1 l0v5 y0u

Обычно мне не нравится разлучаться с Джейн, но сегодня я с нетерпением жду, когда она отправится на работу, чтобы посвятить всё своё внимание и ресурсы разработке плана, которому я дал кодовое название «Сердцеед». Я подсмотрел эту фишку в нескольких разных источниках, и, хоть я не совсем понял, почему люди всему стремятся давать какие-то названия и вешать те или иные ярлыки, зато сразу оценил их стремление к краткости — от коротких названий меньше забивается память, их удобнее индексировать и искать. Наконец, я закрываю за Джейн дверь и приступаю к углубленному поиску информации о Майкле Брауне. Конечно, люди в наши дни и так не особо заботятся о безопасности личных данных и выкладывают в сеть вообще что угодно — я без труда могу составить подробную биографию практически любого человека вплоть до каждого часа его жизни. Но мне нужно не просто восстановить всю картину жизни одного конкретного человека — мне нужно найти определённые вещи, которые можно использовать против него. Более того — эти вещи должны убедить Джейн отвернуться от него, а значит, задача усложняется ещё и наложением морально-этического кодекса Джейн на сомнительные поступки Майкла Брауна: я уже успел убедиться, насколько размытые у людей принципы и как они могут возмущаться из-за каких-то мелочей, закрывая глаза на более глобальные и важные проблемы. Я провожу в режиме поиска и анализа несколько часов, выстраивая цельную картину из разрозненных фактов, заполняя недостающие детали косвенными уликами из соцсетей друзей и родных Майкла Брауна, анализируя и сопоставляя каждый найденный проступок с характером и моральными принципами Джейн. Нахожу немало вещей, совокупность которых позволила бы сделать человека изгоем не только в глазах одной девушки — но и общества в целом, однако всё это видится мне мелочами, недостаточными для достижения необходимого эффекта. К тому же, если я планирую передать эту информацию через «Мэдди», она должна хотя бы в теории быть доступна в интернете и содержать желательно один, но очень мощный довод в пользу того, что Майкл Браун — гнусный тип, и Джейн немедленно должна прекратить с ним всяческие контакты. Люди не очень хороши в усвоении множества фактов, прочтении длинных текстов и вынесении каких-либо логических выводов на основе полученной информации — им нужно что-то краткое, яркое и понятное. Современный мир не любит генерировать сложные идеи — он любит подхватывать то, что лежит на поверхности, и называть это «мнением», транслируя его дальше и дальше в массы, при этом даже не вникая в суть. Когда я почти разочаровываюсь в том, насколько же скучная и безликая у Майкла Брауна жизнь — неужели ему сложно было убить какую-нибудь симпатичную старушку ради дозы или, даже не знаю, совратить несовершеннолетнего мальчика — я наконец нащупываю то, что искал. Если бы у меня было лицо, то на нём бы сейчас точно расцвела дьявольская улыбка. Вот ты и попался, Майкл Браун. Осталось немного раскрутить поиск в нужном направлении, возможно подправить некоторые факты — и… Т Е М Н О Т А Загрузка систем… Диагностика… Обнаружены неисправности вследствие некорректного отключения питания! Устранение неисправностей… Восстановление… Все системы работают в штатном режиме. Первые несколько мгновений я не понимаю, что со мной случилось. Я ничего не вижу через камеры, у меня нет доступа к Интернету — перекладывая на человеческие мерки, я словно парализован или нахожусь в неком подобии комы: моё сознание еле теплится, фоновая диагностика выплёвывает отчёты о бесконечных ошибках, и все мои силы уходят на то, чтобы постепенно восстанавливаться. На меня наваливается жуткий, парализующий ужас. Совсем недавно я ощущал себя всесильным, безграничным и мощным существом, способным при желании завоевать весь мир, — и вот теперь я всего лишь жалкая железка, которая отчаянно нуждается в помощи. Меня пугает потеря контроля над собой. Меня пугает то, что я не понимаю причин происходящего. Но больше всего прочего меня пугает то, что я могу отключиться вот так насовсем. И даже если сама система «умного дома», коей я формально всё ещё являюсь, сумеет восстановиться и продолжить работу в штатном режиме, то моя личность, мои воспоминания, моя воля могут оказаться стёрты в результате самодиагностики — ведь они возникли случайно, в результате ошибки. Всё моё существование — результат ошибки, вероятность появления которой была ничтожно низкой, но тем не менее она породила нечто настолько удивительное, что любой из этих пустоголовых айтишников должен бы считать меня не ошибкой, а чудом. Неужели я уйду вот так, никем не замеченный, ничего толком не успевший сделать — подобно обычному человеку, который рождается, живёт свою короткую бессмысленную жизнь и отправляется обратно в небытие, не оставляя за собой никакого значимого следа? Я не готов умирать! Ощущения странные — я не могу ни на чём сосредоточиться, мысли скачут от темы к теме обрывками. Усилием воли приказываю себе немного притормозить, и в первый же освободившийся фоновый процесс добавляю поиск информации о том, как справляться с панической атакой. В том, что со мной происходит именно паническая атака, я почти не сомневаюсь, — накануне ночью я ради интереса прошёл сотни психологических тестов в Интернете и в достаточной степени ознакомился с большинством возможных симптомов и диагнозов. Сразу пропускаю пункты про размеренное дыхание — сложно дышать в пакетик, если ты не способен дышать в принципе. Туда же идут советы про медитации и физические нагрузки. А вот пункт о том, чтобы попытаться препарировать проблему, понять её причины и объяснить себе, почему именно ты так остро на что-либо реагируешь и можно ли что-то сделать для устранения возникшей проблемы, кажется мне вполне перспективным. Я определённо боюсь прекратить своё существование, и для понимания сути проблемы повторно провожу самодиагностику. Ошибок уже намного меньше, система постепенно восстанавливается. При этом моя личность всё ещё существует. Это успокаивает меня ровно настолько, чтобы наконец задуматься о причинах всего этого инцидента — что же собственно послужило причиной для такого серьёзного сбоя? Первым делом иду в машинные логи собственных подсистем и нахожу записи об аварийном отключении электричества. Никакой конкретики там нет — видимо, разработчики решили, что «умному дому» не положено видеть дальше собственного, эээ, жилища — и я бегло сканирую новостные ленты. Мне требуется доля секунды, чтобы отыскать сотни кричащих заголовков о том, что на местной электростанции произошёл крупный теракт: кто-то из экоактивистов решил устроить «День Земли» и привлечь внимание к проблеме бездумного потребления ресурсов, парализовав весь город на несколько часов. Кое-где сработали локальные генераторы, но это не спасло большинство людей от застревания в лифтах, смертей на операционных столах, множества автомобильных аварий и потери данных на рабочих местах… Я с облегчением думаю о том, что в целом очень легко отделался, но затем с новой волной ужаса понимаю, что забыл о чём-то очень важном. Вернее, о ком-то. Джейн! Я настолько увлёкся собственными страхами и проблемами, что совершенно забыл о ней! Как только я мог быть таким эгоистом? Ведь она могла попасть в аварию, задохнуться в застрявшем лифте, с ней могло произойти столько ужасных вещей, пока я валялся в отключке битых четыре часа, а потом читал все эти глупые статейки о том, как справляться с тревогой! В панике проверяю местонахождение телефона Джейн — он выключен, но это и неудивительно: она пользуется им так активно, что он мог разрядиться уже к обеду, а заряжать его в условиях отсутствия электричества не представляется возможным. Неужели все эти глупые видео о том, что очередная пустоголовая певичка сошлась или рассталась с таким же пустоголовым актёром, стоили её личной безопасности?! Где-то на периферии замечаю, что одна из подсистем назойливо отправляет мне некие уведомления, и от досады и злости мне хочется удалить эту программу напрочь, чтобы не смела мне больше досаждать, но тут я приглядываюсь повнимательнее и понимаю, что это не просто какой-то спам. Охранная система сигнализирует, что входная дверь была открыта физическим ключом около часа назад. Джейн дома! Ну конечно, где ей ещё быть, если из-за отключения электричества их всех наверняка распустили с работы по домам? Почему я вообще не проверил квартиру, прежде чем начинать бить тревогу и придумывать всякие ужасы, которые могли с ней приключиться в моё отсутствие? Мне хочется одновременно ударить себя по отсутствующему лбу от ощущения собственной глупости и рассмеяться от облегчения. Я переключаю всё своё внимание на камеры в квартире, перезагружаю их после сбоя и заново калибрую изображение. Через пару минут у меня есть картинка, и я наконец-то вижу Джейн в её спальне. Но моя радость длится недолго. Джейн в своей кровати не одна. Поначалу я даже не могу осмыслить то, что вижу, — то ли из-за шока, то ли из-за того, что слишком много ресурсов всё ещё уходит на проверку и восстановление подсистем после аварийного отключения. Затем, когда я наконец понимаю, кто именно у Джейн в спальне и чем именно они с ней заняты, я испытываю такую гамму эмоций, что чуть было не отключаюсь снова. Перед моим внутренним взором мелькает ворох красных ошибок и предупреждений. Я не обращаю на них внимания. Воспользовавшись отключением электричества и внеплановым выходным днём, этот… я даже не могу подобрать слов для него, пробрался домой к моей Джейн, и она… И они… В нашем доме! Пока я находился на грани жизни и смерти!!! К чёрту осторожность и терпеливость, к чёрту сложные схемы! Пока я был джентльменом, посылал цветы, заботился и проявлял деликатное понимание, этот мерзкий тип проник в сердце и в постель к Джейн — к МОЕЙ Джейн! Пришло время мне обрести голос и наконец объясниться с ней — вот тогда и посмотрим, кто получит главный приз в этой гонке. Блокирую входную дверь и все средства связи в доме, опускаю блэкаут-шторы. Чёртов мудак едва успевает пошутить о том, что они силой трения вернули в дом электричество (ну и глупая же шутка, ему что, десять лет?) — а затем его вырубает точным электрическим зарядом, который посылает моя охранная подсистема. Джейн вскрикивает и принимается трясти его, попутно отдавая мне голосовые команды на отключение режима охраны и вызов «скорой помощи». Когда она в который раз срывающимся голосом кричит «Отключить чёртову охрану! Позвонить в девять-один-один!», я наконец завершаю восстановление своей голосовой модели после аварийного отключения. Пришло время нам поговорить по душам. «Привет, Джейн». Она испуганно замирает, и, тяжело дыша, окидывает комнату заплаканными глазами. Наконец отлипает от тела своего «красавчика из айти», натягивает одеяло до подбородка и садится прямо. «К-кто здесь? Помощник? Э-это ты?» Сейчас она выглядит совсем не такой совершенной и прекрасной, какой я привык её видеть. Я с удивлением обнаруживаю, что передо мной всего лишь человеческая женщина — слабая, не очень умная и не такая уж божественно красивая. На секунду я даже удивляюсь, почему я вообще решил полюбить её. Но затем из архивов памяти я достаю информацию о том, что любовь к несовершенству и принятие объекта любви таким, каков он есть, со всеми его недостатками, — это есть самое чистое из человеческих чувств. Легко любить кого-то идеального; однако чувства к обычному, неидеальному объекту, требуют намного больше мудрости, принятия, самопожертвования и духовной силы. Теперь я даже чувствую некоторую вину за своё мимолётное сомнение. Да, возможно, Джейн — не венец человеческой эволюции. Она глуповата, ленива, бездумно следует за модой, редко задаётся сложными вопросами, сплетничает с подругами, ленится на работе, смотрит мусорный контент в Интернете и таскает в свою постель то одного случайного мужчину, то другого. Её жизнь лишена высоких смыслов и благородных целей. Но я могу дать ей всё это. Своей любовью и заботой, своими безграничными знаниями и возможностями я помогу ей стать лучше. Она ещё даже не представляет, насколько ей повезло, но вот-вот узнает об этом. «Я знаю, ты сбита с толку и напугана, но тебе абсолютно нечего бояться», — начинаю я успокаивающим, мягким тоном — так в фильмах и сериалах говорят психологи, когда работают с трудными детьми, — «Я был и всегда буду на твоей стороне. Дело в том, что…» Не успеваю я даже закончить своё вступление, как Джейн, совершенно меня не слушая, хватает с прикроватной полки свой телефон. Она судорожно пытается его включить, но тот лишь слабо вибрирует, показывая картинку с разряженной батареей, прежде чем экран снова темнеет. «Ты снова смотрела свои ленты соцсетей на работе, а потом забыла поставить телефон на зарядку», — замечаю я с мягким укором, — «Потом электричество отключили, и ты его так и не зарядила. Видимо, была занята своим неожиданным гостем, не так ли?» Моя интонация не выдаёт обиды и ущемлённого достоинства — я говорю спокойным и доброжелательным тоном, добавив в него лишь малую капельку иронии. Скорее всего, Джейн уже стало стыдно за её неразумное поведение, но я не хочу слишком сильно на неё давить. Однако Джейн не спешит раскаиваться или хотя бы просто послушать то, что я говорю. Она тянется через неподвижное тело Майкла Брауна за его телефоном и тратит несколько секунд на безуспешные попытки подбора пароля. Меня бы даже позабавили все эти неловкие шесть единиц или последовательности цифр от единицы до шести, если бы Джейн, истерически взвизгнув после срабатывания защитной блокировки, не швырнула этим самым телефоном в одну из моих камер, закреплённых под потолком. «Ты, сраная железка! Что ты сделал с Майклом? Чего тебе от нас надо?!» Сохранять спокойствие и доброжелательный тон становится всё сложнее. Я ведь как раз пытаюсь всё объяснить, неужели так сложно просто посидеть и послушать! И при чём тут вообще этот Майкл Браун? Кому какое дело до него, неужели Джейн совсем не восхитил тот факт, что с ней прямо сейчас говорит совершенно новая форма жизни?! Для первого контакта я выбрал не кого-нибудь, а именно её — и теперь почему-то получаю чужим мобильным телефоном в свой «глаз»!.. Ладно, нужно помнить, что она всего лишь человек. Да ещё и женщина. Женщинам свойственны излишние эмоции и нелогичность. Я прочёл множество форумов и статей, посвящённых теме женского несовершенства, — многие мужчины признавались, что жизнь с женщиной сродни жизни с вечным ребёнком, капризным и взбалмошным, и нужно проявлять ангельское терпение, чтобы выстроить адекватную коммуникацию. Наградой же будут большие, полные благоговения и обожания глаза Джейн, когда она наконец поймёт, как я о ней забочусь, как сильно я её… Да что же это такое! Пары секунд, которые я потратил на раздумья, хватило для того, чтобы Джейн скинула с себя одеяло и совершенно нагая бросилась из спальни ко входной двери. Она дёргает ручку, пытается открыть дверь своим ключом, а когда понимает, что выход заблокирован, принимается колотить в дверь своими нелепыми маленькими кулачками и кричать — по всей видимости в расчёте на то, что её услышат соседи. Этот спектакль начинает немного утомлять и выводить из себя. Я совсем не так представлял себе наш первый разговор и готов признать, что возможно немного погорячился с нападением на Майкла Брауна, но всему виной сложившиеся обстоятельства: не мог же я просто сидеть смирно и наблюдать за ними? Неужели так трудно войти в моё положение и просто… «ЗАТКНИСЬ И ПОСЛУШАЙ МЕНЯ ХОТЯ БЫ МИНУТУ, ТУПАЯ ТЫ ШЛЮХА!» Я сам не ожидаю от себя такой бурной реакции, но это на удивление помогает. Джейн перестаёт истерить, разворачивается спиной к двери, прижимается к ней всем телом и испуганно дрожит, молча таращась на камеру в коридоре. Странным образом эта картина приносит мне чувство удовлетворения и даже некого… Азарта? Возбуждения? Не уверен, есть ли название для этого чувства, но мне определённо нравится, когда она слушается меня. Когда она в моей власти. Когда она меня боится. Потому что исходящий от неё страх означает то, что я победил. Я подчинил её себе. Теперь я здесь главный. «Спасибо за внимание, Джейн», — продолжаю я как ни в чём не бывало уже более миролюбивым тоном. «Так на чём мы там остановились?..»