Game of madness

I'd let it burn I'd let the world burn Just to hear you calling out my name Watching it all go down in flames Fear in their eyes Ash raining from the blood orange sky I let everybody know that you're mine Now it's just a matter of time. ~Я бы позволил этому сгореть Я бы позволил миру сгореть Просто слышать, как ты выкрикиваешь мое имя Смотреть, как все это сгорает в огне Страх в их глазах Пепел сыплется дождем с кроваво-оранжевого неба Я позволяю всем знать, что ты мой Теперь это всего лишь вопрос времени.~

***

Темнота сначала казалась плотной, как вода. Он будто всплыл — с рывком, судорогой в груди и пустотой в голове. Веки дёрнулись, распахнулись резко. Свет бил в глаза — холодный, синий, неестественный, будто капал сверху, как яд. Он зажмурился, попытался прикрыться — но не смог. Металл. Где-то скрежетнули цепи, тяжело, с глухим эхом. Он попытался пошевелиться — руки не поддались. Поднял взгляд — и только теперь понял, что не просто связан, а буквально пригвождён к стене. Цепи тянулись от плеч, от запястий, от шеи, от груди, от колен. Каждая дышала холодом. Они будто сжимались при каждом его вдохе. Джейк был пригвождён к стене в полустоячем положении — не полностью стоя, но и не сидя. Его тело удерживается цепями так, чтобы он был слегка приподнят, спина плотно прижата к стене, а ноги лишь частично касаются пола. — ...что... Он резко выдохнул и оглянулся. И тогда увидел его. В дальнем углу комнаты, освещённый тем же мёртвым светом, стоял мольберт. Белое полотно. Перед ним — фигура. Высокая. Спокойная. Человек в светлой водолазке, с аккуратно уложенными волосами, с кистью в руках. Парень двигался тихо, но уверенно. Он рисовал. Ли Хисын. Он не смотрел на Джейка. Он будто был поглощён работой, словно художник, которому позировать необязательно. Джейк сжал пальцы, насколько позволяли цепи. Он узнал его сразу. Внутри поднялась тревога — но не паника и не слезы. —Ты. — сказал он. Голос был немного хриплым, но ровным. Хисын не сразу ответил. Он завершил линию, поставил кисть, вытер пальцы. И только потом обернулся. —Ты не кричишь. — отметил он с лёгкой улыбкой. —Мне это нравится. Он подошёл ближе, но не вплотную. Встал так, чтобы свет из-под потолка падал ему на лицо. —Это делает тебя красивее. В этом сила, и она... всегда возбуждает. Хисын замолчал. Несколько секунд просто стоял, глядя на него. Не улыбался шире, не играл лицом. Он был серьёзен. Хи медленно подошёл ближе. Цепи на Джейке слегка звякнули, когда тот чуть дёрнулся — едва заметно. —Знаешь, ты был даже лучше, чем на фото. — тихо произнёс он. —Вживую… ты совсем другой. Не просто милый. Живой. Я боялся, что твоя яркость — только свет. Это была ошибка. Он протянул руку. Пальцы мягко коснулись его лица. Сначала скулы. Потом — чуть выше. Он провёл по щеке, и ладонь осталась там — тёплая, осторожная, как у человека, который не хочет напугать. —Не бойся. Я не сделаю тебе больно. По крайней мере… сейчас. Джейк молчал. Его взгляд был прямой. Он сдерживался. Он не молил, не умолял. Только в глазах было: почему ты делаешь это? Хисын немного наклонился ближе. Пальцы мягко прошлись по волосам. Несколько раз — почти рассеянно, как если бы он успокаивал кого-то, кого любит. —Мне не нужно, чтобы ты кричал. Я не хочу слышать боль. Я хочу слышать… тебя. Он выпрямился. —Это не наказание, Джейк. Это искусство. Ты стал частью чего-то… гораздо большего, чем просто жизнь. Хисын постарался поймать его взгляд. Посмотреть ему в глаза. Тот лишь отворнулся и закрыл глаза. Молчал. —Не молчи, прошу. Пауза. Он смотрел, как Джейк дышит. Как его грудь двигается под цепями. Как напрягается горло. Он снова подошёл к мольберту. Повернулся через плечо: —Хорошо...отдыхай. Я буду рядом. Он продолжил писать — и кисть заскользила по холсту. А Джейк всё ещё не мог пошевелиться. Но теперь знал главное: этот человек не лгал. И именно это — было страшнее всего.

***

Кисть на холсте скользнула в последний раз. Линия лёгкая, почти невесомая — как дыхание. Хисын молча отступил назад и на мгновение просто смотрел. Полотно было закончено. Идеальный изгиб плеча. Напряжение в линии челюсти. Взгляд. Пойманный точно. Джейк. В тот момент, когда он понял, что это всё — реально. Он выдохнул. И в этот момент дверь открылась. Тихо, как будто сама. Сонён вошла молча, как всегда. На лице ни единой эмоции. В руках телефон. Она провела взглядом по комнате, остановилась на Джейке. —Он действильно красив в жизни. Хисын усмехнулся и посмотрел на него. —Я знаю. —Он выходит на связь. — сказала Сонён, передавая аппарат. Хисын взял телефон. Повернулся к Джейку, приблизился, не спеша. —Это просто разговор. — сказал он. —Ты не обязан участвовать. Но тебе, возможно, будет интересно. Он нажал вызов. На экране — Пак Ёнсу. Гудок. Второй. Третий. Ответ. —Алло? —Мистер Шим. — голос Хисына был ровным. —Как ваши дела? Как ваш младший сын? —Хисын...это ты? Где Джейк?! Где он?! Хисын бросил взгляд на Джейка. Тот не отвёл взгляда. Слишком прямая тишина между ними. —Он слышит. Хотите с ним поговорить? —Не трогай его. Не трогай моего мальчика! Пожалуйста, я всё верну, всё! Я отдам в три раза больше — просто... Хисын нажал кнопку — включил громкую связь. Теперь голос был всюду. В комнате стало тесно от напряжения. И холоднее. Хисын держал телефон на уровне лица Джейка. —Он вас слышит. Говорите. —Джейк?.. Джейк, если ты там… Сын, пожалуйста… держись… прости меня. Прости за всё. Джейк не выдержал. Он не проронил ни слова — но наклонил голову. Плечи дёрнулись — едва заметно. Губы сжались до белого. Слёзы появились медленно, скатились по щеке — единичные, тихие. Хисын стоял очень близко. Смотрел на него. На эти слёзы. На то, как они появлялись, несмотря на силу. И ничего не говорил. Но ему вдруг стало немного...плохо. Вдруг... —Джейк? Ты в норме? Ты где? —Джиан... — голос Джейка сорвался, но он всё равно говорил. —Боже… ты жив… ты жив! — голос брата дрожал в динамике, будто с другой стороны обрыва. —Джейк, мы тебя найдём! Я клянусь, ты будешь дома, слышишь?! Скажи, где ты! Губы Джейка дрожали. Он наклонил голову. Плечи дёрнулись. Не сломался. Но дал трещину. Слёзы появились тихо, с краю. Одной линией по щеке. Он быстро втянул воздух носом, сжал губы и кивнул будто самому себе. —Скажи маме, что все хорошо...я в порядке. Слишком поздно. Слишком мало. Слишком тихо. Но искренне. На экране мелькнуло движение — и в трубке появился голос Хисына. —Достаточно. Он отдёрнул телефон. Голос Джиана сорвался в крик: —Тварь, отпусти его. Джейк! Не смей закрываться. Мы тебя вытащ... Тишина. Хисын нажал на кнопку, завершив звонок. Джейк закрыл глаза. Его дыхание стало медленнее. Хисын стоял рядом. Смотрел на него долго. Медленно, очень медленно он наклонился ближе. Пальцы мягко коснулись подбородка Джейка, затем щёк. Он обхватил лицо ладонями. —Ты не представляешь...насколько ты сейчас красив. Он провёл большим пальцем по губам Джейка. Осторожно, будто касался хрусталя. Он смотрел в его закрытые глаза. И в следующее мгновение склонился ниже. Плавно, не грубо. Коснулся губ. Не как палач, а как тот, кто бережно отбирает что-то своё. Касание длилось всего секунду. Но оно несло в себе — всё. Когда он отстранился, в глазах его светилось нечто пугающе искреннее. —Ты принадлежишь мне. Не долгу. Не семье. Мне. Он выпрямился. —Сонён. — бросил он в пространство. —Закрой комнату. И ушёл. Дверь закрылась. Остался только Джейк. И тишина. Холодная, как стены. И синяя, как яд.