Ты сегодня ещё не выражал почтение матушке. Почему бы нам не навестить Её Величество вместе перед тем, как браться за доклады чиновников?       Только сейчас Се Лянь обратил внимание на высокую стопку докладных записок на столе Императора. Неужели отец выполняет такой объём работы каждый день? Легче сто раз переписать «Дао дэ цзин»!       — Кстати, ты позавтракал перед утренней аудиенцией?       Се Лянь не успел ответить: за него это сделал его желудок, решивший громким урчанием выразить свой протест. Наследный Принц покраснел в смущении, а Император по-доброму рассмеялся. К собственному удивлению, Се Лянь на него совсем не обиделся.

***

      Когда Император и Наследный Принц прибыли во Дворец Цифэн, Императрица уже ожидала их.       — Ты не слишком утомился? — она сразу же бросилась к Се Ляню. — Государственные дела — это так тяжело.       — Именно поэтому я должен помогать отцу-императору, — ответил Се Лянь.       — Нашему сыну ещё многое предстоит узнать, но он делает успехи, — сказал отец, и матушка заулыбалась.       Се Лянь знал, что это было сказано для спокойствия государыни и на самом деле отец не слишком доволен им сегодня, но всё равно простая похвала согрела сердце.       — Наверное, вы проголодались, идёмте за стол, — позвала Императрица и добавила, — сегодня будет особое блюдо.       Се Лянь вопросительно посмотрел на отца, а тот пожал плечами: он тоже не знал, о каком особом блюде речь. Его Высочество сейчас готов был съесть и особое блюдо, и простое, поэтому с радостью последовал за матушкой.       «Когда мы в последний раз собирались втроём за одним столом?» — подумал Се Лянь. Во время редких визитов во дворец он делил трапезу с матушкой, а отец, как правило, был занят государственными делами. Се Лянь думал, что это лишь отговорки и на самом деле отец просто не хочет его видеть. Наследный Принц признал в глубине души, что был не очень умным ребёнком…       Императрица тоже была счастлива, что и сын, и муж рядом с ней. Забывая о себе, она поворачивалась то к одному, то к другому, чтобы положить им на тарелки что-нибудь вкусное. Се Лянь отдал должное разнообразным закускам, но суп не доел, чтобы оставить в животе место для неизвестного пока особого блюда. Императрица буквально засияла, когда служанка подала это блюдо… которое очень странно пахло.       — Я сама приготовила! — с гордостью объявила государыня.       Брови Се Ляня удивленно взлетели на лоб. Прежде матушка не увлекалась кулинарией. Не то чтобы это занятие считалось недостойным женщины благородного происхождения. Напротив, жены и дочери в богатых семьях Сяньлэ находили приготовление пищи полезным и интересным развлечением. Но Се Лянь просто не мог представить свою матушку на кухне с подвязанными рукавами!       — Зачем же так утруждать себя?       Император смотрел на супругу с такой нежностью и благодарностью, что она покраснела, как юная девушка.       — Мой возлюбленный муж и драгоценный сын трудятся в поте лица ради страны и народа, если я могу сделать для вас хотя бы такую малость, я готова хоть каждый день угощать вас новыми блюдами. Мне даже понравилось готовить, это очень интересно!       Особое блюдо, тем временем, оказалось на столе. Вид у него был не менее странный, чем запах.       — Матушка, а что это? — осторожно спросил Се Лянь.       — Я назвала это блюдо «Тушёная свинина бесконечной доброты», — ответила Императрица. — Следовать рецепту скучно, поэтому я решила придумать что-то своё.       Её Величество была весьма горда собой. Его Высочество же разглядывал содержимое своей тарелки и не узнавал в нём тушёную свинину. Под определённым углом оно кажется фиолетовым…       — Моя возлюбленная супруга столь же талантлива, сколь и прекрасна!       Кажется, отцу-императору тушёная свинина бесконечной доброты понравилась. Действительно, не стоит судить по внешнему виду. Се Лянь взял палочками большой кусок и отправил в рот… Кажется, все четыре года в монастыре он самосовершенствовался ради того, чтобы в этот момент сохранить лицо. Се Лянь прожевал то, что было у него во рту, проглотил и даже улыбнулся матушке. Император, тем временем, ел с аппетитом. Приглядевшись, Се Лянь убедился, что отец не заставляет себя: ему правда нравится особое блюдо. Воистину, любовь творит чудеса!       — Государыня заботится о нас не покладая рук, — Император продолжал совершенно искренне превозносить свою жену, а та смущённо улыбалась в ответ.       Се Лянь давно не видел их в такие моменты, давно не вспоминал, как же сильно его родители привязаны друг к другу.       — Что бы мы делали без матушки?       Наследный Принц тоже был абсолютно искренен. Матушка не умеет готовить, но это, пожалуй, единственное, к чему у неё нет таланта.       — Ну что вы! — государыня так расчувствовалась, что ей пришлось достать шёлковый платочек и промокнуть влажные уголки глаз. — Кто позаботится о муже, если не жена, и о сыне, если не мать? У тебя пока нет своей жены, поэтому матушка будет стараться за двоих! Твоему дворцу не хватает женской руки…       — Ну это легко исправить, — заметил Император.       Се Лянь подавился чаем, даже четыре года самосовершенствования его не спасли.       — Отец-император, ваш сын ещё молод для женитьбы!       — Кто говорит об официальной женитьбе прямо сейчас? Ты мог бы взять наложницу.       — И подарить нам внуков, — тут же подхватила государыня.       Пока они не начали строить планы, Се Лянь поспешил вмешаться. Он встал и почтительно поклонился родителям.       — Отец, матушка, ваш сын рос, видя перед собой пример союза, благословлённого Небесами. Для себя я бы хотел того же, но пока не встретил человека, к которому у меня возникло бы такое глубокое чувство. А до этого момента позвольте мне соблюдать обеты, данные в начале пути самосовершенствования.       Государь и государыня переглянулись и кивнули. Разве могли они возразить, если сын хочет следовать их примеру? Они познакомились, когда Император ещё был Наследным Принцем. Лишь раз увидев свою будущую супругу, он заявил родителям, что женится только на ней, и вот уже двадцать лет хранил верность одной-единственной женщине, как в своих мыслях, так и в своей опочивальне. Ради уважения к традициям во дворец принимали наложниц, но Его Величество не посещал их покои. Девушки жили пару лет в роскоши Императорского дворца, а потом получали богатое приданое и хороших женихов. У императорской четы не было детей, кроме Се Ляня, но их это не особенно огорчало. Ну а те чиновники, которые позволяли себе намекать, что для надёжности Его Величеству нужно ещё несколько сыновей от наложниц, быстро попадали в немилость.       Се Лянь действительно восхищался крепким браком своих родителей и надеялся, что однажды и его Небеса благословят. Он знал, что есть даосские школы, не требующие от своих адептов сохранения непорочности. Наоборот, поиск партнёра на тропе самосовершенствования, родственной души в этом мире считается важной задачей. Однажды Се Лянь заключит такой же прочный союз, как у его родителей… Но пока ему не до этого! Наследный Принц ушёл из монастыря, вернулся во дворец, где на него свалилась куча обязанностей. Прямо сейчас он не хотел взваливать на себя ещё и ответственность за семью.       Была и другая причина, которую сложнее объяснить царственным родителям. Юность Се Лянь провёл в монастыре, редко спускаясь с горы. Его путь самосовершенствования запрещал не только плотские утехи, но даже мысли о них. Наставник учил Се Ляня противостоять женским чарам, да и сам Се Лянь, в отличие от некоторых шисюнов и шиди, не грезил теплом женских объятий, его мысли были полностью заняты самосовершенствованием. В общем, Наследный Принц не знал, с какой стороны подступиться к вопросу о браке, его собственные тело и разум совершенно не подталкивали Се Ляня на этот путь.       — Сын мой, почему ты не ешь? — голос Императрицы прервал размышления Наследного Принца.       — Матушка, я уже наелся, — Се Лянь положил палочки. — Слишком много есть вредно для здоровья.       — И то верно, — согласилась Императрица. — Но я приготовила много тушёной свинины бесконечной доброты, пришлю её в Восточный дворец, чтобы ты мог угостить милых мальчиков, что так верно тебе служат.       Се Ляню ничего не оставалось, кроме как поблагодарить матушку за щедрость.

***

      Наследный Принц вернулся в Восточный дворец уже под вечер. После обеда он провёл несколько часов в кабинете Императора, разбирая докладные записки чиновников. Отец учил Се Ляня, как с первых иероглифов распознавать действительно важные документы и как писать короткие, но ёмкие резолюции. И хоть Его Величество старался объяснять всё подробно, проявляя чудеса терпения, Се Лянь вышел из его кабинета с мыслью, что упустил в своём самосовершенствовании нечто важное. Он помнил наизусть «Дао дэ цзин», но не знал, чем озимая пшеница отличается от яровой. Признаться, с тех пор, как Его Высочество спустился с горы и вернулся в мир, он чувствовал себя растерянным…       Но все тяжёлые мысли улетучились, как только он увидел Сань Лана, тренировавшегося во дворе. За день мальчик неплохо освоил движения, что Се Лянь ему показал. Размахивал он уже не палкой, а свежевыструганным деревянным мечом. Се Лянь снова подумал, как же сильно ему повезло с Фэн Синем и Му Цином и как хорошо, что они приняли Сань Лана, пусть и не говорят этого вслух.       — Гэгэ!       Сань Лан бросился было к нему, чтобы обнять, но остановился, соединил руки перед грудью, держа меч клинком вниз, и отвесил почтительный поклон.       — С возвращением, Ваше Высочество!       Се Лянь рассмеялся, и этот смех, как вода, смыл с его души усталость. Несколько дней назад Сань Лан свалился Се Ляню на голову, а потом вцепился в него, как репей. Чужое дитя почему-то стало для Се Ляня родным. Не как собственная плоть и кровь, нет… Наследный Принц чувствовал связь между ними, хоть и не мог объяснить себе её природу.       — Кто научил тебя этому? — спросил Се Лянь.       — Му Цин. Он сказал, если уж я теперь состою на службе у Вашего Высочества, мне нужно соответствовать. А Фэн Синь дал мне этот меч и велел сто раз повторить удар, который ты мне показал. Я повторил сто раз до обеда и ещё сто раз после обеда.       — Ты молодец, — Се Лянь ласково похлопал его по макушке. — Повтори ещё пару раз, вымой руки и иди ужинать.       Наследный Принц вошёл во дворец, намереваясь поблагодарить Фэн Синя и Му Цина за то, что они были добры к Сань Лану, но застал странную сцену. Фэн Синь и Му Цин стояли над коробом для еды и молча буравили его взглядом.       — В чём дело? — поинтересовался Се Лянь.       — Это прислали из Дворца Цифэн, — Фэн Синь показал на короб, от которого исходил столь хорошо знакомый Наследному Принцу запах.       Се Лянь потёр точку между бровей. Он уже было обрадовался, что матушка забыла о своей милости.       — Это тушёная свинина бесконечной доброты.       — Что? — хором переспросили Фэн Синь и Му Цин.       — Тушёная свинина… В общем, это блюдо, приготовленное руками Императрицы. Му Цин, поставь его на стол вместе с остальной едой.       Наследный Принц решил, что совместные ужины должны стать доброй традицией Восточного дворца. Так Се Лянь, Фэн Синь, Му Цин и Сань Лан сохранят связь между собой, станут узким кругом настоящих товарищей. В Запретном городе вокруг Наследного Принца будет много людей, Восточному дворцу точно понадобится дополнительная прислуга: было бы жестоко оставлять всё на одного Му Цина, пусть даже ему помогает Сань Лан. К тому же, Се Лянь не хотел, чтобы Му Цин навсегда оставался тем, кто делает уборку и стирает одежду. Се Лянь Наследный Принц, ему нужны доверенные лица, которые смогут не только защищать его и заботиться о его нуждах, но и давать советы.       Пока что это лишь очертания планов на будущее, но начало Се Лянь хотел положить сегодня, и щедрый подарок Императрицы был ему на руку… Вот только, когда все собрались за столом, Наследный Принц засомневался насчёт тушёной свинины бесконечной доброты. На месте своих приближенных он бы после такого подарка навсегда покинул дворец. Но, с другой стороны, милостью Императрицы нельзя пренебрегать…       — Я могу сам это съесть.       Се Лянь вздохнул, сдаваясь. Он должен заботиться о своих приближённых, верно?       — Ваше Высочество, лучше я, — Фэн Синь вызвался пожертвовать собой ради господина.       — Если разделить на троих, получится не так уж много, — заметил Му Цин. Он не посчитал Сань Лана, решив, что для взрослых тушёная свинина бесконечной доброты безопаснее, чем для ребёнка.       — Это моя матушка готовила, значит, я должен взять на себя… Сань Лан?!       Проследив за ошалелым взглядом Се Ляня, Фэн Синь и Му Цин замерли с открытыми ртами. Сань Лан уплетал тушёную свинину бесконечной доброты за обе щёки. Заметив, что на него все смотрят, мальчик перестал жевать.       — Я опять неправильно ем?       Должно быть, Му Цин всерьёз взялся учить его этикету.       — Сань Лан, милый, — осторожно позвал Се Лянь, — тебе нравится это блюдо?       — Ага! — мальчик радостно закивал. — Её Величество так добра к нам!       — Если хочешь, можешь и мою порцию съесть, — Му Цин пододвинул к нему тарелку.       — И мою, — Фэн Синь с явным облегчением поступил также.       — Вы точно не будете? — спросил Сань Лан.       — Точно-точно! — заверили его все хором, а Се Лянь ещё прибавил:       — Ты растёшь, тебе надо кушать как следует.       Вообще-то они все ещё росли, но Наследный Принц решил опустить этот момент. Он уж как-нибудь вырастет на обычных блюдах с дворцовой кухни.       — Сань Лан, ты умеешь читать и писать? — спросил Се Лянь, когда все насытились и спокойно пили чай.       — Знаю только несколько иероглифов, — Сань Лан явно смущался своих пробелов в знаниях. — Матушка учила меня, пока была жива…       Но потом она умерла. Се Лянь не стал заставлять ребёнка говорить это вслух… Но не все в Восточном дворце могли похвастаться такой тактичностью.       — Твоя мать была грамотной? — удивился Фэн Синь.       Му Цин закатил глаза и от души пнул его под столом. Но Сань Лан не из тех людей, кто навечно остаётся прикованным к своей боли. Он скорбел о матери в сердце и с радостью вспоминал тепло, которое она ему подарила.       — Да, а ещё она очень хорошо готовила, прямо как матушка Его Высочества. Пока мама была с нами, она не позволяла старшим братьям задирать меня, а отец меньше пил, чем сейчас.       Снова Се Лянь буквально чувствовал кожей, как Сань Лану стыдно. Его семья не пережила смерть матери. Се Ляню было бесконечно жаль, что эта трагедия разрушила жизнь Сань Лана, но он понимал, что соболезнованиями ничего не изменит. Зато в его силах дать Сань Лану лучшую жизнь.       — С завтрашнего дня в Восточный дворец будет приходить учитель и заниматься с тобой.       Сань Лан резко поднял голову. Он ещё не до конца верил своему счастью, но его глаза, чёрный и алый, уже светились восторгом.       — Правда? Я буду учиться?       — Не только ты, — ответил Се Лянь. — Тебе нужно освоить чтение и счёт, а мне — принципы управления государством. Фэн Синь, Му Цин, я надеюсь, что мы с вами будем учиться вместе.       — Я скоро догоню вас! — воскликнул Сань Лан, пока Фэн Синь и Му Цин пытались осознать то, что сейчас услышали.       Они станут товарищами Наследного Принца по учёбе, им передадут мудрость знаменитые учёные! Даже Фэн Синь, родившийся в благородной семье, не мог о таком мечтать, не говоря уже о Му Цине.       — Не сомневаюсь в тебе, — ответил Се Лянь Сань Лану. — Но и мы будем стараться изо всех сил.       Наследный Принц посмотрел на всех своих товарищей и мысленно кивнул самому себе. Люди, что находятся сейчас в этой комнате… Се Лянь не зря выбрал их, а они выбрали его.       — Я рассчитываю на каждого из вас, — сказал Его Высочество.       Даже Фэн Синь, что следовал за Се Лянем с детства, ни разу не слышал, чтобы он говорил так торжественно, говорил… как Наследный Принц. В этот момент они поняли то, что Се Лянь уже определил для себя: Фэн Синь — больше, чем телохранитель, Му Цин — больше, чем слуга, Сань Лан — не просто сирота, которого Наследный Принц подобрал из жалости, уже нет. Прежде Се Лянь называл их своими друзьями, и он не шутил. Но есть и иная связь, для Запретного города, возможно, более важная. Они — люди Наследного Принца.       — Ваше Высочество!       — Не-не-не! — Се Лянь замахал руками, как только остальные повскакивали со своих мест. — Кто встанет на колени, тот мне больше не друг!       Вот этого Се Лянь никогда не понимал и никогда не поймёт. Сегодня на утренней аудиенции он видел, что многим пожилым чиновникам сложно преклонять колени, а потом подниматься. Пусть его приближённые пока не страдают артритом, всё равно Се Лянь собирался беречь их колени.       — Гэгэ, у меня есть к тебе просьба, — вдруг произнёс Сань Лан.       — Ты ещё за предыдущую милость не поблагодарил, — зашипел на него Му Цин. — И вообще, сколько раз тебе повторять, что Его Высочество нельзя называть «гэгэ»?       Се Лянь понимал: если ребёнку всё разрешать, он не вырастет достойным человеком. Но раз Му Цин взял на себя роль строгого наставника, Се Ляню не обязательно быть строгим, верно?       — Чего ты хочешь, Сань Лан? — спросил Наследный Принц.       — Ваше Высочество, я прошу вас дать мне новое имя. Теперь я не часть своей родной семьи, я следую за вами и буду следовать до самой смерти. Я хочу взять новую фамилию, а настоящего имени у меня никогда не было. Прошу вас, Ваше Высочество!       Сань Лан смотрел на своё земное божество с надеждой и бесконечным обожанием, детское сердце трепетало от счастья. Вчера, когда Его Высочество вернулся и рассказал Фэн Синю о договоре, Сань Лан всё слышал, притаившись за дверью, от первого и до последнего слова. Сань Лану было стыдно подслушивать, и он поклялся себе, что это будет его первый и последний нечестный поступок на службе у Наследного Принца. Отец отказался от него и продал первому встречному… Эта новость совсем не разозлила Сань Лана. Хоть его жизнь стала предметом торга на бумаге, он чувствовал, будто сбросил тяжёлые оковы. Остановив падение в день торжественного шествия, Наследный Принц подарил ему крылья.       Не зная о буре эмоций в душе ребёнка, Наследный Принц глубоко задумался. Сань Лану действительно нужно имя, и Се Лянь прекрасно понимал его желание сменить фамилию. Мысленно Его Высочество ругал себя, что не озаботился этим вопросом раньше. Времени на размышления не осталось, и он просил подсказку у судьбы. Взгляд упал на нефритовую подвеску, что Сань Лан получил в подарок от государыни и теперь не снимал с пояса. На ней был цветок, очень искусно вырезанный, как настоящий, с нежными лепестками и ажурными листьями. Се Лянь посмотрел в окно. Солнце медленно клонилось к контурам крыш столицы Сяньлэ. Вчера Наследный Принц увидел этот город с другой стороны, но не перестал его любить. Даже в грязи трущоб может вырасти прекрасный цветок, достаточно лишь прижать его к груди, согревая теплом своего сердца, чтобы он расцвёл…       — Му Цин, — позвал Се Лянь.       — Да, Ваше Высочество?       — Завтра сходи в управление дворца, пусть они запишут в свои бумаги моего личного слугу по имени Хуа Чэн.