Там, где океан встречает звезды

День выдался жарким. Солнце стояло в зените, и вода в океане была тёплой, как парное молоко. Они плавали, ныряли, смеялись, брызгались — как дети, которым не нужно никуда спешить. Лукас устроил заплыв до буйков и обратно, и все болели за него, хотя он плыл один. Макс сидела на берегу и кричала: «Быстрее, черепаха!», а он выныривал, отфыркивался и показывал ей большой палец. Джейн и Дастин плавали рядом — их руки иногда соприкасались под водой, и они оба делали вид, что это случайно. Но Майк видел. Он видел, как они смотрят друг на друга — как будто вчерашний поцелуй что-то изменил. Сделал их ближе. Или смелее. Майк и Уилл держались вместе. Они плавали бок о бок, иногда Уилл касался его руки под водой, иногда Майк прижимался к нему, когда волна накатывала слишком сильно. И никто не смотрел косо. Никто не удивлялся. Кольцо блестело на пальце Майка даже в воде. Он смотрел на него, когда думал, что никто не видит, и улыбался — глупо, широко, не в силах сдержать. — Ты сегодня улыбаешься чаще обычного, — заметил Уилл, когда они стояли по пояс в воде. — Есть причина, — ответил Майк. — Какая? — Ты. Уилл усмехнулся, но ничего не сказал. Только взял его за руку под водой и сжал пальцы. ** К вечеру они вернулись в дом — уставшие, мокрые, счастливые. Все вместе поужинали на террасе, глядя на закат, который окрасил небо в розовый и золотой. Лукас жарил мясо, Макс нарезала салат, Дастин открыл пиво, и Джейн раскладывала тарелки, иногда поглядывая на него. Майк сидел рядом с Уиллом, их колени соприкасались под столом, и он чувствовал тепло его тела даже через ткань шорт. — Хороший день, — сказал Уилл. — Лучший, — ответил Майк. — Лучший? — Один из, — поправился Майк. — Их много. С тобой. Уилл ничего не ответил. Только сжал его руку под столом. *** После ужина все разбрелись по комнатам. Майк пошёл в душ первым. Он стоял под горячей водой, смывая соль и песок, и смотрел на свою руку — на кольцо, которое блестело даже в мыльной пене. Он всё ещё не верил. Не верил, что Уилл решился. Не верил, что достал ту коробочку. Не верил, что сказал те слова. Он вышел из душа, натянул чистые шорты и рухнул на кровать. Полотенце бросил на спинку стула. Волосы ещё были мокрыми, но ему было всё равно. Он лежал на спине, подняв левую руку к потолку, и смотрел на кольцо. Серебряное, простое, гладкое. Оно переливалось в свете настольной лампы, и Майк чувствовал, как внутри разливается тепло — не то, острое и требующее выхода, а другое, глубокое, почти невесомое. Ему до сих пор не верилось. Что Уилл смог. Что он сказал. Что он не побоялся. Дверь в ванную открылась. Уилл вышел, вытирая волосы полотенцем. На нём были только свободные шорты — низко на бёдрах, с завязками, которые болтались при каждом шаге. Вода ещё блестела на его плечах, на груди, на ключицах. Он был красивым. Таким красивым, что у Майка перехватывало дыхание. Уилл увидел его — лежащего на спине, с поднятой к потолку рукой, с кольцом, которое блестело в полумраке комнаты, — и улыбнулся. — Любуешься? — спросил он. — Да, — ответил Майк без тени стеснения. Он оторвал взгляд от кольца и посмотрел на Уилла. На его мокрые волосы, на капли, стекающие по шее, на губы, которые чуть приоткрылись в улыбке. И внутри него что-то щёлкнуло. Переключилось. Из глубокого, невесомого тепла — в острое, жаркое, требующее немедленного выхода. Он сел на кровати, потянулся к Уиллу, схватил его за руку и потянул на себя. Уилл не сопротивлялся — он упал на Майка, опираясь на локти, и Майк обхватил его за шею, притягивая ближе. Он поцеловал его в шею — там, где бился пульс, где кожа была особенно тонкой и горячей. Уилл тихо рассмеялся — вибрация от смеха передалась Майку, и он почувствовал, как по телу пробежала дрожь. — Ты быстро возбудился, — сказал Уилл, и в его голосе была усмешка. Майк оторвался от его шеи, посмотрел в глаза. — Меня возбуждает сама суть, — сказал он, и его голос был низким, хриплым. — Что теперь ты будешь трахать меня не как парень. А как жених. Как будущий муж. Уилл замер. Его глаза потемнели, и дыхание сбилось — всего на секунду, но Майк почувствовал. А потом Уилл наклонился и поцеловал его в шею — жадно, горячо, с какой-то новой, незнакомой силой. Его губы скользнули ниже, к ключицам, к груди, задержались там на секунду, дольше, чем нужно, и Майк выдохнул, чувствуя, как его пальцы вцепляются в плечи Уилла. Уилл целовал его медленно, не торопясь, изучая каждую линию, каждую родинку, каждое место, которое заставляло Майка тихо постанывать. Грудь. Соски — Майк выгнулся, когда Уилл коснулся их губами, и его пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе, не давая отстраниться. Потом Уилл спустился ниже. К животу. Он целовал его живот — медленно, невесомо, едва касаясь губами, и Майк чувствовал, как его тело горит, как каждый поцелуй отдаётся жаром где-то глубоко внутри. — Уилл, — прошептал он, и его голос дрожал. — Мм? — Уилл поднял голову, и в его глазах была та самая усмешка, от которой у Майка всегда перехватывало дыхание. — Не останавливайся, — попросил Майк. Уилл не остановился. Он снова поцеловал его живот — ниже, ещё ниже, и Майк откинул голову назад, закрывая глаза, чувствуя, как мир сужается до губ на его коже, до рук, которые держали его за бёдра, до дыхания, которое смешивалось с его дыханием. За окном шумел океан. Где-то в доме скрипнула дверь, и послышались приглушённые голоса — Лукас и Макс, наверное, или Дастин с Джейн. Но Майк не слышал ничего, кроме собственного сердца, которое колотилось где-то в горле, и Уилла, который целовал его так, будто хотел запомнить каждую клетку его тела. Они не спали. Не спали долго — целовались, касались, дышали друг другом. Майк забыл, сколько времени прошло. Может, час. Может, два. Он не знал. Он знал только, что Уилл рядом, что его губы всё ещё на его коже, что его руки держат его так, будто он — самое ценное, что у него есть. — Я люблю тебя, — прошептал Майк в темноту. — Я знаю, — ответил Уилл. — Я тоже тебя люблю. Они лежали, обнявшись, и не спали. За окном шумел океан, и где-то далеко начинался новый день — но для них время остановилось.