2+2

Джей сорвался всего один раз, и это было не так, как он того боялся, но корил он себя за это не меньше. В тот вечер Чонвон задержался у него допоздна, забыв о времени, и опомнился, только когда ему позвонила мама. Он ушёл с телефоном в другую комнату, а когда вышел, его лицо было красным от слёз и плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий. Джей попытался обнять его, но Чонвон, одарив его извиняющейся улыбкой, увернулся от его рук и закрылся в ванной. Сжимая и разжимая кулаки от чувства беспомощности, Джей сквозь шум воды слушал, как он плачет, а потом взял ключ от входной двери и закрыл её изнутри. Чонвон вышел как раз в тот момент, когда Джей убирал ключ в карман, и сразу всё понял. — Сегодня ты останешься у меня, — сказал Джей почти спокойно. — Я не пущу тебя туда. Чонвон смотрел на него с минуту, потом покорно кивнул и, отвернувшись к стене, разрыдался снова. Его реакция обескуражила Джея. Он сам не знал, на что рассчитывал — не на то же, что Чонвон просто согласится и они пойдут пить чай и целоваться дальше, как будто ничего не произошло? Однако эти горькие слёзы, эта его поза, когда он закрыл лицо ладонями и уткнулся в стену, как будто отворачиваясь от всего мира — и от Джея тоже — была для Джея как пощёчина. Только в этот момент он понял, как чудовищно повёл себя: вместо того, чтобы попытаться утешить Чонвона, он взял на себя роль ещё одного мучителя, когда Чонвону и без того было несладко. Подойдя к нему, Джей осторожно положил руки ему на плечи и прижался к его спине. — Прости меня. Прости, пожалуйста, — тихо сказал он Чонвону на ухо. — Конечно, ты можешь идти. Я повёл себя как мудак. Но он даже не был уверен, что Чонвон его услышал — он всё плакал и плакал, и его слёзы приводили Джея в отчаяние. — Чонвон? — позвал он, прижавшись губами к его уху. — Чонвон. Моргнув, Джей тоже почувствовал на своих глазах слёзы и попытался справиться с ними — он считал стыдным плакать, тем более при Чонвоне, — но от этого стало только хуже. — Прости меня, — повторил он и опустился на колени сбоку от Чонвона, прижавшись лбом к его бедру. Прошло несколько минут, и он почувствовал прикосновение пальцев Чонвона к своим волосам. Он поднял голову — Чонвон стоял всё в той же позе, только положил одну горячую ладонь Джею на макушку. С его подбородка капали слёзы, и он вытер их о футболку. Он явно сделал над собой усилие, чтобы перестать плакать, но полностью успокоиться не мог. — Ты прав, — сказал Чонвон едва слышно. — Я останусь сегодня у тебя. От его слов Джей почувствовал радость и не мог сказать, сколько в ней было заботы о Чонвоне, а сколько — эгоистического желания, чтобы Чонвон был теперь всегда с ним. Поцеловав его пальцы, Джей поднялся на ноги и обнял его. Чонвон прислонился к нему тяжело и безвольно. Он дрожал, словно после слишком большой физической нагрузки, и Джею показалось так легко и естественно подхватить его на руки и отнести обратно в спальню. Чонвон всё прятал своё заплаканное лицо. Джей попытался мягко отстранить его руку, но Чонвон не дал, и тогда Джей просто обнял его, прижавшись губами к его волосам. — Мой малыш, — шепнул он совсем тихо, не зная, услышал ли это Чонвон, и сидел с ним так, казалось, целую вечность, полную сладко-горьких переживаний. Когда Чонвон немного успокоился, Джей принёс воды и влажное полотенце. — Давай протрём тебе лицо. Тебе сразу станет лучше. Обещаю, я не буду на тебя смотреть, — сказал он, убирая его руку. На сей раз Чонвон не сопротивлялся, и Джей осторожно протёр его лицо и шею. Он подал Чонвону стакан воды и сказал выпить. Чонвон послушно пил маленькими глоточками, постепенно успокаиваясь, а Джей ласково гладил его по волосам, и охватившее его было отчаяние понемногу уходило. Но когда ему уже начало казаться, что всё хорошо, Чонвон отставил стакан и, к замешательству Джея, обнял его за шею и полез целоваться. Джей удивлённо вздохнул — и тут же почувствовал, как горячий язык Чонвона скользнул ему в рот. Руки Чонвона сжали его плечи, торопливо огладили грудь и опустились на бёдра. Его дрожащие пальцы нашли пряжку ремня и принялись суетливо его расстёгивать, и лишь после этого Джей протестующе застонал и наконец нашёл в себе силы отстранить Чонвона. — Что ты?.. — растерянно пробормотал Джей. — Давай займёмся сексом. Давай сделаем это сейчас, — прошептал Чонвон и снова прижался к его губам. Чувство чего-то ужасающе неправильного захлестнуло Джея. Но это был Чонвон, и он делал именно то, о чём Джей мечтал столько ночей подряд… — Нет, подожди, только не сейчас, не так, — выдохнул Джей, хватаясь за последние остатки самообладания. — Пожалуйста, Джей. Мне это нужно. Его маленькая горячая ладошка легла Джею между ног, сжимая член через ткань брюк. Джей попытался сдержать стон и не смог. Его руки словно сами собой огладили плечи Чонвона, скользнули по шее в волосы. От кожи Чонвона исходил слишком отчётливый, нездоровый жар — похоже, у него поднялась температура. Такое с ним случалось иногда, когда он сильно нервничал, и это должно было остановить Джея, но вместо этого он принялся целовать Чонвона, задыхаясь сам и не давая вдохнуть ему, так грубо, как не делал этого никогда, не позволяя Чонвону ни притормозить, ни перехватить инициативу. Чонвон, тем временем, снова попытался расстегнуть его брюки, но никак не мог справиться с ширинкой, и тогда Джей сделал это для него. Рука Чонвона сразу же оказалась у него в штанах, сжимая член через ткань трусов, а потом и в трусах, лаская его там. Это было хорошо, так хорошо, что Джей едва не кончил сразу (потом он думал, что так, может, было бы лучше — он смог бы увидеть ситуацию с холодной головой). Расстегнув его брюки, Джей запустил пальцы под пояс боксеров и стянул их вместе с брюками с его бёдер. Чонвон застонал, как-то болезненно, и попытался прикрыться свободной рукой. Прошло несколько секунд, прежде чем Джей понял, что прикрыть он пытается не член, а порезы, уродующие такую нежную кожу бёдер. Джей шумно выдохнул. — Не смотри, — прошептал Чонвон, и тогда Джей с силой отстранил его руку. Где-то на периферии сознания он заметил, что Чонвон больше не прикасается к нему. Увидел его зажмуренные глаза и сжатые зубы, но не сумел ни остановиться, ни осмыслить это. Издав какой-то глухой, протестующий звук, Чонвон прижал вторую руку к сжатым бёдрам, и это робкое сопротивление только ещё сильнее взбудоражило Джея. Одним резким движением он полностью стащил с него брюки с трусами. Чонвон попытался перевернуться на бок, но Джей пригвоздил его бёдра к покрывалу и, как в своих запретно-сладких грёзах, преодолевая его сопротивление, развёл его ноги. Чонвон замер, и тогда Джей впился голодным поцелуем в один из свежих порезов. В стоне Чонвона смешалось столько всего — стыд, страдание, удивление и глубокое наслаждение, — что у Джея на мгновение потемнело в глазах. Он целовал его бёдра, оставляя засосы поверх порезов, и ему казалось, что он падает в какую-то бездонную пропасть, падает вместе с Чонвоном, и он не знал, кто из них шагнул туда первым и потащил за собой другого. В этот момент он почувствовал, как ему на голову легла рука Чонвона, горячая и невесомая, зарывшись пальцами в волосы. Джей замер, а потом приподнялся, чтобы заглянуть ему в лицо. Чонвон улыбался каждый раз, когда их взгляды встречались, и теперь Джею стало страшно, что на этот раз он не увидит этой улыбки. Но Чонвон улыбнулся ему, как и всегда, хотя уголки его губ дрожали. Он лежал перед Джеем, уже и не думая сопротивляться, его грудь часто вздымалась, а футболка была задрана до подмышек, открывая нежно-карамельную кожу и тёмные соски. Джей прижался лицом к его подрагивающему животу, повёл губами вверх (молочно-ванильный запах его кожи оседал на языке вполне материальной сладостью). Делая всё очень нежно, извиняясь тем самым за свою прежнюю грубость, он начал целовать грудь Чонвона и мягко покусывать соски, и Чонвон разнеженно застонал, подаваясь на его губы. «Ты ведь даже не понимаешь, как сильно заставляешь меня сходить с ума», — подумал Джей, в этой мысли мешались горечь и блаженство. Укусив его чуть повыше ключицы, Джей провёл кончиком языка по шее и склонился к его губам. — Да, поцелуй меня, — прошептал Чонвон, и, когда Джей сделал это, всё снова стало правильно. Стащив с Джея футболку, Чонвон обнял его за плечи, и Джей прильнул к его телу, такому податливому в ту ночь, что казалось, будто они созданы друг для друга — они подходили друг другу идеально, как детали паззла. Джей лежал между его раскинутых ног, прижимаясь к нему членом и чувствуя, как член Чонвона упирается ему в живот. Застонав, Чонвон чуть качнул бёдрами, и Джей, не собираясь отказывать ему в том, чего хотели они оба, начал тереться об него, вжимаясь в его тело, двигаясь так, словно уже был в нём. Чонвон стонал и мурлыкал что-то неразборчивое. Джей целовал его, зная, как Чонвон нуждается в этом, шептал нежности и извинения ему на ушко — он никак не мог справиться с ощущением, что в тот вечер повёл себя как последний мудак. Чонвон кончил с тихим, удивлённым вскриком, словно не ожидал, что это произойдёт так быстро. На его лице в этот момент было такое трогательно беззащитное выражение, что оно отдалось физическим удовольствием в теле Джея, и он кончил следом за Чонвоном, залив его живот. Поцеловав его ещё раз напоследок, Джей сел с ним рядом на кровати. Чонвон мелко дрожал и выглядел немного ошеломлённым. Валявшимся рядом полотенцем, которым до этого вытирал лицо Чонвона, Джей стёр сперму с его кожи. Его всё же охватил стыд за собственную несдержанность, но одновременно он испытывал такую любовь, такое чувство близости с Чонвоном, что это было почти больно. — У тебя температура. Принести таблетку? — спросил он, ласково убирая волосы с его горячего лба, хотя понятия не имел, помогает ли в таких случаях жаропонижающее. Он хотел бы за привычной заботой о Чонвоне спрятаться от навалившихся на него чувств, но в глубине души понимал, что это невозможно, что между ними что-то изменилось, и он не знал, к чему это приведёт. — Само пройдёт, — улыбнулся Чонвон. Он неотрывно следил взглядом за Джеем, как будто боялся, что он куда-нибудь уйдёт. — Всё хорошо, малыш? — Джей поцеловал его в кончик носа. — Да, — сказал Чонвон. — Называй меня так, иногда. — Хорошо. Ты ведь и есть малыш. Джей потёрся носом о его лоб, потом встал выключить свет и быстро вернулся в постель. Он всё ещё был в джинсах и снял их только теперь, ложась рядом с Чонвоном. Укрыв их обоих одеялом, он обнял Чонвона — тот прижался к нему, трогательно прячась в его объятиях, — и почти сразу провалился в сон. Под утро температура спала. Чонвон, с мокрыми после душа волосами и припухлостью под глазами, сидел на кухне, сосредоточенно глядя в телефон, пока Джей готовил глазунью. — Как родители? — спросил Джей как будто между делом, краем глаза следя за его реакцией. — Нормально, — голос Чонвона был спокойным до полной, нездоровой бесстрастности. — Я думаю, они даже не заметили, что я так и не пришёл. Вернувшись домой, Чонвон сразу услышал шум воды на кухне — мама опять мыла посуду. Она мыла её руками, игнорируя посудомоечную машину, подолгу оттирая каждую тарелку, потом тщательно споласкивала пену, иногда мыла на второй и на третий раз, вытирала полотенцем, разглядывая на свету, и только после этого ставила тарелку в шкаф. Она начала делать это пару месяцев назад, когда отец стал пропадать где-то по нескольку дней. Или, может быть, сначала началась эта эпопея с посудой, а потом уже отец стал ночевать где-то в другом месте, Чонвон не знал точно. Остановившись в дверях кухни, он смотрел на мать с минуту, оттягивая тот момент, когда придётся поздороваться и обратить на себя её внимание. — Привет, — сказал он, наконец. — Смотрите-ка, кто вернулся, — сказала она то же самое, что говорила отцу. Порывисто подойдя к Чонвону, она шлёпнула его наотмашь мокрым полотенцем по лицу, после чего вернулась к посуде. Чонвон побрёл в свою комнату. Там, растянувшись на нагретой солнцем кровати, он задрал на себе футболку, подставляя кожу под лучи солнца, вспоминая, как Джей лежал на нём той ночью. — Джей, — произнёс он, катая его имя на языке, как карамельку. Воспоминание о пережитом удовольствии отдалось дрожью в его теле.