Хочешь?

      Дуло пистолета было направлено прямо на меня, ловя блики мерцающей на столе свечи.       Я откинулся на спинку стула. И, едва не улыбаясь, распахнул рубашку, обнажая грудь. Брюнетка, гладившая мое плечо, в панике отскочила назад и замерла. Но этот металлический блеск был ровно настолько же безразличен мне, насколько медленно и размеренно билось мое сердце.       - Я убью тебя! - хрипло прокричал картежник.       - Так убей.       Я хотел. Я жаждал смерти. Пистолет в руке мужчины задрожал, а потом и вовсе опустился вниз.       Но это не подарило мне вздоха облегчения. Душе, окаменевшей так давно. Я все же улыбнулся, но улыбка вышла кривой. Поднялся с места, взял из рук брюнетки кружку с чем-то горьким на дне и, покачиваясь, вышел из бара.       Лил дождь. По мостовой, собираясь в ручейки, вода бежала в канаву. Я был уже слишком пьян и, осознавая это, поспешил поскорее добраться до таверны, где остановился на ночлег.       Меня заставил обернуться едва различимый в шуме дождя женский оклик. Она торопливо шла за мной, боясь поскользнуться и хихикая над собственной неловкостью. Девушка не хотела терять семьдесят центов, а мне они были не нужны. Она, бесперебойно флиртуя, подхватила мою руку, ведь упади я здесь, заплатить будет некому. Неверной походкой мы вдвоем направились дальше.       Дождь стал реже, когда мы оказались у стен таверны. Полная желтая луна выглянула из-за облаков, и в ее свете черты моей спутницы стали будто мягче. Я порядком перебрал в тот вечер, и девушка знала это. Она, видимо, желала поторопиться и не стала дожидаться, пока мы зайдем внутрь. Ее томный голос стал приторно сладким, когда брюнетка, играючи толкнула меня в тень крыльца.       Вдруг! Я разглядел во мраке, как глаза ее расширились!       Кто-то неожиданно схватил девушку за шею и отбросил в сторону меня с невероятной силой. Откуда появился этот человек, и что происходило дальше, я видеть не мог: кажется, я потерял сознание, ударившись головой о что-то твердое.       Резкая боль пронзила мою шею, заставив распахнуть глаза. Но от увиденного я на минуту забыл о ней: я парил в воздухе, высоко над огнями ночного Орлеана.       Сознание, частично вернувшееся ко мне, дало почувствовать, как чьи-то крепкие руки сжимают мое тело. Я ощущал холодное дыхание на шее и острые клыки прямо внутри артерии. Порыв ветра ударил меня прядью пепельно-белых волос, но происходящее все никак не возвращало мой помутненный рассудок.       Боль и ужас словно сковали меня, заставив прикрыть глаза. Я ощущал, как силы покидают тело и ничего, абсолютно ничего не мог сделать.       Он оторвался от плоти, и мой тихий стон поглотил ветер. Я увидел светящиеся в темноте голубые глаза. Моя, еще горячая, кровь стекала по его губам. Он заговорил, и я, кажется, почувствовал ее запах.       - Все еще хочешь смерти? - он был страшен с окровавленным ртом при свете луны. - Или хватит?       На мгновенье я заколебался. Обессилевшему, мне почему-то показалось таким сладким закончить все это. Отдать свою жизнь. Ему.       Но “хватит” произнесли обветренные губы, и я устремился вниз. Во тьму.       ***       Я очнулся в своей постели. Шелковые подушки, белый балдахин, пропускающий сквозь себя свет лампы, и ужасная духота. Но я мог лишь обвести взглядом вокруг: слабость позволяла молча лежать в ожидании своей участи.       На светлой ткани балдахина пролегла чья-то тень, медленно двигаясь вокруг.       Собрав последние силы, я схватил пистолет, лежавший рядом на ночном столике.       Но тусклая лампа осветила знакомые черты. Знакомые и пугающие.       - Что ты делаешь в моем доме?! - в ужасе прокричал я, с трудом целясь в силуэт.       - Ты звал меня в своих молитвах. Жизнь ведь больше не имеет смысла... - ответил ясный уже известный мне голос.       И я прекрасно знал - он прав. Поэтому я отложил пистолет и обессилевший рухнул в постель.       - Ты ждал меня. Признай это, - он подошел ближе, отодвинув края ткани.       Я, наконец, смог рассмотреть его лицо. Острые черты, черные нависшие брови и хищный взгляд бездонных голубых глаз. Что так ярко сверкали в темноте. Его лоб обрамляли волны светлых волос, собранные сзади в хвост.       Странным было то, что его присутствие больше не ужасало меня. Я не боялся - и это было до предела нелогичным. Пару часов назад, еще не веря в него, сейчас я с немой мольбой смотрел ему в глаза. Он уже слышал мое желание, пока я сам не понимал его.       - Я могу дать тебе жизнь, о которой ты и не мечтал. Хочешь?       Он наклонился, коснувшись моей щеки. Жар смешался со льдом его кожи, позволив мне облегченно прикрыть веки. В духоте комнаты повеяло холодом и ароматом... лаванды?       Я слышал, как он тихо усмехнулся.       - Хочешь, Луи? - его бархатный голос словно ласкал мое имя.       Что это было за существо, и зачем оно позволило мне почувствовать... связь...       Я был слишком слаб, чтобы размышлять. Но чуть слышно произнесенное его устами имя стало приказом открыть глаза. И я подчинился. Я был так ничтожен перед его силой. Но он оставил выбор, в то же время понимая, что только что отнял его.       Он приблизил ко мне лицо, и в ледяном взгляде я прочитал одно лишь слово.       “Хочешь?”       Я чувствовал, как тяжело и редко колотится мое сердце. Но вот оно, почему-то, пропустило удар, и я, ни говоря ни слова, кивнул ему. Моей смерти. И моей жизни.       Уголки его губ чуть заметно поползли вверх. Он легко подхватил мою голову и медленно провел тонкими пальцами сквозь волосы от затылка вниз. Мое тело накрыло волной мурашек. Он оставил руку под моей шее и плавно, почти бережно, помог мне подняться.       В глазах замелькали зеленые звезды, и я пошатнулся.       - Следуй за мной, Луи, - его ясный голос помог мне очнуться. - И ты задаешь не те вопросы. Угадай, зачем я в твоем доме, вспомнив сначала, как ты оказался в постели.       ***       Солнце еще не встало, но мой спутник так торопился, старательно игнорируя вопросы, что я едва успевал за ним. На невысоком холме, неподалеку от реки, мы остановились.       - Смотри, Луи. Смотри на восход. Вряд ли ты увидишь его еще, - произнес он и расположился рядом под деревом.       И я смотрел, пытаясь навсегда запомнить каждый луч, каждую краску этого утра. Но все же я и представить не мог, каким оно останется в моей памяти.       Я перевел взгляд на спутника. Он был задумчив, а в его глазах я прочитал тихую грусть. Ему придется забрать то, чего он когда-то лишился сам.       Долгий в конец измотавший меня путь закончился перед старым каменным склепом. В тени печальных ив. Я прислонился к холодной стене и сполз на траву: силы в ногах не осталось совсем.       - Зачем мы здесь? - мой голос звучал глухо.       - Здесь ты умрешь, Луи. И здесь я подарю тебе новую жизнь.       Он вдруг опустился на колени напротив меня. Заглянул в глаза. Потом резко схватил за волосы одной рукой, другой прижав мое плечо к стене.       Я не мог двинуться. Я не мог отвести взгляд. Я не мог дышать, когда он завладел моими, вдруг ставшими такими горячими, губами.       Я словно растворился в его холоде, а сердце, впитавшее запах лаванды, казалось, выпрыгнет из груди.       Он целовал меня жадно, словно хотел напиться жизнью в последний раз. Моей жизнью. Но я не чувствовал боли. Он не укусил.       Мгновение показалось мне вечностью. Той вечностью, которую я запомню навсегда.       Почувствовав, как его хватка слабнет, я явственно осознал, что теряю что-то, но этого уже не остановить, не вернуть... Открыв глаза, я ожидал увидеть ту самую самодовольную улыбку. Но он был серьезен, даже печален, заглядывая мне прямо в душу. Секунду мы оба молчали, не шевелясь.       Но вдруг он с какой-то отчаянной злостью укусил свое же запястье и, протянув мне руку, тихо, но отчетливо прошептал:       - Пей!       Я смотрел на темную кровь, ручьем льющую из-под его полупрозрачной кожи. Я знал - в ней мое спасение. И губы, тотчас узнавшие знакомый холод, прильнули к живительной влаге. Я чувствовал вкус железа. Я чувствовал силу, с каждым глотком наполняющую одну за другой все клетки моего тела. И я не мог остановиться.       Но сильный толчок оторвал меня от этого источника. Адская боль пронзила насквозь. Казалось, та сила, которую только что вместило тело, теперь разорвет его на тысячу мелких частей.       - Что со мной? - прохрипел я.       - Ты умираешь, Луи, - чуть слышно ответил он.       И я провалился во мрак.       Приоткрыв глаза, я увидел его обувь. А следом - протянутую мне тонкую руку, чистую, без единой раны. Только манжет рубашки был испорчен маленьким бурым пятнышком. Я поднялся, и это было так легко! Могильные плиты вдруг стали в тысячу раз мрачнее, туманный воздух - гуще, пение птиц - громче.       Но все еще удерживая его пальцы, я понял главное.       - Спасибо... Лестат, - его имя, произнесенное мной впервые, казалось таким певучим.       Он все еще был сильнее. Но он подарил мне возможность стать равным себе. И, умерев, наконец-то жить.       Лестат рассмеялся сладким бархатным смехом.       И улыбнулся той самой самодовольной улыбкой.