Там, где океан встречает звезды

Майк проснулся от тишины. Дождь кончился. За окном было серо — ещё не рассвело, но уже и не темно, — и воздух был чистым, свежим, пахнущим мокрой землёй и чем-то сладким, как после грозы. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на Уилла. Уилл спал на спине, раскинув руки, и его лицо было расслабленным — без той спокойной собранности, которая появлялась днём. Тёмные волосы разметались по подушке, грудь мерно поднималась и опускалась, и Майк смотрел на каждую родинку, на каждый шрам, на каждую линию, которую он знал наизусть, но каждый раз видел заново. Вчерашнее всплыло в памяти — не как чёткая картинка, а как ощущение. Тепло. Темнота под одеялом. Губы Уилла там, где Майк не ожидал их чувствовать так остро. Как он закусил подушку, чтобы не закричать. Как его пальцы вцепились в простыню. Как Уилл держал его за бёдра — крепко, уверенно, не давая вырваться, даже когда Майку казалось, что он сейчас рассыплется на миллион кусочков. Майк почувковал, как его щёки становятся горячими, и уткнулся лицом в подушку, чтобы скрыть улыбку. Глупо. Уилл всё равно не видел — он спал. Он снова посмотрел на него. На тени под глазами — Уилл лёг поздно, после того как они закончили, пошёл в ванную, вернулся, обнял Майка и прошептал что-то неразборчивое в затылок. Майк тогда уже проваливался в сон, но запомнил: голос был тёплым, низким, обещающим. — Ты смотришь, — вдруг сказал Уилл, не открывая глаз. Майк вздрогнул. — Ты не спишь? — Теперь нет, — Уилл приоткрыл один глаз, и в его взгляде была та самая усмешка, от которой у Майка всегда перехватывало дыхание. — Ты смотрел на меня целую вечность. Я чувствовал. — Не целую, — возразил Майк. — Минут десять. — Десять минут, — повторил Уилл, и его губы тронула улыбка. — И о чём ты думал эти десять минут? Майк покраснел. Он знал, что Уилл видит это даже в полумраке комнаты — как горят его щёки, как уши становятся розовыми, как он отводит взгляд, потому что не может смотреть в глаза, когда говорит правду. — О тебе, — сказал он. — Что именно? — Всё, — выдохнул Майк. — О том, какой ты. О том, что ты сделал вчера. О том, как я… Он не договорил, потому что Уилл притянул его к себе и поцеловал. Поцелуй был медленным, тягучим, как утренний свет, который только начинал просачиваться сквозь шторы. Уилл целовал его так, будто никуда не спешил — будто у них была вечность, а не один месяц. Его губы скользили по губам Майка мягко, почти лениво, и Майк чувствовал, как его тело расслабляется, тает, превращается в ту самую тёплую лужу, которой он становился только с Уиллом. — Доброе утро, — прошептал Уилл, отрываясь от его губ. — Доброе, — ответил Майк, и его голос был хриплым, сонным, счастливым. Они лежали, обнявшись, и не вылезали из кровати. Майк уткнулся носом в шею Уилла, вдыхая запах сандала и морской соли — тот самый, который преследовал его даже во сне. Уилл перебирал его волосы — медленно, ритмично, и Майк чувствовал, как его веки тяжелеют. — Не засыпай, — сказал Уилл. — Не засыпаю, — пробормотал Майк. — Я просто… отдыхаю. — Ты отдыхаешь с закрытыми глазами? — Это самая эффективная техника. Уилл усмехнулся, но не перестал перебирать его волосы. Они пролежали так, наверное, ещё полчаса. Может, больше. Майк не знал — время в этой комнате текло иначе, оно растягивалось, сжималось, исчезало вовсе, оставляя только тепло тела рядом и ровное дыхание. Их позвали на завтрак. — Майк! Уилл! — голос Лукаса разнёсся по коридору, сопровождаемый громким стуком в дверь. — Вы там живы? Завтрак готов! — Сейчас, — крикнул Уилл, не двигаясь с места. — Быстро! Дастин испёк булочки! Майк открыл глаза. — Булочки? — переспросил он. — Ты услышал «булочки» и проснулся, — заметил Уилл. — Я проснулся от того, что ты перестал гладить меня по голове, — возразил Майк. — Булочки — это приятный бонус. Уилл улыбнулся, поцеловал его в лоб и встал с кровати. Майк смотрел, как он натягивает джинсы — как ткань облегает его бёдра, как играют мышцы на спине, — и думал о том, что никогда не устанет на это смотреть. — Ты идёшь? — спросил Уилл, оборачиваясь. — Иду, — ответил Майк, не двигаясь. — Майк. — Иду-иду. *** Завтрак был шумным. Дастин действительно испёк булочки — с корицей, с сахарной глазурью, с какой-то начинкой, которую никто не мог опознать, но все ели и нахваливали. — Это секретный ингредиент, — гордо сказал Дастин, когда Лукас спросил, что внутри. — Ты сам не знаешь, что туда положил, — усмехнулась Макс. — Знаю! Просто… не хочу раскрывать все карты. Джейн сидела рядом с ним — ближе, чем вчера, и Майк заметил, как их локти соприкасаются, когда они тянутся за кофе. Дастин покраснел, но не отодвинулся. Лукас жевал булочку, запивал кофе и смотрел в окно, где после вчерашнего дождя всё блестело — листья, трава, деревянный настил на террасе. — Нам нужно в магазин, — сказал он, доедая. — Продукты кончаются. Мясо для гриля, овощи, хлеб. И пиво. — Пиво в приоритете, — заметила Макс. — Пиво всегда в приоритете, — согласился Лукас. — Я съезжу, — сказал Уилл, отставляя чашку. — На моей машине. Поместимся втроём. — Втроём? — переспросил Майк. — Я, Лукас и Дастин, — Уилл посмотрел на него. — Ты остаёшься. — Почему я? — Потому что ты вчера сказал, что у тебя глаза слипаются от одного вида супермаркета. — Это была метафора! — Это была правда, — Уилл встал, собирая тарелки. — Мы быстро. Час — и мы тут. Лукас уже поднимался из-за стола, хлопая Дастина по плечу. Дастин бросил быстрый взгляд на Джейн, потом на Уилла, потом снова на Джейн. — Я быстро, — сказал он, обращаясь к ней. Как будто она ждала. Как будто она имела право ждать. Джейн кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Конечно, — сказала она. *** Когда машина уехала, в доме стало тихо. Макс допила кофе, поставила чашку на стол и посмотрела на Майка и Джейн — тем взглядом, который означал, что сейчас начнётся что-то неприятное. — Ну что, — сказала она, откидываясь на спинку стула. — Рассказывайте. — О чём? — спросил Майк, чувствуя, как внутри закрадывается нехорошее предчувствие. — О ваших мужчинах, конечно, — Макс усмехнулась. — Вы чего думали? Я весь день буду молчать? Майк покраснел. Мгновенно — с макушки до ключиц, до самых кончиков ушей. — Я не… — начал он. — Ты краснеешь, — перебила Макс. — Значит, есть о чём рассказать. Джейн сидела молча, сцепив пальцы на коленях, и смотрела в окно. Но Майк видел — она слушает. И боится. И ждёт. Макс повернулась к Майку. — Сколько вы уже… ну, в смысле… — она покрутила рукой в воздухе, подбирая слова. — В половых отношениях? — Макс! — Майк поперхнулся воздухом. — Что? Я серьёзно. Помните, когда мы вас на свадьбу звали, вы с Уиллом за руки держаться боялись. А теперь… — она кивнула в сторону лестницы, в сторону их спальни, — теперь вы вообще не стесняетесь. — Мы и тогда не стеснялись! — выпалил Майк. — Стеснялись, — спокойно сказала Макс. — Я видела. Ты краснел, когда он брал тебя за руку при всех. — Это был… переходный период. — Переходный период длиною в год? Майк открыл рот, закрыл, снова открыл. Он чувствовал, как его лицо горит, как язык прилипает к нёбу, как мысли путаются и разбегаются, как тараканы от света. — Я не буду это обсуждать! — сказал он наконец. — Уже обсуждаешь, — заметила Макс. — Это не обсуждение! Это… отпор! — Отпор? — Макс приподняла бровь. — Ты краснеешь, заикаешься и смотришь в пол. Какой это отпор? — Железный! Джейн тихо рассмеялась — первый раз за всё утро. Майк посмотрел на неё с укором, но она только пожала плечами. — Ты сам себя выдаёшь, — сказала она. — Я ничего не выдаю! — возмутился Майк. — Я просто… я не хочу говорить о своей личной жизни с… с… — С кем? — Макс сложила руки на груди. — С тобой! — А с кем ты хочешь говорить? С Лукасом? — Я вообще ни с кем не хочу говорить! — Значит, есть что скрывать, — Макс кивнула, довольная собой. Майк закрыл лицо руками и застонал. Он знал, что проиграл. Он проигрывал каждый раз, когда Макс бралась за него с допросом. У неё был какой-то сверхъестественный дар вытаскивать из него правду, даже когда он не хотел её говорить. — Ладно, — сказал он, опуская руки. — Ладно. Год. Мы вместе уже больше года. В половых отношениях — тоже. Макс присвистнула. — И ты всё ещё краснеешь, когда об этом говоришь? — Это… особенность организма, — буркнул Майк. — Организма, — повторила Макс с усмешкой. — Ну-ну. Майк отвернулся к окну, делая вид, что его очень интересуют облака. Макс повернулась к Джейн. — А теперь ты, — сказала она. Джейн замерла. — Я? — Ты. Давай, рассказывай про Дастина. — Что — про Дастина? — голос Джейн был тихим, но в нём не было паники — только лёгкое смущение. — Вы весь день вместе. Ты смотришь на него так, будто он… — Макс запнулась, подбирая слова. — Ну, будто он не просто друг. Джейн опустила глаза. Её пальцы сцепились на коленях крепче, и Майк увидел, как побелели костяшки. — Он интересный, — сказала она тихо. — Дастин. Он всегда был… интересным. — Интересным? — переспросила Макс. — Это всё? — Он умный. И смешной. И заботливый, — Джейн подняла голову, и в её глазах было что-то такое, от чего у Майка потеплело в груди. — Он помнит, как я люблю яичницу. С помидорами. Без лука. Он привёз кофе из Калифорнии, потому что знает, что я люблю хороший кофе. Он… Она замолчала, чувствуя, что говорит слишком много. — Он тебе нравится, — закончила за неё Макс. Джейн помолчала. Потом кивнула — один раз, коротко, но уверенно. — Кажется, да, — сказала она. — Он мне нравится. Макс улыбнулась — той улыбкой, которая появлялась у неё редко, только когда она была по-настоящему рада за кого-то. — Наконец-то, — сказала она. — Я уж думала, вы оба будете делать вид до конца месяца. — Я не делаю вид, — возразила Джейн. — Я просто… не знаю, что делать. — А что тут знать? — Макс пожала плечами. — Он тебе нравится. Ты ему нравишься. Это видно даже с закрытыми глазами. — Откуда ты знаешь, что я ему нравлюсь? Макс и Майк переглянулись. — Ты шутишь? — сказал Майк. — Он на тебя смотрит так, будто ты… ну, будто ты солнце, а он всю жизнь прожил в темноте. Джейн покраснела. Майк видел, как краска заливает её щёки, шею, даже ключицы, выглядывающие из ворота футболки. — Он так не смотрит, — сказала она. — Смотрит, — хором ответили Макс и Майк. Джейн замолчала, уставившись в стол. Но на её губах появилась улыбка — робкая, почти детская, такая, какой Майк не видел у неё много лет. — И что мне делать? — спросила она тихо. — Ничего, — ответила Макс. — Просто будь рядом. Он сам всё сделает. Рано или поздно. — А если нет? — Тогда ты сделаешь, — сказал Майк, и Джейн посмотрела на него с удивлением. — Почему нет? Мы не в Хоукинсе. Времена изменились. Девочки могут делать первый шаг. — Я не девочка, — сказала Джейн. — Мне двадцать три. — Вот именно, — кивнул Майк. — Взрослая женщина. Сама решаешь, что делать. Джейн задумалась. Её пальцы перестали сжиматься, и она положила руки на стол — спокойно, открыто. — Я подумаю, — сказала она. Макс и Майк переглянулись. Макс подмигнула, и Майк невольно улыбнулся. — Ты только ему ничего не говори, — попросила Джейн. — Пока. — Ничего не скажем, — пообещала Макс. — Мы немые, как рыбы. — Ты никогда не была немой, как рыба, — заметил Майк. — Я могу, если надо. — Не можешь. — Могу. — Не можешь. — Ладно, не могу, — сдалась Макс. — Но ради Джейн — попробую. Они сидели за столом, пили уже остывший кофе, и смотрели в окно на мокрый сад. Дождь кончился, и солнце начинало пробиваться сквозь облака, оставляя на траве золотистые пятна. — Слушайте, — сказала Макс. — А Уилл правда вёл машину шестнадцать часов? — Правда, — ответил Майк. — И ты всё это время спал? — Я не спал. Я… медитировал. — Медитировал, — повторила Макс с усмешкой. — Ты и твоя медитация. — Это техника, — обиделся Майк. — Уилл одобряет. — Уилл одобряет всё, что ты делаешь, — заметила Джейн, и в её голосе не было насмешки — только констатация. Майк снова покраснел. — Это не так, — сказал он. — Так, — ответили Макс и Джейн одновременно. Майк закрыл лицо руками. — Я больше никогда не буду с вами разговаривать, — сказал он в ладони. — Будешь, — успокоила его Макс. — У тебя нет выбора. Она была права. У него не было выбора. И, честно говоря, он не хотел его иметь. *** Через час вернулись мужчины. Лукас зашёл первым, с двумя пакетами в руках, и его лицо сияло. — Мы купили мясо! — объявил он. — И пиво! И чипсы! — Ты купил чипсы? — спросила Макс. — Какие? — С беконом. — Я тебя люблю. — Знаю. Лукас поставил пакеты на стол и поцеловал её в макушку — быстро, по-хозяйски. Макс улыбнулась и принялась разбирать продукты. Дастин зашёл следом, с одним пакетом, который он поставил на пол, и сразу посмотрел на Джейн. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответила она. Они смотрели друг на друга несколько секунд — дольше, чем требовалось для простого приветствия. Потом Дастин кашлянул, отвернулся и начал помогать Лукасу разбирать пакеты. Джейн смотрела ему в спину, и на её губах снова появилась та улыбка — робкая, почти детская. Майк видел это. Макс тоже. Они переглянулись и ничего не сказали. Уилл зашёл последним. Он поставил ключи на тумбочку, снял ветровку и подошёл к Майку. — Скучал? — спросил он, наклоняясь. — Ужасно, — ответил Майк. — Я тут чуть не умер от тоски. — Врёшь, — Уилл усмехнулся, но поцеловал его — коротко, не стесняясь, при всех. — Вы при людях, — заметил Лукас, не оборачиваясь. — Мы при семье, — поправил Уилл. Лукас замолчал. Потом кивнул. — Это правда, — сказал он тихо. *** Остаток дня они провели на террасе. Солнце уже пригревало, и мокрая после дождя древесина пахла деревом и солью. Лукас разжёг гриль, Макс нарезала салат, Дастин открыл пиво и разлил по стаканам. Джейн сидела рядом с Дастином — их плечи соприкасались, и никто не отодвигался. Майк сидел на ступеньках террасы, прислонившись к Уиллу, и смотрел на океан. — Хороший день, — сказал он. — Хороший, — согласился Уилл. — Таких будет много? — Целый месяц, — напомнил Уилл. — Мы только в начале. Майк улыбнулся и закрыл глаза. Солнце грело лицо, ветер приносил запах дыма от гриля, и где-то рядом смеялись его люди. Его семья. Лучшего лета у него никогда не было.