Чужая

      Девушки свернули в сторону спортивной площадки, мгновенно улавливая звук удара вдалеке. Они напряглись, но поворачивать обратно было уже поздно.       — О боже! — воскликнула Елена, удивлённо распахивая глаза.       Деймон громко кряхтел на земле, вправляя челюсть на место, пока над ним возвышался Майклсон со сломанной деревянной битой в руках, щепки которой валялись на земле. Ещё несколько мгновений назад тот ударил его, вывихнув кость.       Повисло молчание.       Небольшая компания с шоком рассматривала приближающихся Каролину и Кэролайн. Их вид, честно говоря, желал лучшего: одежда грязная и в пятнах засохшей крови; волосы спутанные; лица бледные и осунувшиеся, а под глазами залегли тени. Кол выронил из рук биту, не веря собственным глазам.       — Выглядишь так, будто увидела призрака, Елена. — Ньюман скривила потрескавшиеся губы в усмешке, первой нарушая напряжённое молчание.       — Мы… мы думали, вы…       — Умерли? — осторожно предположила Кэролайн, грустно улыбаясь.       Гилберт кивнула, стыдливо отводя глаза. По правде говоря, происходящие события слипались в один огромный снежный ком. Из-за отчаянного желания найти лекарство от вампиризма она отмела на второй план найти подругу. Как же это эгоистично с её стороны.       — Где вы были? — старший Сальваторе поднялся на ноги, потирая челюсть.       Сощурился, внимательно наблюдая за Каролиной. Безусловно, болезненный вид девушки вызывал тревогу, но… Он разрывался между ней и Еленой, которая обратилась из-за его крови, оставшейся в организме. Казалось, Гилберт начала испытывать зарождающуюся симпатию к нему. Былые чувства к Стефану угасали, меркли, как звёзды в рассветном небе.       Ньюман промолчала и перестала цепляться за Кэролайн. Слегка подтолкнула её в сторону друзей. Усталость накатила с новой силой, и она вот-вот рухнула бы на землю, но Кол на вампирской скорости приблизился и подхватил, пытаясь скрыть тревогу и волнение во взгляде. Он не мог показать остальным собственную слабость.       Каролина благодарно кивнула, вцепившись подрагивающими пальцами в Майклсона. Бледные щёки залил смущённый от внезапной близости румянец.       — Кэролайн всё расскажет.       — Ты тоже, Каро. — настойчиво проговорила Елена, слегка сжав ладонь подруги.       Форбс не подавала виду, что забота Гилберт наигранная и фальшивая. В груди поселилось неприятное чувство, похожее на обиду. Ньюман промолчала, не желая спорить и подливать масло в огонь.       — Завтра утром мы возвращаемся в Мистик-Фоллс. — Деймон попытался приблизиться к Каролине, но Кол загородил девушку плечом. — Отойди, Майклсон.       Сальваторе нахмурился, выплёвывая сквозь зубы слова, пропитанные ненавистью и ревностью. Сейчас он отлично понимал Кэтрин, которая любила его и Стефана одновременно, не в силах определиться. Мужчина поступал так же, как и она когда-то.       — Советую перестать метаться от одной юбки к другой. — тихо шепнул Майклсон, прекрасно зная, что Деймон отлично расслышит его слова.       — Я останусь с Колом. — устало произнесла девушка. Первородный довольно ухмыльнулся. — Я в состоянии сама принимать решения, как и позаботиться о себе.       — Ну, это вряд ли. — пробормотала Елена, но затем стушевалась под раздражённым взглядом Каролины.       Джереми всё это время стоял молчаливой фигурой рядом, не принимая никакого участия в обмене любезностями и сценах ревности. Безусловно, он безумно рад, что обе девушки вернулись живыми. Младший Гилберт оказался единственным, кто испытывал искреннее облегчение. Парень посмотрел на Ньюман, коротко улыбаясь. Та кивнула в ответ, дёргая уголок губ в ответной усталой улыбке.

***

      Глубокая ночь скрывала множество тайн невысказанных чувств. Полная луна висела высоко в небе, пока мерцающие звёзды составляли ей компанию. Во мраке комнаты тонкая полоска света, лившаяся из ванной, казалась слишком яркой.       С момента возвращения прошло два дня, на протяжении которых она отсыпалась. Короткие часы бодрствования девушка тратила на то, чтобы поесть и принять душ. Майклсон любезно сообщил, что они сейчас находятся в Денвере. На время поездки Кол остановился в мотеле, куда и привёл Каролину.       Всё это время первородный старался надолго не оставлять её одну и всячески заботился: приносил еду, купил новую и чистую одежду, охранял покой по ночам. Он не наседал с вопросами, решив, что та сама всё расскажет, как только наступит время. Кол обратил внимание на отсутствие кольца с рубином, но не решался расспрашивать.       В номере была только одна кровать. Майклсон молча уступил спальное место Ньюман, проводя практически всё время в кресле недалеко от окна. Когда Каролина проснулась, то не заметила присутствия первородного. Ей стало любопытно, где он сейчас находился и чем занимался. Какая разница где и с кем? Они никто друг другу.       Девушка сидела в ванной на холодном кафеле в мужской футболке, от которой исходил аромат дорогого одеколона и виски. Сапфировые серьги в ушах ощущались тяжёлым грузом и чужой ответственностью, возложенной на хрупкие девичьи плечи. Недолго думая, она сняла украшение. В подрагивающих пальцах правой руки сжимала найденные маникюрные ножницы, а в левой — сапфиры. Как тогда.       Она оказалась такой наивной и глупой. Верила в сладкую ложь Томаса, которой он пичкал её на протяжении долгого времени. Семья, которой Каролина так сильно дорожила, рассыпалась. В одно мгновение девушка потеряла всё, чем так сильно дорожила и ради чего желала вернуться домой. Идеальные мечты о крепкой семье, счастливом браке и хорошем будущем сгорели в пламени чужих амбиций. Теперь они оседали горьким пеплом на языке, оставляя шрамы от огня. Кровоточащее сердце захлёбывалось, пока израненная душа стенала в муках.       Она ослабила хватку, выпуская из пальцев серьги. Сапфиры жалко блеснули в свете, с тихим стуком встречаясь с белым кафелем. Сталь коснулась запястья. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам потекли слёзы. На протяжении многих веков Каролина жила только одной целью — вернуться в свой мир, но в итоге угодила в искусно расставленную ловушку. Её предали те, которых та считала семьёй.       Ньюман.       Горькая усмешка скользнула по губам одновременно вместе с лезвием по коже. Все двадцать лет та носила фальшивую фамилию и жила, совершенно ничего не подозревая. Тёплая жидкость крупными каплями падала на кафель, как ягоды рябины в снег.       Снедаемая душевной болью, Каролина совершенно не услышала, как вернулся в номер Майклсон. Первым его встретил металлический запах крови, витающий в воздухе. Он издевательски щекотал ноздри, будто бы забавляясь. Кол на вампирской скорости преодолел расстояние от входной двери до ванной комнаты. Опустился на колени, накрывая своей ладонью пальцы, сжимающие маникюрные ножницы.       — Лина. — тихо сорвалось с его губ.       Мужчина осторожно отвёл руку с острым лезвием в сторону, краем глаза замечая снятые серёжки. Поджал губы и с тревогой осмотрел сначала рану, затем — мокрое от слёз лицо.       — Я прожила тысячу лет здесь только благодаря одному желанию — вернуться домой. — она распахнула красивые голубые глаза, наполненные влагой. — Чтобы потом в одно мгновение узнать, что вся моя жизнь — сплошная ложь. — они встретились взглядами.       Майклсон не смог выдержать зрительного контакта и огляделся в поисках полотенца, с помощью которого можно перевязать рану. Давать свою кровь, чтобы исцелить, не решился.       — Это был мой двадцатый день рождения. Вечер, пустая улица и падающий с неба снег. Время будто остановилось, и тьма поглотила меня. — девушка замолчала, словно проживала тот день снова.       Кол нашёл махровую ткань и аккуратно обмотал им женское запястье. Белый цвет мгновенно превратился сначала в розовый, затем в красный. Первородный молча слушал, взяв в свои руки прохладные ладони Ньюман.       — А потом я очнулась в незнакомом месте, вокруг неизвестные люди, которые оказались первородными вампирами. Ты издевался надо мной, пытался уличить во лжи.       — Прости.       Мужчина опустил взгляд на их руки, чувствуя, как отвращение и ненависть к самому себе медленно поднимались из недр проклятой души.       — Предупредил о надвигающейся опасности, подарил кольцо и… ушёл. Настоящий джентльмен!       Девушка тихо усмехнулась, пока злость, копившаяся долгое время, бурлила в крови. Она желала выплеснуться, ибо чаща оказалась наполнена до краёв. Кол позволял ей выговориться, спокойно снося колючую правду, жалящую в самое сердце.       — Мы смогли встретиться в Новом Орлеане, а ты даже не узнал меня, чёртов Майклсон!       — Всё это время я жил с надеждой в сердце, что когда-нибудь встречу ту несносную девчонку снова, но время шло, а найти её я так и не мог.       Они оба замолчали. Их горящие взгляды вдруг встретились. В их глазах отражались одни и те же эмоции, испытываемые на протяжении тысячи лет.       — Та несносная девчонка умерла в зимнем озере, Кол.       Жестокая правда скользнула с сухих губ, даря желанное облегчение. Настоящая Каролина Ньюман умерла ещё в тот проклятый день.       — Нет. — первородный отрицательно покачал головой и сократил расстояние между ними. — Она сейчас сидит передо мной. — Каролина ощутила тёплое дыхание на своём лице. Пульс ускорился.       Ньюман оказалась чужой в собственном мире, но такой родной в этом. Казалось, тот принимал её здесь такой, какой та являлась на самом деле: сломанной обстоятельствами, одинокой и с многочисленными увечьями по всему телу.       — Я множество раз пыталась умереть. — не отрывая голубых глаз от глубоких карих, которые сейчас выглядели практически чёрными, девушка продолжила.       Воздух вокруг них сгущался, едва ли не искрился.       — Тонула в озере, вскрывала вены и резала тело, думая, что умру от кровопотери. Каждый участок кожи — шрам, напоминающий о произошедшем.       Майклсону случайно удалось увидеть множество светлых рубцов, когда Каролина вышла из душа в одном полотенце. В тот момент он скользил взглядом по телу с сожалением, а не с пошлым или романтическим подтекстом.       — Мне плевать, я приму тебя любой, Лина.       Девушка замерла, не в силах поверить в услышанное. В этом мире она подобно инородному предмету в живом организме. Она часто заморгала, затем из горла вырвался смех, похожий на истерический. После всего, что с ней случилось, Каролина разучилась верить на слово. Даже тому, к кому питала симпатию.       Первородный стиснул зубы, отпустил её руки и заключил бледное и заплаканное лицо в своих тёплых ладонях. Сейчас Кол совсем не походил на первородного вампира, который с лёгкостью мог вырезать целые деревни или поселения лишь бы просто развлечься. В этот самый момент он похож на обычного парня, отчаянно пытавшегося завоевать доверие и внимание девушки. Его душа открыта, а помыслы искренны. Такой уязвимый и с протянутым собственным сердцем в руках.       — У меня нет ничего, что я могла бы дать взамен, Кол. Ничего, кроме шрамов, несуществующей семьи и фальшивой фамилии.       Она чувствовала тёплые мужские руки, которые могли бы согреть даже в самый лютый мороз, и дыхание на своих губах. Взгляд невольно упал на его — приоткрытые.       — Я дам тебе и семью, и фамилию. Говорю же, приму тебя любой, Лина.       И тогда Каролина сдалась. Позволила себе по-настоящему быть слабой, не боясь, что кто-то в следующее мгновение воткнёт нож в спину. Их губы коснулись друг друга в осторожном и ласковом поцелуе.