Там, где океан встречает звезды

В комнате было тихо. За окном давно стемнело, и дождь, который шёл весь день, наконец стих, оставив после себя только влажный воздух и редкие капли, срывающиеся с крыши. Луна выглянула из-за облаков, и её свет пробивался сквозь щель между шторами, оставляя на полу серебристую дорожку. Майк лежал на плече Уилла, поджав под себя ногу, и водил пальцем по его груди — медленно, задумчиво, вырисовывая невидимые узоры на тёплой коже. Уилл гладил его по спине, иногда нажимая чуть сильнее на позвонки, и Майк каждый раз выдыхал — тихо, довольно, как кот. — Ты заметил? — спросил Майк, не поднимая головы. — Что? — голос Уилла был сонным, тёплым. — Между Джейн и Дастином. Что-то изменилось. Уилл помолчал. Его рука замерла на спине Майка. — Заметил, — сказал он. — Они сегодня вернулись с прогулки, и я видел, как они смотрели друг на друга. Как будто… — Майк запнулся, подбирая слова. — Как будто случилось что-то, о чём они не говорят. — Может, они просто гуляли, — предположил Уилл. — Не просто, — Майк покачал головой. — Я знаю этот взгляд. Уилл ничего не ответил. Только его пальцы снова задвигались по спине Майка — медленно, ритмично. — Ты прав, — наконец сказал он. — Что-то изменилось. И это хорошо. — Ты думаешь? — Она заслуживает быть счастливой, — сказал Уилл просто. — Если это Дастин делает её счастливой — я рад. Майк поднял голову, посмотрел на него. В лунном свете лицо Уилла было мягким, спокойным, и в его глазах отражалась серебряная дорожка с пола. — Ты хороший брат, — сказал Майк. — Я просто люблю её, — ответил Уилл. Они замолчали. Тишина была не неловкой — той, которая бывает, когда слова не нужны. Но Майк чувствовал, что Уилл напряжён. Не так, как утром, когда он говорил о Майкином расстройстве — иначе. Как будто он что-то решал. Что-то важное. Майк ждал. Секунду. Другую. Минуту. — Ты чего? — спросил он, когда пауза затянулась. — В смысле? — голос Уилла был ровным, слишком ровным. — Ты молчишь. И я чувствую, что ты… не здесь. Уилл вздохнул. Глубоко, шумно. — Есть кое-что, — сказал он. — Что я хочу сделать. И сказать. Майк приподнялся на локте, глядя на него сверху вниз. — И? — И я не уверен, что сейчас подходящее время, — Уилл говорил быстро, как будто боялся, что если остановится, то не продолжит. — И не уверен, что тебе это вообще нужно. Может, ты не хочешь. Может, ты думаешь иначе. Может, я вообще всё придумал и… — Уилл, — перебил Майк. Уилл замолчал. — Успокойся, — сказал Майк, и его голос был мягче, чем он ожидал. — И скажи. Пожалуйста. Уилл смотрел на него. В полумраке комнаты его глаза казались почти чёрными, но в них было столько всего — страх, надежда, любовь — что у Майка перехватило дыхание. Уилл сел на кровати. Майк сел следом, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Уилл потянулся к карману шорт, которые лежали на спинке стула. Его рука дрожала — Майк заметил это, и внутри него что-то сжалось. Уилл никогда не дрожал. Никогда. Он достал маленькую бархатную коробочку. Тёмно-синюю, почти чёрную в этом свете. Майк замер. Время остановилось. Или растянулось — он не знал. Он смотрел на коробочку в руках Уилла, и его мозг отказывался верить в то, что это значит. — Я хотел дождаться конца отпуска, — сказал Уилл, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Думал, будет красиво. У океана. При закате. Но… Он замолчал, сжимая коробочку так, что побелели костяшки. — Ещё две недели, — сказал он. — Я бы не выдержал. Майк смотрел на него. На его сжатые губы, на напряжённые плечи, на коробочку, которую он держал так, будто боялся уронить. — А теперь, — продолжал Уилл, не поднимая глаз, — я не уверен, что тебе это вообще надо. Ты вчера расстроился из-за слов Макс. Может, ты не хочешь. Может, я зря… — Уилл, — перебил Майк. Уилл поднял глаза. Майк смотрел на него — на самого родного человека в своей жизни — и чувствовал, как внутри разливается что-то огромное, горячее, невыносимое. Он наклонился и поцеловал его. Не нежно. Не медленно. А так, как целуют, когда слова заканчиваются — жадно, счастливо, со слезами, которые он не замечал, пока они не упали на щёки. Уилл замер на секунду, а потом ответил. Его рука, сжимавшая коробочку, обвила спину Майка, притягивая ближе, и Майк почувствовал, как они оба дрожат — от напряжения, от облегчения, от того, что всё, наконец, стало на свои места. Майк отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты идиот, — сказал он, и его голос сорвался. — Знаю, — ответил Уилл. — Я люблю тебя. И да. Да, я хочу. Хочу всего. С тобой. Уилл выдохнул — медленно, дрожаще, как будто держал этот выдох внутри целую вечность. — Ты серьёзно? — спросил он. — Я никогда не был серьёзнее, — Майк взял его лицо в ладони, большими пальцами провёл по скулам, стирая дорожки, которых не было. — Открой уже. Уилл открыл коробочку. Внутри, на тёмном бархате, лежало кольцо. Серебряное, простое, без камней. Гладкое, холодное, красивое — как лунный свет на воде. Майк смотрел на него, и его сердце колотилось где-то в горле. — Оно… — начал он и не закончил. — Оно не вычурное, — сказал Уилл. — Ты не любишь вычурное. — Я люблю тебя, — ответил Майк. — А кольцо — это просто… это… Он не договорил. Он снова поцеловал Уилла — на этот раз медленнее, глубже, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. Потом он отстранился, взял коробочку из рук Уилла, достал кольцо и надел его на палец — сам. Безымянный. Левой руки. Идеально. — Смотри, — сказал он, протягивая руку Уиллу. Уилл смотрел на кольцо, на палец, на руку, которая дрожала, но не от холода. — Оно тебе идёт, — сказал он. — Это потому что ты выбрал, — ответил Майк. Он перекинул ногу и сел на бёдра Уилла сверху — так же, как вчера на пляже, но по-другому. Не возбуждённо, а счастливо. Обхватил его лицо руками, провёл пальцами по скулам, по губам, по подбородку. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответил Уилл. — Я люблю тебя, — повторил Майк. — И я хочу быть твоим мужем. Уилл улыбнулся — той улыбкой, которая была только для Майка, от которой у того внутри всё переворачивалось. — А я хочу быть твоим, — сказал Уилл. И они поцеловались снова. В комнате было тихо. Луна светила в щель между шторами, и на полу лежала серебряная дорожка. Где-то за окном шумел океан, и ветер шевелил листья на деревьях. Майк сидел на бёдрах Уилла, целовал его и чувствовал, как кольцо холодит кожу — непривычно, ново, правильно. Они ещё не знали, когда будет свадьба. Не знали, как скажут друзьям. Не знали, что будет дальше. Но это было не важно. Важно было то, что они были вместе. А всё остальное — приложится.