2+2

— А Джей неиронично зовёт Чонвона «любимый», — сказал Джейк, обнимая Хисына со спины и устраивая подбородок у него на плече, пока тот готовил блинчики. — Может, ты тоже будешь звать меня как-нибудь? Хисын бросил на него скептичный взгляд. — А Чонвон как на это реагирует? — Ну, не запрещает ему, по крайней мере, — Джейк закатил глаза, недовольный тем, что самую главную часть его высказывания Хисын проигнорировал. — Или давай я буду так тебя звать. «Любимый». Почему нет? — Потому, что это глупо. И быстро станет просто бессмысленным словом. Хисын вывернулся из его рук и снова сосредоточился на готовке, чувствуя, как, помимо своей воли, начинает хмуриться. Он вовсе не был уверен, что у Джея с Чонвоном всё шло так уж хорошо. Можно сказать, он даже был уверен в обратном, и то, как легкомысленно Джейк говорил об их отношениях, слегка его покоробило. Хисын вспомнил, как прошлым вечером Джей подвозил его до дома после репетиции. Едва они оба сели в машину, как Хисыну бросилось в глаза то, каким усталым и даже несчастным выглядел Джей. — Что-нибудь случилось? — Хисын положил руку ему на плечо. Джей на мгновение коснулся его пальцев и попытался выдавить улыбку, но тут же снова сник. — Нет, ничего. Просто немного устал. — С Чонвоном у вас всё хорошо? — осторожно спросил Хисын, даже не сомневаясь, что дело в этом. — Вроде бы. Я не уверен, — признался Джей. — Я понимаю, что ты волнуешься за Чонвона… — Я волнуюсь и за тебя тоже, — Хисын чуть сжал его плечо и напомнил ему с лёгкой усмешкой: — Джей, ты тоже мой друг. Джей кивнул, благодарно улыбнувшись. Хисын подождал, не захочет ли он рассказать о том, что его тревожит, но Джей промолчал, и Хисын не стал допытываться. Вместо этого он взял его за руку и переплёл их пальцы, только в этот момент обратив внимание, что от Джея, помимо мёда и пряностей, теперь едва ощутимо пахло сливками, как от Чонвона. Эта нежная нота, почти незаметная, вписалась в его аромат так идеально, что у Хисына на миг закружилась голова. Они просидели так несколько минут, и за это время Джей как будто успокоился. Быть может, эти минуты в молчании — это было именно то, в чём он нуждался, — подумал Хисын. Но у самого Хисына эта сцена оставила тревожный след в душе, и теперь он то и дело невольно возвращался к ней мыслями. — Нужно встретиться с Чонвоном, — решил он, укладывая очередной блинчик поверх уже лежащей на тарелке горки, и шлёпнул лопаткой по руке Джейка, потянувшего к блинчикам. — Нет уж, если мы сегодня изображаем образцовую влюблённую парочку, то и завтракать будем вместе. Как положено. — Ай, — Джейк картинно возмутился, но тут же, вместо того чтобы дуться, обнял Хисына за пояс, запустив руки ему под футболку, и прижался губами к виску. — А такое вписывается в твоё представление об утре идеальной парочки? — Может быть, — Хисын вздохнул, пытаясь изобразить безразличие, но уже чувствуя, как тело начинает откликаться на близость Джейка. Со дня побега Чонвона из дома неделю назад Хисына постоянно преследовала смешанная с болью тревога за него с Джеем, как будто он должен был им помочь, но не знал как. Это чувство отражалось и на их отношениях с Джейком, как любое беспокойство за дорогих сердцу людей неизбежно ложится тенью на радостные события. Пусть и едва заметно, но оно влияло на всё — даже секс, который у них случился с Джейком накануне, из-за этого получился слишком быстрым и лишённым ярких эмоций, как будто они оба просто хотели поскорее избавиться от накопившегося возбуждения. Этот секс, хоть и был неплох, не принёс привычного глубокого удовлетворения, и теперь Хисын чувствовал, что ему нужно ещё, да и Джейку определённо тоже. — Сначала завтрак, — строго сказал он то ли ему, то себе. — Так я и не против, — шепнул Джейк ему на ухо, но при этом потёрся стояком о ягодицы. — А насчёт Чонвона — встреться с ним обязательно. Сходите куда-нибудь вместе, поешьте мороженое или посмотрите кино. В прошлый раз ваше свидание… — Джейк снова айкнул, когда Хисын легонько шлёпнул его по губам, но потом повторил уже с нажимом: — …ваше свидание хорошо повлияло на вас обоих. А я пока навещу Джея. Чувствую, ему нужно дружеское плечо, чтобы поплакаться. Бросив на него подозрительный взгляд, Хисын подумал было спросить, что под этим подразумевается, но в итоге промолчал. Все эти обсуждения отношений продолжали его смущать, и он точно не хотел говорить об этом с самого утра. — Будешь чай с мёдом, любимый? В первый раз это слово, «любимый», вырвалось как-то само собой и Джей даже не сразу понял, что произнёс его вслух. Чонвон замер на мгновение, но потом кивнул. — Давай, — сказал он тише обычного. Его губы изогнулись в улыбке, но всё остальное лицо осталось к ней непричастным. Джей тогда подумал, что, наверное, это было слишком и не нужно его так называть — по крайней мере, пока. Но потом они как-то сидели в обнимку, и Джей, не удержавшись, прошептал ему в волосы: — Мой любимый. Чонвон напрягся, но почти тут же расслабился, как будто обмяк в его руках и прижался к нему всем телом, и Джей подумал, что, наверное, ему это всё-таки нравится, и стал иногда так к нему обращаться. «Как прошёл день, любимый?» «Хочешь что-нибудь особенное на завтрак, любимый?» «Спокойной ночи, любимый». Чонвон неизменно улыбался своей очаровательно смущённой улыбкой, и Джею очень хотелось верить, что он принимает это обращение не просто потому, что не знает, как от него отказаться. Они спали в разных комнатах: Джей — в спальне, Чонвон — на диване в гостиной. Джей мечтал, чтобы это было иначе, чтобы Чонвон спал рядом с ним, но понимал, что пока лучше так — для них обоих. Он видел, что Чонвону и так тяжело и, наверное, немного не до отношений. Он казался напряжённым, каким-то измученным, и Джей не знал, была ли проблема только в родителях или же ему не давало покоя что-то ещё, что-то присутствовавшее в их отношениях с самого начала, чего они оба до конца не понимали. Джею тоже было нелегко, хоть и совсем в другом смысле. Постоянное присутствие Чонвона, не переходящее в настоящую близость, было для него пыткой. Его физически тянуло к Чонвону. Стоило им оказаться рядом, как руки Джея сами собой так и норовили прикоснуться к нему, погладить по волосам или прижать к себе. Ему хотелось обнять Чонвона и не отпускать. Хотелось затащить его на кровать и целовать-целовать-целовать до темноты в глазах. Хотелось раздеть полностью и ласкать его тело, пока Чонвон не забыл бы обо всех своих проблемах. Он знал, что лучше даже не думать об этом. Когда он пробовал поцеловать Чонвона, тот подозрительно замирал, не отталкивая, но и не проявляя инициативы, и Джей останавливался, пытаясь сгладить неловкость какой-нибудь шуткой или разговором на безобидную тему. И всё же перестать мечтать о Чонвоне он не мог. По ночам или с утра, пока Чонвон ещё спал, он запирался в ванной, чтобы торопливо избавиться от мучившего его возбуждения. В голову ему при этом уже привычно лезли пугающе яркие и постыдные фантазии, в которых Джей пользовался беззащитностью Чонвона и его готовностью пойти ради Джея на всё, и сейчас, когда Чонвон был рядом и в таком уязвимом состоянии, эти мысли пугали гораздо сильнее. Воображение охотно подкидывало ему воспоминание об обнажённом теле Чонвона, распростёртом на кровати. Снова и снова в своих фантазиях Джей повторял то, за что корил себя реальности: целовал болезненно горячую кожу Чонвона, преодолевая его слабое сопротивление и добиваясь от него ответной реакции. Он снова целовал шрамы на его бёдрах. В воображении он был смелее и грубее, чем на самом деле. «Я не отпущу тебя, пока ты не кончишь», — представил он свои слова в одну из ночей. Перед его закрытыми глазами тут же возникла сладко-горькая картина, как Чонвон сдаётся, плачет и больше не сопротивляется. Джей ощутил на языке, как настоящий, вкус его слёз и кончил так сильно, что у него подкосились колени и он сполз на пол по стене ванной. Всё это сводило его с ума, мучило и подчас заставляло ненавидеть себя, но одновременно он понимал, что сейчас он счастливее, чем когда-либо. Чонвон был рядом — и это казалось достаточным условием его счастья. Как в запахе Джея теперь ощущались сливочные ноты, так и от Чонвона теперь едва уловимо пахло медовыми пряностями. Эти ароматы подходили друг другу идеально, как, наверное, подходили друг другу Джей с Чонвоном, и всё же, глядя на Чонвона, на то, каким растерянным и беззащитным он казался, стоило только спросить об их совместной жизни, Хисын в глубине души испытывал желание обнять и спрятать его подальше от Джея. Хуже того: он начинал подозревать, что Чонвон тоже этого хочет, хоть и пытается скрыть это желание от всех, в том числе и от самого себя. Они сидели вдвоём на диванчике в кафе, и Чонвон жался к его боку, так трогательно похожий на котёнка, что Хисын не выдержал и прижал его к себе. Чонвон тихо, украдкой вздохнул и положил голову ему на плечо. Его мягкие волосы, длиной уже почти доходящие до подбородка, щекотали Хисыну шею и вызывали непреодолимое желание провести по ним рукой, и Хисын не стал себе в этом отказывать. На столике перед ними медленно остывал кофе Хисына и таяло мороженое — фисташковое у Чонвона, апельсиновый сорбет у Хисына. — Можно попробовать? — спросил Чонвон, потянувшись к кружке Хисына. — Конечно. — Джей не даёт мне пить кофе, — пожаловался Чонвон. — То есть, не то чтобы прям запрещает, но как-то ненавязчиво уговаривает меня на чай. Вроде как он полезен для желудка, хотя, на самом деле, это успокаивающий чай, — он смущённо усмехнулся. — И иногда это кажется мне безумно милым, то, как он заботится обо мне, а иногда… — Бесит, — закончил за него Хисын, и Чонвон, натянуто рассмеявшись, кивнул. — Джей может достать своим занудством даже меня, а я и сам зануда, — сказал Хисын, перебирая его волосы и кончиками пальцев проводя по шее. Чонвон взял в рот ложку мороженого и тут же запил кофе. — А это вкусно, — сказал он и, сев ровно, повернулся к Хисыну. — Попробуй. Он зачерпнул полную ложку и поднёс к губам Хисына, так что тому не оставалось ничего другого, кроме как взять мороженое в рот. — А теперь сразу запей кофе, — скомандовал Чонвон, и Хисын послушно сделал большой глоток. — Действительно, вкусно, — улыбнулся он и спросил: — Хочешь попробовать мой сорбет? Чонвон кивнул. Хисын тоже угостил его со своей ложки, и Чонвон мило облизнулся. — Я чувствую себя как на свидании, — признался он. — Я тоже, — шепнул Хисын ему на ухо, словно это было тайной. Не будь в зале так много людей, Хисын непременно поцеловал бы его, но Чонвон и так казался слишком напряжённым, и Хисын не захотел смущать его ещё больше. — Спасибо, что возишься со мной, — сказал вдруг Чонвон с виноватой интонацией. Не удержавшись, Хисын на секунду прижался лицом к его мягким волосам и вдохнул их запах. — Если бы только ты знал, как нравится мне «возиться» с тобой, — произнёс он, едва сдерживая свои более сильные чувства. Ему хотелось крепко-крепко прижать Чонвона к себе и сказать, что всё обязательно будет хорошо. Хотелось обнимать его всю ночь напролёт и просто чувствовать его рядом. — Хочешь, поедем потом ко мне или к Джейку? — спросил он. Чонвон бросил на него задумчивый взгляд и покачал головой. — Я не хочу расстраивать Джея, — сказал он, и, когда Хисын собрался возразить, что Джей его поймёт и не расстроится, а если расстроится, то это его проблема, Чонвон неожиданно солнечно улыбнулся и предложил: — Может, лучше вы с Джейком останетесь сегодня у нас? — Ну… если хочешь, — согласился Хисын и всё-таки чмокнул его в висок. Так, действительно, было лучше — остаться всем вместе, вчетвером, как в ту ночь, когда всё началось. Чонвон был рядом — но он не был счастлив. Или, по крайней мере, он был не только счастлив, и Джей не знал, как ему помочь. Он даже не был уверен, что не является одной из причин его несчастья, и оттого его собственное счастье казалось ему эгоистичным, почти жестоким. Чонвону было плохо, а ему — хорошо, и это было совсем не то, как он представлял себе любовь. От этой простой мысли их отношения начинали казаться ему чем-то таким хрупким, что невозможно было удержать, но удержать всё-таки было нужно, и потому он судорожно хватался за Чонвона, стараясь угадать его желания и надеясь компенсировать самоотверженностью поступков эгоистичность своих желаний. Чонвон же, словно чувствуя это, пытался ускользнуть от его заботы, отгородиться от него и, быть может, однажды сбежать. Или, по крайней мере, так Джей понимал его поведение. — Ну, у него тоже есть кое-какие эгоистичные желания относительно тебя, — ухмыльнулся Джейк, положив локоть Джею на плечо и внаглую наматывая на палец прядь его волос. Джей и сам толком не понимал, каким образом Джейку удалось выманить у него подробности отношений с Чонвоном, делиться которыми он не собирался, но теперь уже было поздно делать вид, что этот разговор был ему не нужен. — Он тебе сам об этом сказал? — Ну… да. Сказал, — фыркнул Джейк. — А ты как думал, он с тобой хочет только за ручку держаться? Джей поморщился, раздражаясь то ли на Джейка, так беспардонно рассуждающего о том, чем Джей мучился молча, то ли на себя самого. — Он признавался мне, что хочет тебя, но боится секса, — сказал Джейк, понизив голос и придвинувшись к Джею вплотную. Его тёплое дыхание, пахнущее мятной жвачкой и сигаретами, касалось шеи Джея, и от этого по спине пробегали мурашки. — Страх должен пройти. Тем более сейчас, когда вы живёте вместе и у вас достаточно времени, чтобы привыкнуть друг к другу. Джей покачал головой. — Наоборот, всё становится хуже, — тихо сказал он. Его вдруг охватило почти непреодолимое желание поплакать на груди у Джейка в самом прямом смысле, и ему потребовалось всё его самообладание, чтобы этого не сделать. — Может быть, он просто переживает из-за матери? — осторожно спросил Джейк. — Не думаю, что дело только в этом, — Джей бросил на него несчастный взгляд, но кое-как смог взять себя в руки. — Я боюсь, что делаю ему хуже. Что моя любовь вредит ему, — признался он. — И что с того? — неожиданно спросил Джейк. — Боже, да мы все делаем друг другу хуже. Я делаю хуже Хисыну, когда заставляю его признавать свои чувства, а он делает хуже мне, потому что он сводит меня с ума. И сейчас, когда я говорю с тобой, я делаю тебе хуже — ты вон как кривишься от моих слов. Джей, это нормально. Так устроена жизнь. Нельзя получить что-то хорошее, не причинив хотя бы капельку вреда. Джей от его слов и вправду скривился, как будто съел лимон. Заставив себя принять нейтральное выражение лица, он сказал: — А я думал, ты сейчас скажешь, что любовь не может причинить вреда. — Ещё как может, — фыркнул Джейк. — Как любая сила, воздействующая на мир вокруг. Но если сейчас ты попытаешься отстраниться, если попытаешься бороться с ней, то вреда будет больше. Для вас обоих. Бросив полный сомнения взгляд на Джейка, Джей с тихим вздохом облокотился о колени. — И что мне в таком случае делать? Как мне вести себя с ним, чтобы… минимизировать этот вред? — Просто не дави на него, — пожал плечами Джейк. — Прими мысль, что ему нужно время. Не торопи его. — Я стараюсь. — Джей, ты называешь его любимым, — заметил Джейк с неподражаемо язвительной иронией в тоне. Джей нахмурился: — И что в этом такого? — Тебе правда нужно объяснять? — Джейк закатил глаза. — Это перебор, — сказал он и, подумав, добавил: — И не только это. Ты готовишь ему завтраки. Следишь, чтобы он не забывал поесть — при мне ему приходило от тебя сообщение, не забыл ли он пообедать. Ты возишь его в универ и обратно. Ты офигеть как на него давишь. — Я просто забочусь о нём, — возразил Джей, чувствуя, как в груди начинает расти возмущение. — Ему нужна моя забота. — Не в таком количестве. Джей, если его мать в психбольнице, это ещё не значит, что ты должен взять на себя её роль. — И что, мне теперь просто оставить его в покое и ничего для него не делать? — спросил Джей с вызовом, однако он и сам уже чувствовал, как за сопротивлением прячется мысль, что Джейк может быть прав. — Просто сбавь градус, — Джейк примирительно поднял руки. — Дай ему немного пространства. Джей сделал глубокий вдох, сказав себе успокоиться. Джейк вызывал у него желание спорить, мешавшее рационально оценить его слова, и Джей решил, что обязательно подумает обо всём этом потом, когда Джейк уйдёт. Джейк, впрочем, и сам уже как будто не хотел продолжать разговор. Положив руки Джею на плечи, он начал их массировать, неторопливо, чутко, прикладывая ровно столько силы, сколько было нужно, чтобы размять напряжённые мышцы. — Не переживай. Всё будет хорошо, — сказал он Джею на ухо, словно случайно задев его губами. Джей зажмурился от удовольствия. — Как у тебя это получается? — пробормотал он, чувствуя некоторую досаду на себя. — Что именно? — Делать массаж. Находить подход. Бесить одним фактом своего присутствия и одновременно… Джейк с нажимом провёл большими пальцами вдоль его позвоночника, и Джей замолчал, едва успев проглотить стон. — Прости, прервал. Ты что-то говорил? — издевательски поинтересовался Джейк, жарко дыша ему в шею. По плечам Джея пробежала короткая дрожь, и, развернувшись к Джейку, он схватил его за ворот футболки и поцеловал в насмешливо изогнутые губы. Джейк послушно раскрыл рот, позволяя целовать себя так, как Джею было нужно, и эта уже хорошо знакомая податливость отдалась чувством глубокого удовлетворения где-то внутри. Он принялся целовать Джейка в шею, поверх оставленных Хисыном засосов. Его кожа была горячей и нежной. Она пахла свежестью — как будто дождём на весенних листьях, — и этот запах оставался лёгкой сладостью на языке. Джейк застонал, едва руки Джея пробрались под его футболку, — его всегда было так легко заставить стонать, — но на этот раз он не собирался позволить собой командовать. Толкнув Джея на спинку дивана, он одним быстрым движением оседлал его бёдра. От его уверенности у Джея захватило дух. Но следом накатил запоздалый стыд — получалось, что он делает это как будто за спиной Чонвона, пока тому плохо. — Джейк, это неправильно, — выдохнул он, заставляя себя убрать руки с его талии. — Да брось ты. Не удивлюсь, если наши голубки сейчас тоже где-нибудь милуются. По крайней мере, они точно хорошо проводят время, пока ты тут пытаешься страдать. Запустив пальцы под ворот футболки Джея, Джейк легонько его царапнул. — Ну же, не сопротивляйся. Тебе сейчас это нужно, — промурлыкал Джейк и теперь уже сам впился поцелуем в его губы. Джей не нашёл в себе сил ему отказать. Джейк умел целовать так, что всё мысли отключались за ненадобностью. Его руки в это время гладили Джея под футболкой, а бёдра ритмично вжимались в его пах. Нащупав соски Джея, он одновременно сжал их, и Джей не смог сдержать стон. Не прерывая поцелуя, Джейк чуть отодвинулся, и Джей почувствовал его руку у себя в трусах. Он дёрнулся всем телом. — Тш-ш-ш, — шепнул ему Джейк. — Расслабься. Нам будет хорошо. Джей, в общем-то, в этом и не сомневался — его, наоборот, пугала вероятность того, что хорошо ему будет слишком и он кончит от первого же прикосновения Джейка. Продолжив поцелуй, Джейк стащил с Джея штаны с трусами и принялся расстёгивать свои джинсы. Джея, к его собственному удивлению, охватило такое сильное нетерпение, что у него затряслись руки. Не удержавшись, он сжал тело Джейка под одеждой — такое горячее, такое… реальное. Долгое время довольствуясь лишь своими призрачными фантазиями, Джей теперь испытал восторг от возможности прикасаться по-настоящему. Издав какой-то невнятный звук, Джейк изогнулся под его ладонями и — прижался к Джею своим членом. Желание накрыло Джея тягучей тёмной волной. Он больше не мог и не хотел контролировать ни себя, ни ситуацию и потому полностью доверился Джейку. В конце концов, тот до сих пор неплохо справлялся. Взяв Джея за руку, Джейк заставил его обхватить оба их члена с одной стороны, сам сжав их с другой. Невольно подавшись на него, Джей низко, глухо застонал, и Джейк, разорвав поцелуй, бесстыдно хохотнул. — Как я обожаю этот звук, — сказал он прерывающимся после долгого поцелуя голосом. — Ты почти что рычишь. Он начал двигать рукой, поначалу медленно, но постепенно ускоряясь и заставляя Джея принять свой темп. — Часто делаешь это сам? — спросил Джейк. — Чаще, чем хотелось бы, — честно ответил Джей. — Думаешь при этом о Чонвоне? — Да. В основном. Джейк ухмыльнулся. — Вам надо поделиться друг с другом фантазиями. Уверен, вы найдёте много… интересных совпадений. Джей хотел спросить, что он имеет в виду, но эта мысль затерялась где-то в волнах желания. В любом случае, он не был уверен, что хочет услышать ответ на этот вопрос от Джейка. Чувствуя приближение оргазма, Джей стал двигать рукой чуть медленнее, и Джейк подстроился под него, тоже желая растянуть удовольствие ещё хоть немного. Свободной рукой поймав Джея за подбородок, он приподнял его лицо: — Смотри на меня. Растрёпанный, с влажными губами и румянцем на щеках, Джейк и сам походил на горячечную фантазию. Ресницы в уголках его глаз были мокрыми, а во взгляде сквозило что-то невыразимо сладостное и манящее, и Джей не смог бы перестать смотреть, даже если бы попытался. Оргазм прошил его тело неожиданно, слишком быстро и ощущался ещё острее оттого, что Джейк кончил вместе с ним. Когда Джей пришёл в себя, Джейк всё ещё сидел на нём, пытаясь отдышаться. В чистой руке он держал телефон, что-то читая. — Хисын пишет, что они с Чонвоном скоро будут, — сообщил он. — Нам лучше привести себя в порядок, если ты не хочешь встретить их со спущенными штанами. Насмешливо чмокнув его в щёку, Джейк слез с него, оставив Джея гадать, планировалось ли всё именно так и насколько в этот план был посвящён Хисын. То, что у Джея с Джейком был секс, Чонвон понял с первого взгляда. Припухшие губы, расслабленная нетвёрдость в движениях, влажный блеск в глазах Джейка и румянец на щеках Джея — не заметить это было невозможно. Между тем, оба они делали вид, что ничего не было, а Хисын притворялся, что ничего не знает, и Чонвон понимал, что всё это представление разыгрывается исключительно для него. «Не нужно обращаться со мной как с хрустальной вазой», — хотелось сказать ему. Но, в глубине души, он не был уверен, что это действительно ему не нужно и что он может принять свои чувства без вреда для себя. Эта деликатность, которую Чонвон ощущал в их поведении, их словах и даже прикосновениях, казалась одновременно и чрезмерной, и приятной, даже необходимой, и только один аспект вызывал у Чонвона чувство протеста — всё это едва уловимо напоминало обращение с больным. — Как провели время? — спросил Джейк, бережно обняв Чонвона и задержав в своих руках. — Хорошо. Мы поели мороженое и немножко погуляли на обратном пути, — сказал Чонвон, опустив ту часть повествования, где Хисын всё-таки поцеловал его на подходе к дому. В конце концов, не только Джей с Джейком могли делать вид, что ничего интересного между ними не происходило. — Тебе было нужно немного развеяться, — улыбнувшись, Джейк взъерошил его волосы на затылке, и Чонвон кивнул. Перестав его обнимать, Джейк, однако, так и не отпустил его, то поглаживая его по спине, то сжимая плечо, и, в конце концов, утащил его на кровать, где снова прижал к себе. От него пахло сигаретами, а сквозь них — весной, весенним дождём, и Чонвон закрыл глаза, дыша этим запахом. Его клонило в сон, но одновременно ему хотелось продлить эти уютные минуты. Через какое-то время рядом с ними устроились Джей с Хисыном. Чонвон лежал, не открывая глаз, греясь чужим теплом, которое, казалось, проникало в самую глубь его тела. Он чувствовал лёгкие прикосновения, поглаживания, не задаваясь вопросом, чьи руки это были — Джейка или Хисына, а может быть, Джея. В какой-то момент он почувствовал, что место Джейка занял Джей. Чонвон прижался к нему, обняв за пояс, но тут же, приоткрыв один глаз, пробормотал: — Джейк? Вы же с Хисыном останетесь? — Останемся, — сказал Джейк и, перегнувшись через Джея, погладил его по голове. — Отдыхай, малыш. Чонвон снова уткнулся носом Джею в грудь. Хисын обнял его со спины, и почему-то эти объятия ощущались для Чонвона как обещание: «Я не дам ничему плохому случиться с тобой».