Танец с тенью

Среда. Утро началось с турника и отжиманий. Тело уже привыкало к новому ритму: подъём в пять, тренировка, душ, безвкусный завтрак, «мисс Хейз». Джейн поймала себя на мысли, что этот ритуал становится якорем, державшим её на плаву. Вилла встретила её привычным бризом Карибского моря и запахом жасмина. Она прошла в восточное крыло и села за работу. Счета за прошлый квартал — рутина, которую она могла бы делать с закрытыми глазами. Офшоры, подставные фирмы, цепочки платежей, запутанные так, чтобы ни один аудитор не докопался. Она пролистывала их методично, отмечая несостыковки, когда взгляд зацепился за знакомое имя. Connelly Offshore Holdings. Счёт на Каймановых островах. Небольшая сумма по меркам империи Ропера — пара сотен тысяч, — но фамилия заставила её пальцы замереть над клавиатурой. Коннелли. Семья её матери. Богатые и безжалостные в своём бизнесе, от них Кейт сбежала тридцать лет назад и никогда больше не общалась. Семья, у которой Джейн когда-то работала финансистом под прикрытием, выстраивая свою легенду скромной мисс Хейз. Она откинулась на спинку стула, глядя в монитор. «Они связаны с Ропером? Или просто совпадение — одна из сотен фирм, которые он использует для отмывания?» За глухой стеной солнце медленно ползло к горизонту. Джейн сохранила файл, сделала короткую запись в блокноте — открытым текстом, как обычную рабочую заметку: «Connelly Offshore Holdings — уточнить». Если кто-то найдёт, это будет выглядеть как рутинная пометка финансиста. Ничего подозрительного. Перед уходом она решила срезать путь через внутренний двор. Проходя через сад, услышала голос. У бассейна полубоком к ней стоял мужчина, которого она раньше не видела. Высокий, смуглый, физически развитый, в тёмно-синей шёлковой рубашке с расстёгнутым воротом, явно дорогой. Закатанные рукава обнажали жилистые предплечья. На запястье — часы, золотые, блестевшие на солнце. Он говорил что-то по-испански двум охранникам — быстро, властно, с ленивой уверенностью человека, который привык, что его слушаются. Охранники кивали, опустив глаза. «Эдуардо Дос Сантос. Сын Ропера». Она узнала его по фотографиям из досье Томаса, но фотографии не передавали главного — присутствия. Он занимал пространство так, словно оно принадлежало ему по праву рождения. Не суетился, не повышал голоса — просто стоял, засунув руки в карманы брюк, и излучал спокойную, почти осязаемую власть. Аромат ударил в нос, когда она подошла почти вплотную. Густой, тёплый, с нотами табака, кожи, мускуса и чего-то пряного. Дорогой. Хищный. Волосы — чёрные, густые, вьющиеся — были небрежно зачёсаны назад, но одна прядь то и дело падала на лоб. Он убирал её резким нервным движением. Мужчина закончил разговор, отпустил охранников и повернулся. Их взгляды встретились. Лицо — резкое, неправильное, словно высеченное долотом. Широкие скулы, тяжёлая челюсть, нос с лёгкой горбинкой. Глаза — тёмные, почти чёрные, под густыми бровями — скользнули по ней и не задержались. Пустое место. Серая мышь. Функция. Она не существовала для него. Он прошёл мимо — будто сквозь неё. От него повеяло жаром разгорячённого тела и чем-то ещё — едва уловимым, как озон перед грозой. Она осталась стоять, глядя в пространство перед собой. «Мисс Хейз» не существует. «Он не увидел меня. Это хорошо. Это идеально». И всё же, когда она шла к воротам, её мысли снова и снова возвращались к нему. Не к лицу. Не к голосу. К тому, как он двигался. Лениво, словно ягуар, с уверенностью хищника. Но что-то было в нём — в повороте головы, в том, как он убрал прядь с лица нервным резким жестом, — заставило её насторожиться. «Броня, — поняла она. — Толстая, тяжёлая броня. А под ней... что?» Она не знала ответа. И не должна была знать. Он был не её целью. Выйдя за территорию виллы, она направилась к автобусной остановке. В отражении витрины снова заметила того же охранника с татуировкой. Вышел, проводил взглядом, не пошёл. «Слежка продолжается. Ожидаемо». Четверг. В коридоре она столкнулась с женщиной, которую раньше видела только мельком. Камилла, любовница Ропера. Она выходила из спальни хозяина — не шла, а плыла, словно по подиуму, хотя вокруг не было ни души. Привычка, въевшаяся в тело. Шёлковый халат цвета шампань струился по телу, подчёркивая каждый изгиб — высокую грудь, тонкую талию, округлые бёдра. На ногах — туфли на высоком каблуке, светлые с пушистыми меховыми помпонами на мысках. Нелепые и роскошные одновременно. В десять утра. В собственном доме. Словно она пыталась убедить себя, что всё ещё на сцене, всё ещё в игре, всё ещё жива. Маникюр — длинные ногти, покрытые ярко-красным лаком. Безупречный, свежий, ни скола. Волосы — платиновый блонд, идеально уложенный, волосок к волоску. Макияж — безупречный: тон, скулы, губы, всё на месте. Но под глазами — припухлость, которую не скрыть никаким консилером. И в самих глазах — карих, красивых, с длинными ресницами — пустота. Та самая, которую Джейн научилась распознавать за годы работы. Пустота женщины, которая давно не чувствует себя живой, но каждое утро красится так, будто от этого что-то зависит. Запах ударил в нос, когда она подошла ближе. Тяжёлый, сладкий, обволакивающий — тубероза, жасмин, что-то ванильное. Дорогой. Слишком громкий для утра. Слишком громкий для женщины, которая только что вышла из спальни мужчины. В руке она держала пустой бокал из-под шампанского. Пальцы — с этим самым красным маникюром — сжимали ножку так, словно это была единственная опора. Камилла остановилась, окинула Джейн взглядом — серый костюм, очки, пучок. — Вы новая ассистентка? Хейз, кажется? — Да, сеньора. Джейн Хейз. — Я не «сеньора», — усмехнулась Камилла, но усмешка так и не добралась до глаз. — Зови меня Камилла. И не смотри так испуганно, я не кусаюсь. По крайней мере, до завтрака. Джейн позволила себе лёгкую улыбку. — Я не испугана, сеньора Камилла. Просто не привыкла отвлекать людей по утрам. Камилла, хмыкнув, прошла мимо, но у двери своей комнаты обернулась. Джейн успела заметить: под шёлком халата, на внутренней стороне запястья, тонкая полоска старого шрама — едва заметная, припудренная тоном. Словно кто-то когда-то держал её за руку слишком крепко. Или она сама... — Мне нравится твой... минимализм. Освежает. Удачи с бумажками. Дверь закрылась. Джейн пошла дальше по коридору, уже откладывая в голове: «Несчастна. Одинока. Пьёт по утрам. Носит маску не хуже моей. Шрам на запястье. Возможно, полезно».