Game of madness

Девять дней. Джейк жил, как всегда. Университет — лекции, лабораторные, сессия вот-вот.Ходил по тем же улицам, пил кофе в том же месте. Всё было… нормально. Но в какой-то момент он начал оборачиваться. Не резко. Не потому что видел кого-то. Просто… казалось, что за спиной кто-то есть. Ничего странного. Может, нервы. Может, напряжение из-за учёбы. Он не говорил об этом никому. Даже брату.

***

Сегодняшний день был из таких же — обычных. Он вернулся домой около шести. Купил то, что просила мама: масло, хлеб, немного фруктов. Вечер опускался медленно. Сначала воздух стал чуть плотнее, потом окна начали зеркалить улицу. Он сидел в комнате, пролистывая материал для зачёта, когда услышал, как входная дверь щёлкнула. Он посмотрел на часы — чуть позже восьми. Он встал, прошёл по коридору и уже хотел спуститься, но услышал голоса на кухне. Мамин — тихий, почти шёпотом. И голос отца — ровный, сдержанный, как всегда, когда он не хотел пугать, но сам был напряжён. Он не спустился. Остался на повороте лестницы, в полутени. И услышал. —Что-нибудь изменилось? — спросила мама. —Есть сдвиг. Сегодня говорили с его людьми. — ответил отец. —Не напрямую, но Тэук дал понять, что встреча возможна. Скоро. Молчание. Только шорох стакана о стол. —Ты уверен, что это не ловушка? —Я уверен, что он пока не хочет скандала. Но… не исключаю, что это последняя возможность решить всё до того, как он начнёт действовать всерьёз. Тэук может и наплевал, но его сын молчать не будет. —А долг? —Часть возвращена. Ещё часть… будет через неделю. Пауза. —Если всё успею — возможно ничего не случится. Если нет... Голос отца стал тише. Почти глухой: —Тогда вы с Джианом и Джейком должны быть не здесь. Мама глубоко вдохнула. —Ты снова об этом? —Не “снова". — твёрдо сказал Ёнсу. —Я знаю, на кого Хисын положил глаз, Тэук сказал,дабы я следил за младшим сыном лучше... Джейк может стать жертвой этого психопата. —И ты думаешь, уехать — это защита? —Временная. Пока я не решу это с ним. Наступила тишина. Такая, от которой хочется выйти из дома, просто чтобы дышать. —Они ведь ничего не знают. — наконец сказала мама. —И не должны. Не сейчас. Не когда... всё так близко к концу. Джейк отпрянул от перил, сердце стучало глухо, будто внутри груди был пустой ящик. Он не знал всех деталей. Но имя “Тэук” и "Хисын" он запомнил. И тон, с которым отец это произнёс — не оставлял места для сомнений. Он поднимался по лестнице так, словно за ним кто-то гнался. Не спеша, не шумно — но с тем странным ощущением, будто спина открыта, будто любое слово, любая эмоция, мелькнувшая внизу, вот-вот дотянется до него пальцами и не даст уйти. Дверь в его комнату закрылась тихо. Звук щелчка был обычным, будничным — но именно этот звук стал границей. Между до и после. Комната всё ещё пахла бумагой, пледом, лёгким утренним дезодорантом. Всё было на своих местах. Ничего не изменилось — кроме него. Он постоял посреди комнаты, прислушиваясь к собственной тишине, словно хотел убедиться, что стены не услышали того же, что и он. "Джейк может стать жертвой этого психопата." Почему он? Он подошёл к окну, отодвинул лёгкую штору. На улице горели фонари. Асфальт слегка блестел от пыли и влажности, машины стояли ровно, одинаково. Всё выглядело так же, как вчера, как неделю назад, как всегда. Но в голове было ощущение, будто он вышел из театра и понял, что всё происходящее — не спектакль, а ловушка. Он обернулся, прошёл по комнате медленно, сев на край кровати. Уперся ладонями в колени, пальцы впились в ткань брюк. Губы были сжаты. Грудная клетка — плотная, неподвижная. Он старался дышать глубоко. Уехать. Пока не поздно. Мама, Джиан, он. Они должны исчезнуть. Потому что отец не уверен, что успеет вернуть всё. Потому что этот Хисын может...убить его? Насколько был высок долг отца? Кто этот парень? Что он сделал такого, что бы оказаться на чьем то блюдце? Он встал. Резко. Будто тело больше не выносило бездействия. Прошёл в ванную, щёлкнув свет — он резанул глаза, как вспышка. Вода из-под крана текла холодная, резкая, и он опустил ладони под поток, будто хотел смыть с себя то, что услышал. Он долго смотрел на своё отражение. Под глазами тень. Медленно провёл пальцами по лицу, по щеке, по шее. Почувствовал пульс под кожей. Он бился чаще, чем должен был. Свет в ванной выключился. Коридор снова стал тусклым. Он вернулся в комнату и сел на край кровати. Пальцы скользнули по краю телефона, но брать его не хотелось. Слов не было. Сказать — кому? Что? Всё происходящее… не имело формы, но уже имело вес. Как надвигающаяся гроза, которую ещё не видно, но уже чувствуешь в горле вкус металла. Он лёг на кровать, не переодеваясь. Одеяло не помогало — в комнате было душно, несмотря на ночь. В окна пробивался свет фонарей, стены дрожали от теней деревьев. Он смотрел в потолок, пока глаза не начали закрываться сами. И всё же даже во сне он чувствовал, что кто-то думает о нём, где-то — совсем рядом. Не друг. Не случайный прохожий. Тот, кто уже знает, как он двигается, как улыбается, как моргает, и уже решил — он подходит.