Там, где океан встречает звезды

Уилл проснулся от того, что стало прохладно. За окном было пасмурно — небо затянули низкие, тяжёлые облака, и свет пробивался сквозь них бледный, почти серый. Дождь не шёл, но воздух был влажным, и в комнате пахло морем и мокрым песком. Он лежал на спине, чувствуя, как тело отзывается на пробуждение — медленно, лениво. Рядом, свернувшись клубком, спал Майк. Его лицо было расслабленным, беззащитным, губы чуть приоткрыты, волосы разметались по подушке. Он выглядел так, будто ему снилось что-то хорошее — или будто он просто был счастлив, даже во сне. Уилл смотрел на него несколько минут. На тени под глазами, которые стали чуть заметнее после вчерашнего. На родинку на скуле, которую он целовал сотни раз. На приоткрытые губы, из которых вырывалось тихое, ровное дыхание. Он наклонился и поцеловал Майка в лоб — аккуратно, едва касаясь губами, чтобы не разбудить. Майк чуть нахмурился во сне, повозился и снова замер. Уилл улыбнулся, осторожно выбрался из кровати и потянулся. Позвоночник хрустнул, мышцы отозвались приятной тянущей болью — после вчерашнего. Он размял плечи, шею, сделал несколько глубоких вдохов и вышел из комнаты, стараясь не скрипеть половицами. На лестнице было тихо. Из-за закрытых дверей не доносилось ни звука — все ещё спали. Только где-то внизу, на первом этаже, слышались приглушённые шаги и звон посуды. Уилл спустился на кухню. Лукас стоял у плиты, сонный, взъерошенный, в старой футболке и спортивных штанах, которые держались на бёдрах непонятно как. Он возился с туркой, насыпая кофе, и выглядел так, будто проснулся пять минут назад и ещё не понял, где находится. — Привет, — сказал Уилл, прислоняясь к дверному косяку. Лукас обернулся. Его глаза были прищурены, волосы торчали в разные стороны. — Привет, — ответил он голосом, полным хрипоты. — Кофе будешь? — Буду, — Уилл прошёл на кухню и сел за стол. Лукас поставил турку на плиту, и вскоре кухню наполнил аромат свежего кофе — густой, горьковатый, утренний. Он разлил по кружкам, одну подвинул Уиллу, вторую взял себе, и сел напротив. — Ты рано, — сказал Лукас, делая глоток. — Проснулся, — ответил Уилл. — Не мог уснуть обратно. — Тоже так бывает, — Лукас кивнул, не уточняя, что именно. Они пили кофе в тишине. За окном было серо, и ветер иногда бросал в стекло мелкие капли — не дождь, так, влажность. Лукас смотрел на Уилла. Тот был какой-то… не таким. Обычно спокойный, уверенный, сейчас он сидел, обхватив кружку руками, и смотрел в окно отсутствующим взглядом. — Ты чего? — спросил Лукас. — В смысле? — Выглядишь так, будто у тебя что-то на уме. Уилл помолчал, крутя кружку в руках. — Майк расстроен, — сказал он тихо. Лукас нахмурился. — Из-за чего? Уилл не ответил сразу. Он смотрел на кофе, на пар, который поднимался над кружкой, и подбирал слова. — Не знаю, — наконец сказал он. — Я не понимаю, что с ним происходит. Лукас отставил кружку. — В смысле — не понимаешь? Вы же… — он запнулся, подбирая слова. — Ну, вы же вместе. Вы разговариваете. — Мы разговариваем, — кивнул Уилл. — Но он… Он как будто закрывается. Когда речь заходит о… о нас. О будущем. Лукас помолчал. Потом его лицо приняло выражение человека, который решился спросить о чём-то неловком, но необходимом. — Слушай, — сказал он, понижая голос. — А дело не в сексе? Ну… вы же… всё нормально? Уилл покраснел. Мгновенно — от шеи до корней волос, и Лукас увидел это даже в сером утреннем свете. — Нет, — сказал Уилл, качая головой. — Нет, не в этом. — Точно? — Точно, — Уилл сделал глоток кофе, чтобы скрыть смущение. — Всё… хорошо. В этом смысле. Очень хорошо. — Ну и ладно, — Лукас выдохнул, довольный, что самая неловкая часть разговора осталась позади. — Тогда в чём? Уилл поставил кружку на стол. Обхватил её ладонями, как будто искал тепла. — Я не понимаю, чего он хочет, — сказал он. — От нас. От меня. От… нашей жизни. Лукас нахмурился. — Не понимаю, — признался он. — Объясни. Уилл поднял на него глаза. В его взгляде было что-то, чего Лукас не видел давно — растерянность. — Вчера Макс назвала нас супружеской парой, — сказал Уилл. — И Майк… он расстроился. — Расстроился? — переспросил Лукас. — Почему? — Не знаю, — Уилл провёл рукой по лицу, устало, тяжело. — Может, его смущает это слово. Может, он вообще не хочет становиться семьёй. В том смысле… в официальном. Лукас замолчал. Он смотрел на Уилла — на его напряжённые плечи, на сжатые губы, на кружку, которую он сжимал так, что побелели костяшки. — Слушай, — сказал Лукас, наклоняясь вперёд. — У меня было такое же. Уилл поднял голову. — Когда я начал намекать Макс на свадьбу, она вела себя странно, — продолжал Лукас. — Не то чтобы отталкивала, но… как будто боялась. Или смущалась. Я не мог понять. — И что оказалось? — Что она просто не знала, как сказать «да», — Лукас усмехнулся. — Она думала, что я шучу. Или что это не серьёзно. Потому что кто захочет жениться на ней? Уилл смотрел на него, не перебивая. — Возможно, Майк просто смущается, — сказал Лукас. — Не потому, что не хочет. А потому, что сама мысль о том, что вы станете полноценной семьёй… она пугает. Не тем, что будет плохо. А тем, что будет хорошо. По-настоящему. Уилл уронил голову на столешницу. Глухой стук отозвался в тишине кухни, и Лукас вздрогнул. — Уилл? — Я хотел сделать ему предложение, — прошептал Уилл в дерево столешницы. — В конце отпуска. Лукас замер. — Что? — Я хотел сделать ему предложение, — повторил Уилл, не поднимая головы. — Купил кольцо ещё в Бруклине. До отъезда. Думал, что это будет… ну, красиво. У океана. При всех. Он поднял голову. Его лицо было усталым, и в глазах стояло что-то, похожее на отчаяние. — А теперь я не знаю, — сказал он. — Может, он не готов. Может, я вообще не то думаю. Лукас молчал. Он смотрел на Уилла — на его покрасневшие глаза, на сжатые губы, на руки, которые дрожали, даже когда он держал кружку. — Уилл, — сказал Лукас тихо. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Лукас выдохнул. Медленно, шумно. — Боже, — сказал он. — Ты… это… — Я не должен был тебе говорить, — Уилл закрыл лицо руками. — Я вообще не должен был это произносить. — Почему? — Потому что теперь ты знаешь. И если он откажет… — Не откажет, — перебил Лукас. — Откуда ты знаешь? — Потому что он смотрит на тебя так, будто ты — центр вселенной, — сказал Лукас просто. — Я таких взглядов ни у кого не видел. Даже у Макс. Уилл опустил руки. В его глазах была надежда — робкая, почти испуганная. — Ты правда так думаешь? — Я уверен, — Лукас подвинул к нему кружку с кофе. — Пей. Остынет. Уилл взял кружку, сделал глоток. Кофе был горьким, тёплым, и он чувствовал, как тепло разливается по телу. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что выслушал, — Уилл посмотрел на него. — И за то, что не смеёшься. — А чего смеяться? — Лукас пожал плечами. — Ты собрался жениться на человеке, которого любишь. Это не смешно. Это… правильно. Он протянул руку через стол и похлопал Уилла по плечу — ободряюще, по-дружески. — Ты справишься, — сказал Лукас. — Вы оба справитесь. Уилл кивнул. В горле стоял комок, но он не дал ему прорваться. — Спасибо, — повторил он. — Не за что, — ответил Лукас и откинулся на спинку стула. — А теперь рассказывай, какое кольцо. Уилл улыбнулся — впервые за это утро. — Серебряное, — сказал он. — Простое. Без камней. Он не любит вычурное. — А ты? — А я люблю его, — ответил Уилл. — Поэтому и выбрал такое. Лукас кивнул, и они снова замолчали — но тишина уже была другой. Не тяжёлой, а тёплой, как кофе в кружках. За окном начало светать. Облака стали тоньше, и где-то вдали показался бледный, ещё робкий солнечный луч. Утро только начиналось.