НекроСны. Панки никогда НЕ умрут II

      Полвечера они опустошали бутылки и гоготали друг над другом, но когда начали играть, звучали по-настоящему отвязно. Даже барабаны Хаммера, обычно грохочащие твердым коротким ДУН-ДУН-ДУН, теперь отдавали вибрирующей глубиной из-за его мазаных расслабленных ударов.        Кир, хоть не притронувшись к пиву, пребывал в опьяненном состоянии из-за бессонной ночи. Он в ударе ошалело лупил по клавишам. В голове и теле была такая лёгкость, будто он пребывал в невесомости. Кристально чистые мысли струились и, отскакивая от стен, разбегались в стороны.       Как же все было на самом деле просто. И почему он не видел этого раньше?..       Никогда не чувствовал себя так хорошо!..       Он был в отличном настроении, слегка подрагивал, смотрел на остальных стеклянными красными глазами и играл как сумасшедший виртуоз. И все это было очень подозрительным. Парни поглядывали на него и гадали, не подсел ли их тип на что-нибудь поударнее бухла. Например, на стимуляторы.       Но он всего лишь не спал всю ночь.       Всего лишь не спал…       Лекс и Марра весь вечер играли в переглядки, и Стэн, чуть нервничая, ловил обрывки их молчаливой беседы. А после Лекс и вовсе покинул свой аристократичный уголок и подсел к Марре на диван.       Чем окончательно его озадачил.       Стэн пытался отследить в памяти, когда эти двое успели так сдружиться. На ум приходил вчерашний День рождения Малого, когда Марра увела Лекса подсушиться в дамской комнате. Ему оставалось только гадать, что такого между ними произошло, но он терялся в предположениях, лишь смутно осознавая, что сблизить их могла только общая неприязнь к дурочке, которая вчера дала явного перебора.       Под конец их пьяная игра стала такой дурной, а гогот таким диким, что продолжать стало невозможно. Стэн взял последний громовой аккорд и, взмахом руки сорвав трусы Марры со своей головы, подкинул их вверх, победоносно завершая вечер.       Чем окончательно вывел их из строя.       Они, побросав инструменты, падали на пол и рыдали от смеха.       Лекс снова незаметно успел записать их трусатое выступление, но в этот раз включил не звукозаписывающее устройство, а телефон. Поэтому теперь у них был первый адский клип, при виде которого они готовы были умереть от стыда, но не могли не признать, что вышло довольно зрелищно.       На этой позитивной ноте закончилась неделя безумных празднеств.       Разорванная свадьба пошла на пользу не только Марре и Киру, но и всем остальным. Кир наконец-то перестал пить, не желая больше проваливаться в мир иллюзий и покрываться мхом сумасшествия.       Особенно после того, как обсудил это с Ольгой.       Марра, скинув с себя нежный девичий покров, снова источала феромоны блядства, которые в этот раз действовали на их нервы успокоительным. И с плеч каждого свалился груз, который почти год давил на них тревожностью за Кира.       Их парень снова был в строю.       Хоть и вызывал новые вопросы.       Малой и Хаммер, сбежав из гаража первыми, поспешили уйти пешком, пока Марра не запихнула их в свою тачку. Дэн смело забрался в салон без приглашения, рассчитывая на то, что заманит ее к себе, а там она переключится на старшего брата и его лучшего друга, и все останутся довольны, а он сможет отоспаться перед учебой.       Кир, улыбаясь довольной невменяемой лыбой, выплыл следом, мечтая доползти до дома и завалиться спать. Какие бы порталы не открывала в его голове бессонница, но усталость организма брала своё.       Стэн провожал его слегка обеспокоенным взглядом и скривил рожу, когда Кир, промахнувшись, вмазался плечом в ворота, а еще через пару шагов чуть не грохнулся на землю.       – Шнурок завяжи, далбаеб, – бросил Стэн ему вслед.       Кир, не оборачиваясь, вскинул руку в «ТакТочно» жесте, склонился над кроссовкой и, неустойчиво покачивая задницей, принялся плести узелки и бантики.       Стэн притворил дверь и обернулся к Лексу.       – А с тобой мы сейчас поговорим, – вкрадчиво бросил он. И увидел в серых изнывающих глазах нетерпение поскорее приступить к серьезному разговору.       Была ночь. Была тишина. Только чирикали сверчки. И гараж грохотал так, что грозил обрушиться, развалившись на кирпичи. И чем сильнее становился грохот, тем громче звучали стоны Лекса, которые с каждой отбойной партией становились все громче и измождённее.       Кир в полном умиротворении потянулся, разминая кости, и двинулся прочь.       Была ночь. Была тишина. Только чирикали сверчки. А за его спиной гараж разваливался кирпичик за кирпичиком.       Кир, неторопливо пошатываясь, добрел до своего дома, зашел в подъезд и по пути наткнулся на спускающихся соседей.       – Здрасьте… – добродушно бросил он.       Соседка прошмыгнула мимо, отводя стыдливый взгляд, сосед, поравнявшись с ним, шумно втянул воздух ноздрями, так, что те раздулись и затрепетали, силясь уловить нечто недостижимое.       Он протянул руку и сжал плечо Кира.       – Мужик! – восхищённо выдохнул сосед и снова сжал его плечо.       А потом, таким же восхищённым героическим взглядом смотря перед собой, прошествовал следом за своей женой, умчавшейся вниз как от чумы. Кир, слегка озадачившись, продолжил свой путь к квартире.        Уже дома, проходя мимо зеркала, он уловил в мазнувшем отражении какую-то противоестественность и, развернувшись, завис, разглядывая на своей лохматой башке женские трусики, про которые напрочь забыл.       Он так хохотал, что хрущевка дребезжала и сгибалась пополам вместе с ним. А где-то в соседнем доме у своего зеркала ему подвывал Малой.       Лекс, лёжа на Стэне, прижимался своим влажным телом к его телу и, поглаживая его блестящую от пота, вздымающуюся мускулистую грудь, покрывал ее разнеженными поцелуями. Стэн, поглаживая его влажную нежную кожу, подумывал, а не завалить ли этого парня под себя и продолжить с ним разговор.       Но Лекс уже сам его оседлал, перекинув ногу и приподнявшись на руках, и смотрел на него глазами, полными желания получить ещё немного выговора. Стэну не оставалось ничего кроме как снова начать его отчитывать.       Только в этот раз он более неторопливо и сдержанно высказывал этому парню все, что думает о его выходках.       Кир принял теплый расслабляющий душ, отрубаясь прямо под его струями, доволочился до кровати и упал, утыкаясь лицом в постель, пропитанную женственностью. Он долго лежал в темноте, воспроизводя в памяти силуэт, приглушенный мягкой тьмой, и в какой-то момент решился закрыть глаза…       Но сон так и не пришел.