Эффект Сабито

Он очнулся на земле. Медленно открыл глаза. Высокие деревья тянулись своими ветвями к серому небу, полностью затянутому тучами. Вокруг стояла абсолютная тишина — ни звука ветра в кронах, ни запахов. Только звенящая пустота. Сабито вскочил на ноги, машинально оглядываясь по сторонам в поисках опасности. Это была привычка, вбитая в подкорку, но сейчас она казалась излишней. Поблизости не ощущалось чьего-то присутствия. Сабито взглянул на руку, которая сжимала катану. Когда он успел её достать? Вернув клинок в ножны с металлическим щелчком, Сабито сделал шаг и замер, уставившись на ноги. Они были целые. Невероятно. Чтобы убедиться в этом, он пошевелил пальцами, затем наклонился и ощупал их руками. Следом он узнал место, в котором находился — небольшой лес недалеко от хижины Урокодаки. — Я что, умер? — он в растерянности задал вопрос вслух. Сабито представлял себе этот момент иначе. Он верил, что после смерти его непременно должны встретить родители. Но здесь… здесь была лишь пустота. Он медленно пошёл в противоположную сторону от хижины, надеясь найти ответ. Его тело было таким лёгким, будто могло взлететь. Сабито нахмурился, изо всех сил стараясь идти как можно тяжелее, увереннее, почувствовать землю под собой. Но сопротивление почвы едва ощущалось. Тогда он остановился у дерева, коснулся шершавой коры. Пальцы с трудом улавливали текстуру, как бы сильно он не прижимал их. — Блядь! — Сабито со всей силы ударил кулаком по стволу. С дерева испуганно вспорхнула маленькая птичка и улетела. Он удивлённо задрал голову наверх, чтобы проводить её взглядом. "Она увидела меня? Услышала?" Интересно, на что она среагировала: на звук, или удар? Сабито поднёс руку к лицу и рассмотрел её. Он не почувствовал боли, костяшки пальцев были без единой царапины, несмотря на мощь, повредившую кору дерева. Он всё ещё мог оказывать влияние на окружающий мир. Это давало слабую надежду. Но что теперь делать? — Нельзя ругаться. Учитель накажет, — звонкий девичий голосок раздался из-за спины Сабито, и он обернулся. Сердце болезненно сжалось при знакомом звуке. Он сразу узнал голос. — Макомо! — Сабито, не веря своему счастью, ловко подхватил девочку и закружил её в объятиях. — Я и забыл, какая ты малышка. Она улыбнулась ему нежно, но грустно. — Сабито, как ты сюда попал? Он поставил девочку на землю и поджал губы. — Я недооценил опасность. Но… неужели это конец? Неужели я не смогу вернуться? — в его голосе прозвучала нотка отчаяния. Макомо погладила Сабито по руке. Её прикосновение, такое лёгкое и почти невесомое, казалось реальным. — Не волнуйся, твой час ещё не настал. Я помогу. У Сабито было столько вопросов, рой мыслей в голове. Он был рад видеть подругу, но эта радость была горькой, омрачённой осознанием своего положения. Ему нужно назад, нужно вернуться. Макомо улыбнулась, будто поняла всё без слов. Она взяла Сабито за руку и повела за собой. Тропинка уводила их по знакомому маршруту всё дальше от хижины Урокодаки. Через несколько десятков тё показался огромный валун. Сабито остановился, заметив мальчика в клетчатом хаори, отрабатывающего удар. — Этот парень... Танджиро, верно? Макомо кивнула. — Он меня увидит, если я захочу? Макомо опять кивнула. — Но зачем тебе это, Сабито? Идём, я провожу тебя. — Дай мне немного времени. Он надвинул маску на лицо и запрыгнул на валун. Сабито хотел показаться Танджиро в теле подростка, каким он рос здесь. Мальчик заметил его, хоть и не сразу. Это было странное знакомство, но Сабито был благодарен за такой шанс. Он не собирался упускать возможность посмотреть на того, кто сумел заставить сердце Гию дрогнуть. Сабито убедил себя отбросить предрассудки. Ведь легко судить, не зная всей правды. Он должен был увидеть Танджиро своими глазами, понять, что же такого нашёл в нём Гию. Слабый, медленный, но старательный, упорный. В мальчишке была искра, потенциал. Если он усвоит урок, станет сильнее, то, возможно, из него действительно выйдет толк. Макомо стояла в стороне, пока Сабито не почувствовал, что достаточно. Он позвал её: — Твоя очередь. А сам отправился к круто обрывающейся над рекой скале. С неё открывался красивый вид на густой лес вдалеке и небо, залитое тёплыми оранжевыми красками заходящего солнца. Детьми они с Гию любили сидеть здесь, провожая день или разглядывая бескрайнее звёздное небо. До того дня, когда Урокодаки столкнул их с этой скалы в бурлящую реку. Сабито тихо усмехнулся этим воспоминаниям, но тогда он был в ужасе. Оба не умели плавать, чудом выбравшись на берег. Урокодаки, скрестив руки на груди, недовольно качал головой. Это был жестокий метод, но учитель никогда бы не пошёл на такой риск, если бы не был уверен, что сможет спасти учеников. Они научились держаться на воде, но долгое время с опаской появлялись на скале, не желая ещё раз повторить полёт. Сейчас это место не казалось таким опасным, а высота — такой головокружительной. — Поможешь ему? — спросил Сабито, когда Макомо вернулась и подсела рядом, положив голову ему на плечо. — Конечно, а тебе пора, иначе станет слишком поздно, — она указала на солнце, наполовину скрывшееся за горизонт. — Ты права. Мне с каждой минутой становится всё труднее решиться уйти. Сабито поднялся на ноги спиной к солнцу и обрыву. — Передай Гию, что я его ни в чём не виню. И не торопитесь сюда, — девочка обняла Сабито на прощание и отстранилась. А затем с силой толкнула его со скалы. После долгого и изнурительного задания Гию наконец вернулся домой. Он почувствовал, что что-то не так. Служители избегали его, суетливо перебирая вещи, словно старались не попадаться на глаза. В их движениях сквозила какая-то неестественность. Один из них передал Гию записку от Сабито, а вторую держал в руках. — Что там? — Гию пробежался глазами по строкам, слегка улыбнувшись написанному. Сабито хотел поговорить с ним, это хорошая новость. — Вторая тоже от него? Служитель помялся и молча протянул второе послание. Гию узнал почерк Шинобу. — Кочо-сама не знала, когда вы вернётесь, поэтому оставила записку. И тут Гию поменялся в лице. — Давно это было? — он уже надел хаори обратно, развернувшись к выходу. — Девять дней назад. Он старался успокоить себя мыслью, что о смерти Столпа ему бы точно стало известно, значит Сабито жив. Гию бросился к поместью Бабочки. Ворона заранее отправлять не стал — он доберётся быстрее. Гию прибыл в поместье Бабочки в рекордно короткие для себя сроки и, не теряя ни секунды, сразу же побежал в кабинет Шинобу, надеясь застать её там. — Шинобу! Где он? — выпалил Гию, задыхаясь от волнения. Шинобу отвлеклась от своего занятия и обернулась на голос. "Здороваться не учили?" — она хотела было задать этот вопрос, но вид Гию заставил её промолчать. Он был растрёпан, покрыт пылью, под глазами залегли тёмные круги. Гию выглядел измотанным. Очевидно, задание оказалось непростым. Ей не терпелось услышать подробный рассказ, но расспросы пришлось отложить. Вместо этого Шинобу встала из-за стола и подошла ближе. Нужно было позаботиться о Гию. — Сначала приведём тебя в порядок. В таком виде к больному нельзя, — она проводила Гию умыться и вымыть руки. — Он жив, всё это время в коме. Однажды у него даже остановилось сердце, но мы смогли его вернуть. Сейчас жизни Сабито ничего не угрожает. Гию начинал нервничать, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд метался от двери к двери, будто он пытался угадать, за которой из них находится Сабито. Но Шинобу повела его мимо палат в свой рабочий кабинет и усадила на стул, начав привычные манипуляции. Она с самого начала определила состояние: истощение, синяки, бинты, испачканные кровью и грязью. — Я понимаю, как сильно ты хочешь его видеть, но тебе нужна помощь. Я прикажу принести чистую одежду и еду. А ты пока помоешься и дашь себя осмотреть. Согласен? Она ожидала сопротивления, упрямого требования немедленно увидеть Сабито. Но Гию согласился, кивнув головой. Шинобу улыбнулась. — Вот и славно, — она дала указания девочкам, проводила Гию и осталась ждать снаружи на тот случай, если его покорность окажется обманом. Гию подождал немного, прислушиваясь к обстановке, и осторожно высунул голову, чтобы убедиться, что коридор пуст. И тут же чуть не получил по лицу чистым комплектом одежды, который Шинобу держала в руках. Благодаря хорошей реакции Гию успел уклониться. — Так и знала, что ты попытаешься сбежать! Быстро мойся, иначе я зайду и лично отлуплю тебя мочалкой! — Ладно, ладно! — проворчал Гию, сдаваясь. Гию знал, что Шинобу не шутила. Её абсолютно не смущали голые тела, ни мужские, ни женские. Она могла исполнить свою угрозу, и ему совершенно не хотелось злить девушку, поэтому он выполнил приказ. После приема пищи и перевязки ран Шинобу наконец повела Гию к нужной палате, но, прежде чем позволить ему войти, остановилась и произнесла: — Он потерял много крови… и… — она сделала паузу, словно подбирая слова, — ногу. Глаза Гию расширились от неожиданной новости. Он медленно подошёл к постели. Сабито лежал в палате один, по обеим сторонам койки стояли капельницы, соединённые с его руками. Правая щека была накрыта повязкой. В остальном он выглядел умиротворённо, словно просто спал. Гию осторожно откинул одеяло, и его взгляд замер на правой ноге, короче левой, плотно забинтованной до колена. Ткань пропиталась тёмной, запёкшейся кровью. Он бережно укрыл ноги Сабито и, не отрывая взгляда, прошёл к изголовью, опускаясь на стул рядом с кроватью. Шинобу позволила ему немного побыть наедине с больным, а затем тихо подошла и положила руку на его плечо. — Сабито сильный. Я верю, что он очень скоро очнётся и захочет тебя видеть. А пока отдохни и восстанови свои силы. Она заставила его подняться и повела в общую палату. — Шинобу, ты выглядишь нездоровой. Не издевайся над собой, прекрати эксперименты. — Не переживай за меня. Всё под контролем, — Шинобу указала на его кровать и поспешила уйти, пока он снова не начал старый разговор. Следующие два дня Гию сразу после ночного патрулирования возвращался в поместье, чтобы узнать новости о Сабито. Заодно он помогал девочкам делать перевязки, менять капельницы и проводить гигиенические процедуры. Как раз когда Гию присел отдохнуть, в палату вошёл Санеми. Он остановился посреди комнаты, скептически окинув Гию взглядом. — Паршиво выглядишь, Томиока. Гию промолчал. — Ты вообще спишь? Или типа того? — в его голосе звучала не привычная злоба, а скорее раздражённое беспокойство. — Зачем ты пришёл? — Гию наконец сосредоточился на Санеми, развернувшись к нему всем корпусом. Санеми закатил глаза и цыкнул. Он старался проявить вежливость, но этот Томиока… невыносимо непонятливый. Санеми сжал челюсти, сделал над собой ещё одно усилие и подавил нарастающее возмущение. — Я пришёл сказать, что сегодня твоя очередь патрулировать за Сабито. И тебе нужно отдохнуть перед этим. Он, — Санеми кивнул на больного, — никуда не денется. Гию обдумал сказанное. Действительно, в последнее время на Санеми свалилось очень много работы. Ему требовался отдых. Гию был теперь в состоянии взять на себя две территории Хашира Воды. — Хорошо, я займусь этим, — Гию немного помедлил, но всё же решил, что благодарность не будет лишней. — Спасибо, что подменил. Санеми немного постоял, ожидая продолжения. — Ну и? Поднимай свой зад. Где находится твоё поместье? — Зачем тебе знать? — Гию вскинул бровь. — Я не собираюсь снова работать за троих, если ты где-нибудь сдохнешь от усталости. Так что идём. Гию посмотрел на Санеми. По его решительному виду было понятно, что лучше уступить — быстрее отвяжется. Но не тут-то было. На следующий день служитель объявил Гию, что пришёл Хашира Ветра. Гию ещё не успел ничего сказать, вопросительно глядя на гостя, а Санеми уже ответил на вопрос. — Дерись со мной. Надеюсь, Сабито не преувеличивал, когда говорил, что ты ему не уступаешь. Гию удивился, но не отказал. Он бросил боккен Санеми. Тот без промедления вступил в бой. Соперник из него был отличный: безжалостный, непредсказуемый, быстрый. В глазах Гию вопреки ожиданию загорелся азарт. Санеми тоже выглядел воодушевлённым. Он уже был знаком с дыханием воды, но стиль Гию отличался от стиля Сабито. Это было интересно. Они оба изучали друг друга, ломали боккены, набивали синяки, но не останавливались, пока не кончилось тренировочное оружие. — Неплохо, — усмехнулся Санеми, вытирая пот со лба. — До следующего раза. И Санеми ушёл так же быстро, как и появился, но на этот раз в его взгляде вместо раздражения промелькнуло что-то новое. Гию решил не думать сейчас об этом и отправился в поместье Бабочки. Он привычно вошёл в палату. Сабито повернул голову на шум. — Ты очнулся! — Гию быстро подошёл к кровати и сел на стул рядом. — Как ты? Сабито немного помолчал, будто прислушивался к себе. В горле пересохло, рана на щеке пульсировала болью. Яркий солнечный свет, проникающий в палату, резал глаза. Он хотел прикрыть их рукой, но неприятное покалывание от иглы капельницы заставило его опустить руку. Гию заметил этот дискомфорт и поправил трубки. Затем зашторил окно и подал Сабито воды, аккуратно придерживая его голову. Теперь стало лучше. Только нога жутко болела. Нога… — Помоги сесть, — Сабито зашевелился в постели, принимая сидячее положение. Гию помог ему, подложил под спину подушку, и Сабито, собравшись с силами, потянул на себя одеяло, открывая ноги. Взгляд упал на бинты, и Сабито разочарованно откинул голову на подушку. Значит, это правда. Гию вернул одеяло на место, присел рядом и взял Сабито за руку. Он не знал, с чего начать. С извинений? С утешений? С расспросов о том, что за демон его покалечил? Ни один из вариантов не казался подходящим. — Хочешь поговорить? — Гию знал, что Сабито скорее всего откажется, но всё равно должен был предложить. Сабито отрицательно помотал головой. Он закрыл глаза, ощущая слабость во всём теле. О чём он мог сейчас сказать? Голова, будто налитая свинцом, соображала плохо. Сабито осознавал себя, окружающую обстановку, но будто через пелену, с трудом заставляя мозг работать быстрее. Отрывочные воспоминания той ночи постепенно складывались в единую картину. Она крутилась перед глазами, как заевшая пластинка, вызывая чувство стыда и вины. Не справился... Проиграл… Он почувствовал, как Гию встал, аккуратно отсоединил капельницы, поправил одеяло и подушку. Все его движения были бережными, наполненными заботой. Он молчал, но его действия говорили громче слов. Гию ненадолго вышел и вернулся с чем-то приятно пахнущим. Это оказался лёгкий, тёплый бульон. Он приятно наполнил желудок, возвращая силы. — Отдохни. Я скажу девочкам, что ты очнулся. Увидимся завтра, — Гию забрал посуду и вышел, оставив его наедине со своими мыслями. Сабито хотелось выть от боли и собственной никчёмности. Как он мог быть таким беспечным? Как мог допустить удар со спины? Это было непростительно. Теперь его жизнь сломана. И даже не демоном, а простым человеком. Тем, кого Сабито поклялся защищать. Он не ожидал такой подлости, такой злой шутки от судьбы. Но по-настоящему винить он мог только себя. Вокруг него были замечательные люди, которые поддерживали его, верили в него. Благодаря их заботе он восстановится. В этом Сабито не сомневался. Со временем он будет ходить. Но сражаться… больше нет. Его цель жизни теперь перечёркнута одним ударом. Со злости Сабито схватил подушку и швырнул её. Она отлетела в другой конец палаты и глухо ударилась о деревянный пол. Он натянул одеяло на голову, пытаясь спрятаться от мира, от боли, от мыслей. Хоть бы никто не приходил, не трогал. Сабито не был готов говорить, не был готов видеть сочувствие в чужих глазах. И как всегда, Гию понимал его без слов. Его молчаливая забота, его бережные движения, его присутствие рядом… Это немного смягчало боль, немного успокаивало душу. Гию не говорил утешительных фраз, не пытался заставить его улыбнуться. Он просто был рядом, и этого было достаточно. На следующий день Гию с рассветом вернулся к Сабито. От Шинобу он узнал, что Сабито отказался говорить и есть. Лишь позволил осмотреть себя и попросил оставить в покое. Гию пообещал накормить его и принял от Шинобу лекарства. — Привет, — он тихо прошёл в палату и поставил поднос на тумбочку рядом с кроватью. — Как ты? Сабито медленно вытащил голову из-под одеяла и осмотрел посетителя пустым взглядом. Но не ответил. — Понял, молчишь. Гию помог Сабито сесть и накормил, как ребенка. Потом дал лекарства. Сабито не сопротивлялся, только отвёл взгляд, сосредоточившись на стене напротив. У Гию мурашки пробежали по спине от вида остекленевших лавандовых глаз. Сабито всё время был где-то далеко от него. Он будто погрузился в себя, и это состояние явно не помогало ему восстановиться. Гию дотронулся до плеча Сабито, привлекая внимание, и тот, слегка вздрогнув, моргнул. — Сабито, — тихо позвал Гию, — прости меня за тот случай. Я должен объяснить, почему так вышло. — Не нужно, — Сабито ответил так же тихо. — Я понимаю. Я его видел. Гию не ожидал, что Сабито заговорит. Он приготовился произнести заранее подготовленную речь, но теперь был сбит с толку. — Видел Танджиро? Ты всё-таки ходил к Урокодаки? — Не ходил. Гию нахмурился, пытаясь понять. — И Макомо видел, — Сабито продолжил. — Она просила передать, чтобы ты перестал себя винить. У Гию перехватило дыхание. Он невольно отклонился корпусом назад, опираясь на спинку стула. Теперь всё встало на свои места. Так вот оно что. Это случилось, когда Сабито был на грани жизни и смерти. — Хорошо, что ты не остался с ней. — Я очень хотел вернуться, — Сабито даже будто слегка улыбнулся одной стороной лица, — к тебе. Гию обнял Сабито, крепко прижавшись к нему. — Мы справимся. Сабито тяжело вздохнул. Пока он не был готов принять новую реальность. Ему нужно время, чтобы смириться с потерей. Но он точно не из тех людей, что сдаются. Он жив, и это значит, что он ещё может быть полезен. Он должен быть сильным. Гию верит в него, и эта вера — всё, что сейчас имеет значение. Гию, как и прежде, приходил каждое утро, отвлекая Сабито от мрачных мыслей. Он бережно делал перевязки, давал лекарства, но самое главное — заставлял вставать с постели. Поначалу это было очень тяжело. Тело будто окаменело от бездействия. Но Гию знал возможности Сабито и всегда предлагал ровно такую нагрузку, которую Сабито мог выдержать, постепенно увеличивая её, но не позволяя слишком увлекаться. Сабито принимал всё стойко, но костыли вызывали у него настоящую неприязнь. Неудобные, напоминающие о немощности, они встречали яростное сопротивление. Сабито упрямо отказывался от них, передвигаясь по поместью с поддержкой Гию. — Мы идём мыться. Бери их, — Гию поставил костыли рядом с кроватью и отошёл, ожидая. — Я так дойду. Давай руку. — Нет. С сегодняшнего дня ты ходишь сам, — Гию скрестил руки на груди, твёрдо глядя на Сабито. — Тогда я не иду. — Тебе всё равно понадобится выйти отсюда, хотя бы по нужде. — Я лучше лопну! Гию не выдержал и рассмеялся. А за ним, не ожидая от себя, засмеялся и Сабито. — Это была бы ужасно глупая смерть. Я не могу этого допустить, — сквозь смех проговорил Гию. — Хорошо, тогда есть ещё вариант. Гию вышел из палаты, а Сабито, заинтересованный, вытянул шею, глядя в коридор через открытый дверной проём. Гию появился с ещё одной парой костылей. — Ты же не собираешься ими пользоваться? —Сабито попытался угадать ход мыслей Гию. Как можно так безрассудно относиться к своему здоровью и навлекать на себя беду? — Собираюсь. Чтобы понимать, что ты чувствуешь. — Не смей! Я встаю, встаю, — Сабито быстро схватил свои костыли и поднялся с кровати. Гию шёл рядом, готовый подстраховать, но быстро убедился, что Сабито справляется сам. Нередко к Сабито заглядывали посетители, и палата оживала от шумных бесед, смеха, простого общения. Сабито понемногу возвращался в прежнее состояние, охотно принимая гостей, и намного меньше грустил. Дни пролетали незаметно, увлекая потоком новостей, сплетен и шуток. Рана заживала, и Сабито смог вернуться в своё поместье, где его тоже не забывали навещать. Самым неожиданным и приятным сюрпризом стало появление Урокодаки. Ещё больше Сабито удивился, когда узнал причину его приезда. Гию воодушевлённо рассказал о возможности создания специального усиленного протеза, который позволит лучше двигаться и даже сидеть в сейдза. Урокодаки добавил, что прочный металлический каркас изготовят в деревне кузнецов, а он придаст протезу более естественный вид. Сабито понимал, что такие протезы — дело дорогое и требующее большого мастерства, но зная усердие Урокодаки, он был уверен в отличном результате. Сабито глубоко тронуло внимание учителя, и он смущённо извинился за беспокойство. Он и сам планировал приобрести себе хороший протез, чтобы быть более мобильным, но не ожидал, что об этом уже позаботились, ещё и самым наилучшим образом. А пока ему пришлось иметь дело с промежуточным вариантом, самым простым. Его выдали для того, чтобы Сабито привык и научиться держать баланс. Даже надеть его требовало больших усилий. А стоять было невыносимо больно, но Сабито терпел, не подавая вида. Сначала он тренировался под присмотром Шинобу и Гию. Шинобу помогала ему подготовить ногу, а Гию запоминал правила ухода и подстраховывал. Позже Сабито стал тренироваться сам, стремясь как можно быстрее заставить ногу привыкнуть к нагрузкам и давлению. — Ты слишком нагружаешь себя, — Гию размотал кровавый бинт, осторожно обрабатывая повреждённую кожу. — Посмотри, как воспалилась нога. — Да, немного перестарался, — Сабито небрежно отмахнулся, стараясь скрыть боль и разочарование. Вместо рекомендованных нескольких часов в день он трудился до изнеможения. Ему отчаянно хотелось вернуть прежнюю свободу движений, ходить как раньше, не видеть сочувствующие взгляды. Хотелось патрулировать вместе с Гию, тренироваться, ощущать себя полноценным. Эти воспоминания о прошлой жизни раздражали. Он никогда не сможет стать прежним. — Это не в первый раз, — вздохнул Гию, закончив перевязку, и навёл за собой порядок. — Знаю, ты хочешь поскорее восстановиться, но так ты делаешь только хуже. Пару дней походи на костылях, дай ноге зажить. Сабито понимал, что Гию прав, но нарастающее раздражение уже не поддавалось контролю. Он отшвырнул костыли и с силой пнул столик, отправив его в полёт. — Какое же я ничтожество! Взгляни на меня! — выкрикнул он, сжимая кулаки. — Для чего я хотел вернуться? Я только обуза, отвлекаю тебя от работы! Не трать на меня время, убирайся! — Сабито оттолкнул Гию. Гию мгновенно приблизился к нему и влепил пощёчину так быстро, что Сабито и моргнуть не успел. — Не смей так говорить! — теперь он стоял над Сабито со сверкающими яростью глазами. — Твоя польза не исчисляется убийствами демонов! И потеря конечности не делает тебя бесполезным! Сабито приложил ладонь к щеке, ощущая жжение от пощёчины, и молчал. Гию никогда не смотрел на него, как на калеку, и, несмотря на заботу, не пытался излишне опекать. А мнение других никогда не было значимым для него, только мнение Гию. — Тебе тяжело, но так будет не всегда. Ты сможешь найти новую цель, я не сомневаюсь. Сабито сидел осунувшись, виновато опустив глаза в пол. Гию подсел к нему и крепко обнял, притягивая к себе. — Поцелуй меня, — тихо попросил Сабито, повернув лицо к Гию. Гию не заставил себя просить дважды. Он мягко прикоснулся к губам Сабито, укладывая их обоих на футон. Гию понимал, что настроение Сабито не располагало к продолжению, поэтому просто прижал его к себе, поглаживая по спине. Постепенно тело Сабито расслабилось, и Гию осторожно отстранился. — Мне пора. Постарайся отдохнуть, — он встал, поправляя одежду. — Придёшь завтра? — Сабито попытался подняться, чтобы проводить гостя, но Гию жестом остановил его. — Я постараюсь. На завтра они с Санеми договорились о тренировке. Их взаимодействие не было похоже даже на приятельское. Они не приглашали друг друга в дом, мало разговаривали, но это не мешало им часами отрабатывать ката друг на друге, а потом так же почти молча расходиться в разные стороны. Если Санеми удавалось выиграть, он не упускал возможности подколоть Гию. Если же побеждал Гию, то лишь чуть заметно приподнимал уголки губ в усмешке. — Ой, прекращай скалиться, идиот, — ворчал Санеми, хотя в его голосе не было злости. Он просто не мог смириться с поражением и снова бросался в бой. Со временем эти тренировки стали неотъемлемой частью их жизни. Сабито не чувствовал себя обделённым вниманием Гию, но скучал по прежней жизни. Однажды он неосторожно проговорился об этом, и Гию предложил ему спарринг. — А что? Ты стой на месте и защищайся, а я буду нападать. Сабито просиял счастливой улыбкой. Это то, чего ему не хватало. Он не забрасывал тренировки, старался поддерживать форму и теперь мог продемонстрировать свой уровень. На улице Гию начал с лёгких, осторожных приёмов, проверяя реакцию Сабито. Убедившись, что тот готов, он увеличил темп, заставляя оппонента постоянно двигаться, уклоняться и отступать. Сабито держался стойко, отражая каждый удар, чувствуя необыкновенный прилив сил. Тогда Гию зашёл со спины, выполнив взмах перпендикулярно позвоночнику оппонента. Сабито, не поворачиваясь, поднял руки вверх, согнул их в локтях и боккеном прикрыл спину, отражая удар. Уклониться от следующего удара по ноге не получилось. Сабито отвёл ногу, перенеся вес на протез, и потерял равновесие. Гию инстинктивно подхватил его, пытаясь удержать от падения, но Сабито, воспользовавшись моментом, повалил их обоих на землю, усевшись сверху и зафиксировав руки Гию над головой. Гию не сопротивлялся. Сабито приблизился, и на секунду их взгляды встретились, прежде чем его губы коснулись губ Гию. Поцелуй был долгим, страстным. Гию медленно освободил руки и переместил их на спину Сабито, прижимая его к себе. Горячее тело ощущалось тяжело, но это было именно то, что хотел чувствовать Гию. Сабито расположил свои руки по обе стороны от головы Гию, согнув их в локтях. Его поцелуи становились всё более глубокими, настойчивыми. Они посылали импульс вниз, заставляя Сабито прижимать свой пах к паху Гию, двигая тазом в поисках облегчения. Всё исчезло, осталось только ощущение твёрдого члена под тканью формы, напряжённые мышцы, неровные выдохи и движения навстречу друг другу. — Гию, — он отстранился, чтобы иметь возможность видеть реакцию на то, что он собирался сказать. — Хотел бы ты зайти дальше, чем ласки руками?