Физра и записки

Появившись на парах после нескольких недель отсутствия, Куроо Тецуро произвёл настоящий фурор. Появление на парах — это, конечно, преувеличение. Тецуро всего-то пошептался с преподами перед их занятиями и попросил задания, чтобы восполнить пропуски. А вот фурор — не преувеличение вовсе. Вернувшись в свою общажную спальню, Куроо вытряхнул из карманов спортивной куртки и из рюкзака гору записочек. Тецуро не поймал никого за подкидыванием этих бумажек — был слишком занят тем, что подлизывался к преподавательскому составу, — но, несмотря на это, он, судя по количеству посланий, собрал неплохой урожай с поклонников на каждой из пяти пар, на которые он сегодня успел заглянуть. Куроо Тецуро учился на химика — вместе с ним на курсе было очень мало девчонок, но записки ему умудрялись подсовывать, кажется, не только девчонки. Нет, Тецуро был совсем не против того, чтобы нравиться мужчинам, просто сам он никогда не думал о том, что ему самому могут быть интересны мужчины. Честно говоря, Тецуро не задумывался и о девушках. На мысли об отношениях у него вообще было катастрофически мало времени. Записочки ему подкидывали всегда, ещё со школы. Но в Японии это всегда была повсеместная привычная практика. Здесь же дело было скорее в том, что Куроо Тецуро был на парах гостем нечастым и познакомиться с ним лично или хотя в принципе пересечься было технически сложно. Модельный скаут перехватила его ещё в самые первые месяцы учёбы, и уже после первой сессии модельные съёмки и хождения по подиуму отнимали у Куроо больше времени, чем учёба. Сначала это был лишь способ немного подзаработать — отличные результаты в школе обеспечили Куроо стипендию, что почти целиком покрывала стоимость его обучения в университете, но оставляла мало возможностей для интересного досуга. А Тецуро, амбициозный авантюрный материалист, был охотлив до источника не только денег, но и связей. И поэтому на третьем году обучения Куроо был уже настоящей моделью, а его имя — хоть и маленьким, но уже брендом. Благодаря своему трудолюбию Тецуро и за учебной программой выбранных курсов угонялся сносно. Помогал опыт из школы, когда он много прогуливал из-за соревнований по волейболу, но оставался безукоризненным отличником. Нужно было только вовремя показываться профессорам и напоминать им, какой ты прилежный. В голове Куроо сразу же рассортировал все собранные сегодня задания в три группы. Первая — можно не делать. Например, тот забывчивый старичок, что ведёт философию, не вспомнил его, когда он подошёл взять задание, чтобы позакрывать пропуски, и, вероятнее всего, забыл его, как только он снова скрылся за дверью. Вторая — можно сделать частично. Молодые преподавательницы не чаяли в Куроо души и просматривали домашку сквозь пальцы, так что дальше первых трёх страниц можно было не стараться. Третья — сделать обязательно. В этой группе оказались всего ничего из полученных заданий. Надо было всего лишь прорешать целую методичку по матану и написать примерно четырнадцать тысяч сочинений по английскому. Матан можно было делегировать младшекурсникам за небольшую плату. С английским у Куроо всё было прекрасно, но так как он — иностранец на англоязычной программе, ему надо было периодически подтверждать свой уровень. И только с одним предметом у него возникла проблема. С физрой. Его бывшая девушка с меда, его сосед напротив с живописи, технари и гуманитарии, перваки и магистры — все просто вешались из-за физкультуры. Сухая пожилая преподавательница физры никак не повелась на все сладкие улыбки Куроо и обещания исправиться. Её также не разжалобила подделанная Куроо ещё на первом курсе справка, что физра ему противопоказана (просто смешно, учитывая, сколько Тецуро на самом деле проводил времени в спортзале). Вердикт преподавательницы был суров: если не ходишь на занятия и не участвуешь в спортивных секциях, то будь добр, делай конспекты лекций. Поиск конспектов пропущенных лекций лежал теперь целиком и полностью на плечах самого Куроо Тецуро, как и обязанность выучить все конспекты наизусть — преподавательница совсем недвусмысленно дала понять, что будет задавать ему по лекциям всякие каверзные вопросы. Куроо вытряхнул ещё две записки из капюшона (А там-то они как оказались без его ведома?) и пробежался по ним глазами. Одна, простая, состояла из никнейма в соцсети и сердечка. Вторая была уже пострашнее: помимо личных контактов в ней нашёлся ещё и довольно пошлый комментарий по поводу жопы Куроо. Куроо несколько секунд всерьёз размышлял о том, чтобы подать в администрацию жалобу на домогательства, но потом, справедливо решив, что это потратит очень много времени и всё равно не приведёт к осязаемым результатам, просто скомкал все записки в один большой бумажный шарик и отправил в мусорное ведро. Тем более, он не мог поспорить с тем, что жопа у него была вполне себе ничего. Но сейчас заботиться надо было не об этом. Тецуро достал телефон и написал в чат с однокурсниками с вопросом о том, нет ли у кого-нибудь из них случайно конспектов по физре (он заплатит). Никто не ответил, и это при условии, что был вечер понедельника, а все парни его потока хронически были онлайн. Но Куроо в общем-то и не надеялся на помощь от них — все химики были заняты учёбой добросовестно и физру не прогуливали, а значит, и конспектам у них взяться было неоткуда. Решение проблемы настигло его, как богоявление, неожиданно и бесповоротно. В общий чат его корпуса общаги кто-то написал сообщение с очередной регулярной жалобой на то, что на втором этаже кто-то курит в туалете и за собой не проветривает. Куроо не дал жалобе время настояться (проветриться?) и тут же написал следом своё сообщение. «Прогульщики физры и не менее уважаемые освобождённые от неё калеки, кто-то может поделиться конспектами за этот семестр?» — спросил Тецуро. — «С меня бутылка водки. Если вы за ЗОЖ, тогда с меня ящик авокадо». Тяжело вздохнув, Тецуро скинул на кровать куртку и принялся разбирать чемодан. С утра он этого сделать не успел. Это была первая неделя моды, в которой он участвовал, и после одного из показов ему даже подарил пиджак модельер, чтобы Куроо пофоткался в нём и выложил в соцсети. Подписчиков у него было не очень много, но он всё хотел начать над этим работать, чтобы улучшить свой тот самый личный бренд. Куроо как раз надевал пиджак — чёрный атлас, тончайшее кружево — и красовался с ним перед зеркалом на двери своей комнаты, когда телефон звякнул новым сообщением. Не снимая пиджака, Тецуро взял телефон. В беседе ему не ответили, но написали в личку. «У меня есть конспекты», — сообщал в голосовом сообщении некий Кенма Кодзуме. — «Но занести я их сейчас не могу. Занят. Зайдёшь сам?» Дальше следовал номер комнаты. Не дожидаясь особого приглашения (он его уже получил), Куроо выскочил из комнаты и побежал на второй этаж, где располагалась указанная в сообщении комната. Этого Кодзуме лично Куроо не знал, но помнил его имя и немного отстранённое, даже высокомерное выражение лица ещё с собраний иностранных студентов на первом курсе. Интересно, он решил помочь, потому что тоже был японцем? Тецуро постучал в дверь с нужным номером и, не дождавшись ответа, вошёл. Кодзуме сидел за компьютерным столом в кресле, которое, судя по его внушительному виду, стоило больше, чем весь этаж общаги вместе с вендинговыми аппаратами в коридоре. Плечом освободив одно ухо от массивных наушников, Кодзуме коротко кивнул Тецуро, при этом его взгляд оставался на экране компьютера, где он очень сфокусированно управлял полураздетой анимешной девочкой, что стреляла из огромной пушки. — Кодзуме Кенма-сан, добрый вечер! — вежливо поклонился Куроо, обращаясь к Кодзуме по-японски. — Спасибо, что разрешил взять конспекты. — Я не говорю по-японски, — отозвался Кодзуме на неловком японском. — Мы переехали из Японии, когда я был совсем маленьким, и я знаю язык на уровне… тоддлера? Кодзуме покачал головой — прядь длинных волос выбилась из неаккуратного пучка на затылке и упала на бледную шею — и переключился на английский. — Короче, по-японски я говорю как маленький ребёнок, — закончил он. Пальцы продолжали шумно бегать по цветастой клавиатуре. — Так что давай по-английски. И на равных. Монитор выдал сообщение о том, что Кодзуме победил, и он тут же крутанулся на стуле, развернулся к Куроо и протянул ему руку. — Кенма, — представился он. Куроо пожал его руку. — Тецуро. Куроо Тецуро. — Я знаю. — Кенма снял наушники, подошёл к рюкзаку, что валялся у входной двери, и, присев на корточки, принялся рыться в нём. Когда он проходил мимо Куроо, он заметил, что Кенма очень низкий. Для Куроо, как для модели, большинство людей казались низкими, но Кенма был невысоким даже для обычного человека. Это был досадный фактор: с его симпатичным личиком Тецуро легко мог бы протащить его к себе в модельное агентство. Тецуро тут же обжёгся об эту мысль. Они перекинулись лишь парой фраз, а Куроо уже был готов впрячься за Кенму и его будущее. А Кенма, кажется, и сам умел о себе позаботиться, судя по его сетапу рабочего пространства. Кенма выудил из рюкзака две исписанные тетрадки и протянул Куроо. — Только сегодня сдавал всё этой грымзе, — пожаловался он, закатывая глаза. — Но она приняла и не нашла к чему придраться, так что за качество ручаюсь. Тецуро пролистал исписанные от руки линованные страницы. — Она может сверять почерки, так что придётся тебе писать самому, а не просто взять мои, — добавил Кенма. — Меня вовремя предупредили, и я не попался. — Спасибо, что предупредил. И за конспекты спасибо, — сказал Тецуро. — Чувствую, что переписывать их буду пол ночи. Завтра днём занесу. Кенма неопределённо махнул головой на свой компьютер. Там происходили непонятные Куроо загрузка и формирование отрядов. — Я пока не ложусь. У меня турнир, — объяснил Кенма. — Так что приноси, как закончишь. А то завтра днём я могу спать. Куроо кивнул и собрался было уходить, как Кенма вдруг скользнул взглядом по его одежде. — «Баленсиага»? — спросил он. И тут же убедился, что был прав, когда ловко проверил бирку у Куроо на задней части шеи. — Точно. Ты же на их показе работал. Куроо успел забыть, что на нём всё ещё был тот самый пиджак. — Ты в курсе? — удивлённо переспросил он. — А кто ж не в курсе? Ты в универе знаменитость. Меня скоро обгонишь, — хохотнул Кенма. Тецуро натянул улыбку уголком рта. Он надеялся, что этот разговор не зайдёт дальше. Дело было не в том, что он был скромным и не признавал свою популярность, а в том, что он вообще понятия не имел, кем был Кодзуме Кенма. — Я не зожник и не отказался бы от водки, — вдруг сказал парень, — но лучше взамен за помощь с конспектами одолжи мне пиджак. Я проведу в нём стрим и верну. Идёт? Стрим? Может, Кенма был вебкамщиком? Это было не самое первое, что приходило в голову, когда смотришь на Кодзуме Кенму, но что-то было эдакое в его длинных волосах, в бархатной коже в глубоком вырезе футболки и в его элегантных жестах. — Э-э, да, почему бы и нет? — ответил Куроо, придя в себя. Он стащил с себя пиджак и передал Кенме. — Весь твой. — Звучит интригующе, — хитро ухмыльнулся Кенма, тут же влезая в пиджак. Если на Куроо вещь смотрелась немного вульгарно, то на щуплом бледном Кенме кружева раскрывались в скромность и нежность. Пиджак хорошо подходил ему, даже несмотря на то, что был больше, чем нужно, размера на два. — Будто на тебя и шили, — похвалил Куроо. Разглядывая себя в зеркале на шкафу, Кенма кивнул. Он тоже был доволен результатом. — Я бы тебе его вообще подарил, но мне надо сначала сфоткаться в нём для соцсетей. Мне отдали его в качестве рекламной коллаборации. Кенма снова уверенно кивнул. — Сфоткаем, — просто заявил он. — Такой фотосет выложим, что им придётся снова тебе заплатить. У нас в корпусе айтишников классный сад, можем как раз там и расположиться. Куроо посмеялся. С вечно серьёзным лицом Кенма производил впечатление совершенно противоположное от серьёзности, и каждая его фраза воспринималась как тонкая остроумная шутка. Даже если шуткой не была. Это одновременно и умиляло, и восхищало Тецуро. Он не успел придумать подходящую ответку. Кенма вдруг скинул с себя пиджак так же резво, как надел его, повесил на дверцу шкафа и поспешил обратно за компьютер. На мониторе закончилась загрузка и началось какое-то движение персонажей. — Да-да, я здесь, — сообщил Кенма в микрофон, пока снова надевал наушники и устраивался в своём царском кресле. Он коротко глянул на Тецуро на прощание и произнёс почти одними губами: — Увидимся позже. Жду. Куроо помахал ему и побрёл обратно на свой этаж, пролистывая на ходу тетрадь Кенмы.