Sprigs of Tansy // Веточки пижмы

Гермиона Когда Гермиона разрабатывала свой план стать Министром магии, он состоял из двух крупных частей: профессиональной и личной. План профессионального роста представлял собой цепочку шагов — продуманных, выверенных, рассчитанных на то, чтобы постепенно укреплять её позиции и использовать её уникальные способности, медленно, но неуклонно продвигаясь вверх. Он был составлен тщательно, почти безупречно. И на протяжении почти девяти лет Гермиона следовала ему идеально. Она временно отказалась от работы с магическими существами, перешла в другое крыло Министерства и постепенно начала продвигаться по карьерной лестнице в рядах ДМП. Однажды, когда глава ДМП во время совещания с жаром заявил, что маггловская армия представляет угрозу для волшебников, Гермиона предложила решение, которое невозможно было проигнорировать: внедрить волшебников в маггловскую среду — чтобы держать ситуацию под контролем. Людей, способных справиться с такой задачей, было немного. И поскольку идея принадлежала ей, назначение получила именно она. Для маггловского правительства она занимала довольно высокий пост и занималась вопросами внутренней безопасности Великобритании. Поэтому её присутствие на похоронах Маргарет Тэтчер в составе их службы безопасности выглядело совершенно естественным. На самом деле её задача была иной. Она информировала ДМП о происходящем в маггловском мире — и одновременно держала в курсе тех немногих магглов, которым было известно о существовании магии, предупреждая их о любых новых тёмных лордах, которые могли появиться. Её профессиональный план был безупречен. И в ближайшие месяцы она собиралась расширить свою роль, придав ей более международный масштаб. Она уже наметила идеальную возможность для этого и планировала поднять вопрос на одном из ближайших заседаний отдела. Со временем она станет главой ДМП. Затем — младшим заместителем министра по оборонительной магии. Ещё несколько лет — и она поднимется до старшего заместителя. А там и пост Министра магии окажется в пределах досягаемости. Весь план был рассчитан на тридцать — тридцать пять лет, чтобы к шестидесяти она достигла вершины. Да. С профессиональной частью всё шло безупречно. А вот личная… Личная часть провалилась полностью. Гермиона не была наивной. Она прекрасно понимала: будучи женщиной — и тем более магглорождённой — она вызовет куда больше доверия, если будет замужем и иметь двоих детей (мальчика и девочку, разумеется), которые к моменту её восхождения сами уже добьются успеха. Даже Маргарет Тэтчер сначала вышла замуж и родила детей, прежде чем её политическая карьера по-настоящему началась. Гермиона не стремилась буквально копировать её путь, но понимала: нравится это или нет, идея семьи и материнства вызывает отклик у большинства людей — особенно у тех, кто иначе сомневался бы в сильной женщине. Это стало необходимой частью её плана. Когда Гермионе было двадцать пять, всё это не казалось сложным. Наоборот — эта часть её стратегии выглядела предельно простой. Она записала её так: Шаг 1 (25–28 лет): найти парня Шаг 2 (28–30 лет): обручиться и выйти замуж Шаг 3 (30–32 года): родить первого ребёнка (окончит Хогвартс не позже её 49 лет) Шаг 4 (32–35 лет): родить второго ребёнка (окончит Хогвартс не позже её 52 лет) И всё. К первому шагу она подошла с энтузиазмом. Она решила, что действительно готова «выйти в поле» и посмотреть, что могут предложить ей волшебники Великобритании — ведь отношения с Роном, как она окончательно поняла, невозможны. После войны Гарри и Рон сразу поступили в аврорат и были приняты стажёрами, несмотря на то, что не сдавали ЖАБА. Однако никаких поблажек в сертификации им не дали — оба прошли полные три года подготовки, прежде чем получили право самостоятельно проводить аресты. Вернувшись в Хогвартс на восьмой курс, Гермиона затем переехала в дом на площади Гриммо вместе с ними. И первые два года работы в Министерстве ей казалось, что весь мир у её ног. Она прожила там дольше, чем планировала — но зачем было съезжать? Она жила с лучшим другом… и с тем, кто наконец стал её официальным парнем. Она была полна энергии, стремилась изменить мир к лучшему — в частности, жизнь магических существ. Это означало долгие часы в офисе и почти полное отсутствие времени на поиски собственного жилья. Каждый вечер ребята возвращались домой и делились историями из аврорской академии, а на последнем году обучения им даже разрешили выходить в поле — пусть и на испытательном сроке. В тот год Гермиона даже помогала им с делами — неофициально, разумеется. Но вскоре после того, как Гарри и Рон стали полноценными аврорами, блеск начал тускнеть. Гермиона и Рон стали чаще ссориться. В более спокойные моменты они оба признавали: дело не друг в друге. Не совсем. Гермиона выматывалась из-за бесконечной бюрократии в своём отделе. Рон — из-за внезапно обрушившейся на него нагрузки в аврорате. И оба имели дурную привычку срывать раздражение друг на друге, когда доходили до предела. К концу третьего года совместной жизни стало ясно: им всем нужно немного дистанции. В случае Гермионы и Рона раздельная жизнь означала не просто разные спальни. Их расставание, по всем меркам, прошло настолько мирно, насколько это вообще возможно. Страсть угасла раньше, чем сами отношения, и они даже с некоторым облегчением разошлись — на время держась осторожно и вежливо, постепенно заново выстраивая дружбу. Хотя той, прежней, она уже никогда не станет… Из-за него. Но Гермиона старалась не думать об этом. Слишком больно. Вскоре после окончательного разрыва с Роном она осталась одна — и переехала в роскошную квартиру с потрясающим видом на Темзу, куда лучше, чем могла бы себе позволить, если бы не оказалась на стороне победителей в войне. Министерство наградило её, Рона и Гарри Орденами Мерлина первой степени — с весьма внушительной денежной премией. Остальные Уизли получили ордена второй степени — суммы поменьше, но всё равно больше галлеонов, чем их семья видела за последние поколения (за исключением, разве что, близнецов). Это сделало их всех весьма обеспеченными. А Гермиону и Рона — фактически богатыми. Гарри это коснулось меньше всего — он и так был состоятельным и владел старинным домом. А вот для Гермионы и Рона это изменило всё. Вернее… дало им возможность изменить свою жизнь, если они захотят. И после расставания Гермиона очень захотела. Она нашла маггловскую квартиру — полностью свою. Три спальни. Потрясающий вид на реку. Больше, чем она когда-либо мечтала. Ей невероятно повезло успеть купить её — такие варианты появлялись на рынке крайне редко. Две лишние комнаты она превратила в кабинет и настоящую библиотеку. Наконец-то у неё появилось место для всех её книг. Это было идеально. К двадцати пяти годам Гермиона снова подружилась с Роном — настолько, насколько это вообще было возможно… с учётом обстоятельств. И начала задумываться о серьёзных переменах. Потому что даже её идеальная квартира — этого было недостаточно. Она понимала: нужно оставить магических существ и всерьёз заняться карьерой. И одновременно — реализовать свой Четырёхшаговый личный план. Годы шли. И сегодня… Она не выполнила ни одного пункта. Ей было ближе к тридцати четырём, чем к тридцати трём. Она должна была быть уже на четвёртом шаге. А всё ещё оставалась на первом. И оставалась на нём уже почти девять лет. Гермиона начинала впадать в лёгкое отчаяние. Когда она составляла этот план, она всё ещё верила в любовь. Большинство её друзей тогда ещё просто встречались, но было очевидно: многие из них идут к серьёзным отношениям. Гарри после неудачной попытки снова сойтись с Джинни остался убеждённым холостяком — но он был исключением. Гермиона считала, что после войны у него было слишком много личных травм. Джинни же быстро увлеклась… Блейзом Забини, из всех возможных людей. Они были до неприличия милыми вместе. И к моменту, когда Гермиона писала свой план, Джинни уже была замужем и ждала первого ребёнка. Луна тоже обручилась с Невиллом и вскоре вышла за него замуж. Рон всё ещё встречался с разными девушками, но Гермиона была уверена: в итоге он остановится на Лаванде Браун. В двадцать пять она была уверена, что её время вот-вот придёт. Она ходила на свидания… Но ждала того самого «искра». Без неё она не давала мужчине шанса. К тридцати годам всё изменилось. Мир двигался дальше. А Гермиона всё ещё оставалась на первом шаге. Рон объявил, что состоит в серьёзных отношениях с Лавандой. Джинни уже родила двоих и ждала третьего. Невилл и Луна… развелись. И вдруг Гермиона поняла: у неё есть друзья, которые успели прожить целый брак — а она всё ещё на первом шаге. Она обратилась за советом к Джинни и Луне. Обе сказали одно и то же: она слишком придирчива. Нужно расширить горизонты. Давать шанс тем, кого она бы раньше даже не рассматривала. В глубине души Гермиона решила: пора отказаться от идеи любви. И, по сути, она это сделала. Она стала смотреть шире — рассматривать мужчин, которые могли бы быть полезны с политической точки зрения, даже если «искра» отсутствовала с самого начала. Она даже разработала целую систему оценки свиданий. Теперь она соглашалась почти на любое приглашение — чтобы быть менее избирательной. А затем применяла свою «шкалу». Первое свидание — базовые вопросы: Какой у тебя любимый цвет? Какую еду ты предпочитаешь? Насколько большая у тебя семья? Какие у тебя хобби? Если мужчина мог поддержать нормальный разговор — она соглашалась на второе. На втором свидании вопросы становились серьёзнее: Что ты думаешь о реформах домовых эльфов? Как ты относишься к отношениям магглов и волшебников? Какие у тебя карьерные цели? Если и это проходило успешно — она допускала поцелуй… и переходила к третьему свиданию. Третье — примерно то же самое. И обычно к этому моменту она считала, что можно перейти к последнему этапу: тесту физической совместимости. И вот тут всё обычно рушилось. Потому что искры — почти никогда не было. Гермиона не требовала любви от будущего мужа… но неужели так сложно найти мужчину, который сможет хотя бы доставить ей удовольствие? Спустя три с половиной года её новой методики она начинала подозревать, что… да. Сложно. — Ты такая горячая… тебе нравится, да? — пробормотал её сегодняшний кавалер, сжимая её грудь. — О… да… — отозвалась Гермиона, внутренне тяжело вздохнув. Жаль. Брэд Бойнтон был… американцем. Что уже, возможно, было проблемой. Но в целом он был приятным, разговорчивым, и первое свидание прошёл на отлично. Второе тоже. Возможно, из-за того, что он был американцем, Гермиона даже задала ему больше вопросов, чем обычно — и время пролетело незаметно. Он любил Британию, собирался остаться здесь надолго, но сохранял связи в Штатах. Работал в аврорате, перевёлся из американского отдела, чтобы усилить британский. Их познакомил Рон. Это может пригодиться, если я выйду на международный уровень… — подумала тогда Гермиона. Она поцеловала его после второго свидания — и решила, что он вполне… удовлетворительный. Хотя и чуть скучный. Третье свидание состоялось этим вечером. Оно прошло так же приятно, как и предыдущие. Гермиона рассказывала ему о государственных похоронах, на которых была сегодня (разумеется, опустив некоторые детали), а он задавал разумные вопросы и проявлял интерес. Поэтому она без колебаний перешла к финальному этапу. Она даже подготовилась: мягкий свет, тихая музыка… и взгляд, которым она буквально заманила его в спальню. И теперь он тёрся о её ногу… …с поразительным сходством с собакой. Гермиона едва заметно сморщила нос, когда кровать начала покачиваться. Никакой утончённости. Никакой искры. Запах — слишком навязчивый. Поцелуи становились неряшливыми. Она мысленно оценила ситуацию. Сухо, как в пустыне. — Ну что? Хочешь этого? — сказал он, двигаясь к ней. Гермиона фыркнула — но он был слишком занят её грудью, чтобы заметить. На ней был один из её любимых бюстгальтеров — тёмно-синий, с кружевом, выгодно подчёркивающий форму. Он прижался сильнее. — Ммм… — выдала она вслух. — Спорим, ты уже готова, да? Его рука скользнула ниже — к счастью, поверх брюк. Он начал двигаться слишком резко. Гермиона поморщилась. Не туда. — Чуть левее, — подсказала она. Он раздражённо фыркнул и передвинул руку, стараясь действовать усерднее. Кровать задвигалась сильнее, и изголовье начало ударяться о стену. — Выше… выше… нет, слишком высоко, немного ниже… — Цирце, женщина, — пробормотал он. — Может, просто перейдём к делу?.. Его пальцы неуклюже потянулись к застёжке её брюк, но к этому моменту Гермиона окончательно утратила всякий интерес к Брэду Бойнтону. Она уже собиралась воспользоваться своим стандартным запасным планом, как вдруг сосед по ту сторону стены громко постучал — явно давая понять, что звук её кровати его раздражает. Гермиона закатила глаза. Она почти не знала других жильцов дома — благодаря каминной сети и аппарации она обычно перемещалась прямо из гостиной туда, куда ей было нужно. С соседом за стеной она, разумеется, тоже никогда не встречалась, но представляла его либо ворчливой пожилой дамой, либо каким-нибудь одиноким педантичным холостяком. В те редкие разы, когда она выходила через главный вход, ей в основном попадались люди постарше — дети уже выросли, жизнь устоялась. Дом был слишком хорош, а квартиры — слишком дороги, чтобы там жило много таких, как она. Кто бы ни был её сосед, он вёл себя тихо и, похоже, никогда не принимал гостей. Честно говоря, Гермионе нравилось в её квартире всё — кроме этой общей стены в спальне. — Это что было? — отвлёкся Брэд. — Сосед. Она любит так делать, когда у меня слишком шумная компания. — А… — пробормотал он, снова принимаясь за своё. Гермиона тихо вздохнула и перешла к запасному плану. Лёгкое движение рукой — и немного магии без палочки. Её мобильный телефон на другом конце комнаты завибрировал. Возможно, она и не умела накладывать комфортные чары так, как он, но кое-какие приёмы у неё всё же были. — О! — воскликнула она с наигранной тревогой. — Мой телефон! Мне нужно проверить… извини… Она ловко высвободилась, пока Брэд смотрел на неё с недоумением. — Это что? — Маггловская штука. Ты же знаешь, я работаю с их правительством, — коротко ответила она, делая вид, что читает сообщения. — Прости, но это срочно. Мне нужно ехать. Может, увидимся в Министерстве? — Эм… прямо сейчас? — растерянно спросил он. — В десять вечера? — Боюсь, да. Магглы — трудоголики, знаешь ли. Они ожидают того же от меня. Гермиона прекрасно понимала, что это абсолютная неправда. Но давно усвоила: магглам можно приписать почти что угодно — и очень немногие волшебники рискнут это оспорить. Она помахала телефоном. — Это действительно срочно, Брэд. Ты же знаешь, маггловская техника не работает рядом с магией. Сегодня похоронили Маргарет Тэтчер — там были проблемы с безопасностью, и, похоже, мне нужно срочно отчитаться. Разумеется, и это было ложью. Её техника прекрасно работала с магией — иначе она была бы бесполезна для обеих сторон. И, как ни странно, именно Джордж Уизли придумал, как наложить на внутреннюю часть её телефона защитные чары, позволяющие ему функционировать даже в магической среде — при наличии сигнала, разумеется. В самом Министерстве связь ловила плохо — оно находилось глубоко под землёй — но в некоторых местах удавалось поймать хотя бы слабый сигнал. И этого было достаточно. Внешне телефон оставался обычным, поэтому она могла накладывать на него базовые защитные чары — от воды, повреждений и прочего. А ещё… она научилась заставлять его вибрировать по своему желанию. Почти никто не знал о её модифицированном телефоне. Большинство волшебников и без того ничего не понимали в маггловской технике, а те, кто понимал, свято верили, что магия всегда её нарушает. Насколько знала Гермиона, только Уизли и Гарри были в курсе, что она может проверять почту прямо в Министерстве. Ну… возможно, он тоже догадывался. Но в целом её телефон оставался для окружающих всего лишь странной маггловской безделушкой — чем-то, что не заслуживает внимания. В такие моменты он оказывался невероятно удобным инструментом. Брэд недовольно простонал. — Ладно. Может, тогда сходим куда-нибудь на выходных? Я свободен, если ты тоже. Гермиона надела сочувственную улыбку. — Мне очень жаль, но в эти выходные я занята. Я посмотрю свой график и дам тебе знать. Брэд вздохнул, но кивнул, поднимаясь и поправляя брюки. Гермиона бросила взгляд вниз и усилием воли сохранила невозмутимое выражение лица. Эта часть его анатомии не произвела на неё особого впечатления. Впрочем, она и не видела её как следует — и, судя по всему, уже не увидит. С большой долей вероятности Брэд Бойнтон будет вычеркнут из списка потенциальных мужей. Они обменялись парой дежурных фраз, пока она поспешно выпроваживала его из квартиры, заверяя, что да — ей было очень приятно, и да — она обязательно сообщит, когда будет свободна. С явным облегчением она закрыла за ним дверь. Затем вернулась к кровати, достала свой небольшой блокнот, в котором оценивала свидания, и открыла страницу с именем Брэда Бойнтона наверху. Она тихо вздохнула. Ей хотелось быть объективной, поэтому она начала проставлять баллы по своей стандартной системе для второго и третьего свидания: Интерес к моему мнению — 1 балл Совпадение политических взглядов — 1 балл Интерес к браку/детям — 1 балл Глубина разговора — 1 балл Широта тем — 1 балл Знание магглов — 0 баллов Карьерные амбиции — 0,5 балла (работает, потому что должен) Связи — 0,5 балла (американец, может быть полезен для международных отношений) Вежливость / предложил оплатить — 1 балл Пригласил на второе свидание — 1 балл Она подсчитала итог. 8 из 10. Очень достойный результат. Большинство её свиданий едва дотягивали до 6–7 баллов. Она сделала пару заметок — в том числе о том, что их разговор был таким хорошим, возможно, потому, что у неё был необычный день, и тема для обсуждения буквально лежала на поверхности. Но, как бы то ни было, Брэд Бойнтон оказался отличным собеседником. Затем она перевернула страницу — к оценке физической совместимости. Качество поцелуя — 0,5 Искра — 0,5 Запах — 0,5 (не в моём вкусе) Обнажённость — 0,5 (только верх) Навыки рук — 0 (не смог найти клитор даже через брюки) Навыки языка — 0 Навыки в постели — 0 Качество оргазма — 0 (см. выше) Количество оргазмов — 0 Готовность остаться на ночь — 0 Гермиона поморщилась, глядя на итог: 2 из 10. Ужасно. Она задумалась, стоит ли вообще доставать вибратор, чтобы закончить самой, но решила, что не стоит. Сделала пометку. И, подумав, сняла ещё один балл — за этот провал. Теперь: 1 из 10. Нет. Она не требовала любви от будущего мужа. Но ей определённо нужно было нечто лучшее, чем это. Она решительно зачеркнула имя Брэд Бойнтон вверху страницы. И перевернула лист. К следующему. ⸻ Было утро пятницы, и Гермиона сидела в своём кабинете в Министерстве магии, медленно потягивая кофе и мысленно проклиная тот факт, что похороны Маргарет Тэтчер состоялись в среду. Это означало, что впереди у неё ещё целых два рабочих дня до выходных. Она согласилась на свидание с Брэдом в среду вечером, прекрасно понимая, что из-за похорон её расписание в тот день будет полностью выбито из колеи. Но она совершенно не рассчитывала, что четверг окажется таким же изматывающим — из-за долгих часов допросов и отчётов. И теперь, к своей обычной пятнице в Министерстве, она чувствовала себя полностью разбитой. Сама церемония прошла безупречно. Но последние два дня выжали из неё все силы. Гермиона тихо вздохнула, когда над её столом начали кружить служебные записки. И тут её брови слегка нахмурились — знакомый отчёт из соседнего аврорского отдела медленно подплыл к ней. Авроры были лишь частью более крупной структуры — ДМП, хотя и считались её элитой. Они располагались в одном крыле с обычным магическим правопорядком, где работали те ведьмы и волшебники, которые не прошли отбор в авроры. Обычная служба занималась мелкими правонарушениями, тогда как авроры — самыми опасными случаями тёмной магии, а также обеспечивали личную охрану министра и других высокопоставленных лиц. Между ними находился административный сектор — своего рода связующее звено между двумя ветвями. Там располагались общие конференц-залы, приёмная и кабинеты сотрудников, чья работа пересекалась с обеими сторонами. Этажом ниже находился тренировочный комплекс и небольшой медицинский блок, а также лаборатория зелий, используемая исключительно ДМП. Ещё ниже — учебные классы для подготовки авроров и сотрудников правопорядка, а также архив с бумажными делами. Под ними — большая столовая и многофункциональное пространство, работающее круглосуточно. И, наконец, самый нижний уровень занимали камеры и комнаты допросов для временного содержания подозреваемых перед отправкой в Азкабан. Верхний этаж, где располагались офисы авроров и ДМП, был современным и хорошо оборудованным. И это никого не удивляло. После войны в департамент влили огромные средства, чтобы превратить его в эффективно работающую и организованную структуру — такую, которая не допустит появления нового Волдеморта. Собственный кабинет Гермионы, находившийся в административной части между двумя секторами, был довольно небольшим для её уровня. Но, учитывая её работу с маггловским правительством, она проводила в Министерстве всего один полноценный день в неделю — остальное время появляясь лишь при необходимости. Поэтому она выбирала кабинет по единственному критерию: он находился прямо под вышкой мобильной связи на улице. А значит — там был лучший сигнал во всём ДМП. Трек be my queen - seafret Знакомый фиолетовый конверт плавно опустился на её стол, аккуратно приземлившись поверх входящих документов. Гермиона поморщилась, заметив печать на обороте. У каждого аврора был собственный личный знак — используемый для отправки защищённой почты. Заклинания для их создания были засекречены и позволяли получателю точно определить отправителя. Эта система появилась после того, как один тёмный волшебник проник в отдел правопорядка и несколько месяцев сеял хаос, выдавая себя за разных сотрудников Министерства. Он рассылал ложные приказы аврорам, прикрывая таким образом свои преступления. Понадобились месяцы, чтобы разоблачить его. После этого и ввели систему печатей. Гермиона знала наизусть печати всех авроров и сотрудников правопорядка — ведь частью её работы было изучение их отчётов, особенно когда дело касалось маггловского мира. Она слегка скривилась, увидев изящный знак дракона на клапане конверта. Разумеется. Печать Малфоя. Тихо вздохнув, она вскрыла письмо своим собственным заклинанием, подтверждающим её личность, и достала несколько листов пергамента. Начала читать его отчёт о похоронах, на которых они оба присутствовали. Первые две страницы были именно такими, какими она и ожидала. Краткое описание события: место, время, причины присутствия Кингсли. Затем — заметки о значимых взаимодействиях до начала церемонии. Губы Гермионы чуть сжались, когда она прочитала, что Дэвид Кэмерон заранее подошёл к Кингсли — и тот напомнил ему, что они уже встречались с Драко Малфоем на других мероприятиях. Как обычно, премьер-министр Кэмерон был вежлив, обаятелен и не представлял никакой угрозы для нашего Министра магии. Как же это раздражало. Гермиона продолжала читать его витиеватый почерк — раздражающе изящный — пока не добралась до последних разделов отчёта. Необычные угрозы: Когда мимо проходила Её Величество Королева, я заметил молодую женщину, которую, как я уверен, разместили там в качестве отвлекающего манёвра. Возможно, это была сирена или гарпия. Хотя, судя по выражению её лица после того, как Королева прошла, в ней было нечто почти мифическое — если не сказать вовсе нереальное. Я дрожал до самого кончика своих туфель, когда поймал её взгляд, и невольно задумался: неужели в тот день там была не одна королева? Наблюдая за этой женщиной, я был уверен: она только и ждёт, чтобы указать на меня пальцем и крикнуть: «Голову ему!» Она была одета так же, как и остальные вокруг, но я чувствовал в ней нечто обманчивое. Она точно не маггл — в этом я уверен. Но, с другой стороны, Королева Червей всегда славилась искусством притворства. Одни говорят, что она красила розы в красный цвет. Другие — что поедала собственные пирожные. Но все сходятся в одном: всё это было лишь поводом избавляться от врагов. И эта женщина, без сомнения, замышляла мою гибель. Стал бы я возражать? Вряд ли. И именно поэтому я понимаю, что она не была человеком — возможно, лишь плодом моего воображения. Иначе почему я, как человек из плоти и крови, захотел бы позволить такому опасному существу поглотить себя? В ней не было ни капли мягкости, которая могла бы намекать на доброту или снисходительность. Она состояла из острых углов и жёстких линий. Лицо — суровое, язык, вероятно, раздвоенный. Каблуки — такие высокие и острые, что, уверен, она могла бы пронзить мою ногу, наступи она на неё. И всё же… в ней было нечто, что полностью меня завораживало. Я ловил себя на мысли о её руках в перчатках, сжимающих моё горло… о её губах, касающихся моих в тот самый момент. Я бы классифицировал эту женщину — это существо — как чрезвычайно опасную угрозу. Она могла бы отправить меня на эшафот, и я с готовностью подставил бы ей шею. Если бы она позволила, я бы встал перед ней на колени и попросил стать королём при её королеве — голосом разума рядом с её яростью. Я бы немедленно отказался от всех своих обязанностей перед Министром, лишь бы заслужить её благосклонность, и мы бы вместе правили Страной чудес… или, возможно, просто центральным Лондоном. Она оставила меня без дыхания, в полном смятении… И всё, о чём я мог думать, когда она смотрела на меня — это то, что железным в тот день было не только то, что лежало в гробу. К сожалению, крой моих брюк оказался не столь снисходителен. В тот момент я был полностью поглощён ею, но едва покинул собор — чары рассеялись, и я понял истину: мне невероятно повезло, что я от неё сбежал. Если она действительно состоит из той самой роскошной плоти, в которую мужчина мечтает погрузиться, а не является лишь фантазией моего воображения — рекомендую найти её и допросить. Мы должны узнать о ней больше — иначе она может заманить кого-то слабее меня. Такое существо опасно. И власть наверняка ударит ей в голову. Возможно, именно поэтому она так стремилась отрубить мою. ⸻ Использованная магия: Безпалочковое изменяющее заклинание, применённое к туфлям самой упрямой женщины, которую я знаю. Пожалуйста, моя Королева Сердец. ⸻ Гермиона дрожала от ярости, дочитав отчёт. Это было уже за гранью. И на этот раз она всерьёз задумалась о том, чтобы его убить. Ей было всё равно, что скажут Гарри или Рон. Она хотела, чтобы ему было больно. Быстро пометив несколько мест в отчёте, она наложила на него заклятие, подняла его в воздух и вернула в конверт. Затем распахнула дверь кабинета и решительным шагом направилась в сторону авроров на другом конце крыла. Драко Малфой за это ответит. ⸻ Драко — Доброе утро, хорёк-ублюдок, — сказал Рон Уизли. — Доброе утро, ласка-дрочила, — лениво ответил Драко, зевая и бросая сумку на стул в небольшой переговорной, где они с Роном разбирали своё самое сложное дело. Это была серия исчезновений — никак не связанных между собой, без очевидной общей нити… кроме одной странной детали: каждая жертва покупала маггловский компьютер незадолго до исчезновения — а спустя несколько недель её находили мёртвой. Рон уже не раз намекал, что стоит подключить Грейнджер, но Драко был категорически против. Без сомнения, она тут же перехватит контроль над делом и подомнёт его под свою юрисдикцию. — К тому же, — заметил Драко, — я и так прекрасно разбираюсь в компьютерах. Она не скажет тебе ничего нового. Рон, разумеется, относился к этим заявлениям с изрядной долей скепсиса. Но он понимал: Драко прав — привлекать Грейнджер рискованно. Она из тех, кто уверен, что справится с любой задачей лучше всех. Драко на мгновение задумчиво посмотрел на напарника, невольно поражаясь тому, как вообще оказался здесь. Его путь в аврорат был… странным. И начался он с Гарри Поттера. Примерно через полгода после начала обучения авроров Гарри появился в Малфой-меноре — вскоре после того, как Драко освободили из Азкабана (его срок был коротким, учитывая обстоятельства войны). Он сдал ЖАБА дистанционно, пока ждал суда, но, выйдя на свободу, не имел никаких перспектив. Родители считали, что работа ему не нужна. И, по правде говоря, они были правы. Но когда Гарри пришёл с просьбой помочь — всего лишь раз, с легилименцией — Драко согласился. Скука и тяжёлые воспоминания сделали своё дело. Сначала авроры относились к нему настороженно — особенно Рон. Но Гарри настаивал: Драко полезен при допросах. И был прав. Полтора года Драко помогал извлекать воспоминания у Пожирателей смерти и их сторонников. Контрактная работа — и, как он думал тогда, единственное, чем он когда-либо будет заниматься в ДМП. Пока однажды они не поймали Амикуса Кэрроу. Всё произошло мгновенно. Кэрроу вырвал палочку у Робардса, вывел из строя и его, и Гарри. Драко остался без палочки — по протоколу. Но он всегда был хорош в беспалочковой магии. Он связал Кэрроу заклинанием… обезоружил… а затем просто ударил его так, что тот потерял сознание. Выражение лица Гарри он не забудет никогда. А Робардс прямо тогда заявил: — Если захочешь — место в аврорской академии твоё. — И я аннулирую твою судимость. Всё это и так было полной чушью. Ты действовал под давлением. И на этом всё решилось. Драко закончил академию на два года позже Гарри и Рона. К тому моменту их уже развели по разным напарникам — — «Иначе натворят глупостей», как выражался Робардс. С Роном у него долго были напряжённые отношения. Но со временем — сначала терпимость, потом уважение. А потом их поставили в пару. И оказалось, что они отлично работают вместе. Драко — холодная голова. Рон — горячая. Теперь Драко проводил с ним больше времени, чем с кем-либо ещё. А значит — часто видел Гарри. Часто бывал в Норе. И на площади Гриммо. Особенно после того, как один из его лучших друзей женился на сестре Рона. Блейз, Тео, даже Пэнси иногда появлялась. Если бы одиннадцатилетнему Драко сказали об этом — он бы не поверил. — Есть что-нибудь вкусное? — спросил Рон, жадно глядя на пакет. — Как обычно, — ответил Драко, бросая его ему. — Две булочки, твой странный яичный суфле и бекон. Постарайся не заляпать всё жиром. — Пафосный придурок, — пробормотал Рон, но не спорил. В прошлый раз Драко наказал его — неделя фасоли на тостах. Рон это ненавидел. Они ели в относительной тишине, когда дверь открылась. На пороге появился Брэд Бойнтон. Драко мысленно застонал. Приятный парень… но шумный. И чертовски американский. — Рон, замолви за меня словечко перед Гермионой, — сказал Брэд вместо приветствия. — Она мне вчера не ответила. Драко замер, прислушиваясь. — С чего бы ей тебе отвечать? — нахмурился Рон. — Мы же встречались в среду. Третье свидание. Всё шло отлично, и тут её телефон зазвонил — срочно уехала. Сказала, работа. Драко и Рон переглянулись. — То есть три свидания — и она исчезла? — уточнил Рон. — Это было срочно! Но она обещала написать… Мне нужно её снова увидеть. У неё шикарная фигура. Грудь — просто… В груди Драко неприятно кольнуло. Знакомое чувство. Гермиона встречалась почти со всеми неженатыми аврорами — кроме него и Гарри. Но обычно никто не обсуждал это при Роне. — Я в курсе, — холодно сказал Рон. — Мы встречались почти три года. — Ну это давно было… — продолжал Брэд, не чувствуя опасности. — Я думал, она миниатюрная, но когда она сняла верх… идеально… Он сделал отвратительный жест руками. Рон напрягся. — Достаточно, — перебил Драко. — Если бы она хотела тебя видеть — она бы написала. — Но— — Её телефон «зазвонил», когда ты собирался залезть ей под одежду, да? Брэд покраснел. — Ну да, но— — Значит, всё ясно. Она не заинтересована. — Откуда тебе знать?! — Я её знаю, — спокойно ответил Драко. Рон кивнул. — Ты ей ничего не предложишь. Лучше остановись сейчас. Иначе она сама тебя «сольёт» — и тебе это не понравится. Брэд уже собирался ответить… Трек hate me - ellie goulding juice wrld Когда по коридору раздался голос. — МАЛФОЙ! Драко широко ухмыльнулся. — А, она прочитала отчёт. — Что ты сделал? — простонал Рон. Драко откинулся на стуле, сцепив руки за головой. Он ждал этого. Дверь распахнулась. — МАЛФОЙ! — Доброе утро, моя королева, — лениво протянул он. — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАТЬ, ПРИДУРОК! ЭТО СЕКСУАЛЬНОЕ ДОМОГАТЕЛЬСТВО! Она швырнула конверт на стол. — Правда? — усмехнулся Драко. — И что же именно? — «Я представлял, как её руки душат меня…» «Железным было не только то, что в гробу…» «…плоть, в которую мужчина мечтает погрузиться…» Драко облизнул губы. Мерлин… как же он любил её злить. — Это всё интерпретация, — невинно сказал он. — Интерпретация?! — Ты выглядела божественно. Он повернулся к Рону и Брэду: — Чёрное платье из тончайшей шерсти. Брошь — лилия, подарок Поттера. Двойная нить жемчуга… чулки… новые Лабутены… Брэд уставился на него. Рон закатил глаза. Гермиона покраснела. — Это было уместно! — Я не говорил обратного. Пауза. — Хотя, возможно, Брэд предпочитает тебя без одежды… Гермиона резко обернулась. — Я ничего не говорил! — запаниковал Брэд. — Только про «шикарную грудь», — вставил Рон. Гермиона вспыхнула. — Тебе повезло, что я тебя не стёрла из памяти! Особенно учитывая, что ты даже не смог найти мой клитор! Тишина. Рон подавился. Драко закрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. — А ты, — она ткнула отчётом в Драко, — исправь ошибки: три раза пропущена запятая, два висящих причастия и отвратительная пассивная форма! Она развернулась и ушла. Каблуки громко стучали. Драко машинально уставился ей вслед. Рон наступил ему на ногу. — Эй— Рон кивнул на Брэда. Тот смотрел вслед Гермионе… с выражением ужаса и… восторга. О нет. — Видишь? — протянул Драко. — Не заинтересована. — Но я… — выдохнул Брэд. Вот художественный перевод — с сохранением юмора, динамики и напряжения: — Нет, — твёрдо сказал Рон. — Моего одобрения у тебя больше нет. — Мне не нужно твоё одобрение! — возмутился Брэд. — Нужно, — спокойно ответил Рон. — И ещё одобрение Гарри. Ни того, ни другого ты не получишь. Ничего личного, приятель, но мы недостаточно близки, чтобы ты врывался сюда и обсуждал её… грудь. Брэд нахмурился. — А с ним ты, значит, достаточно близок? — он указал на Драко. — Чтобы позволять ему… вот это всё? Рон бросил взгляд на Драко и пожал плечами. — Честно? Да. И потом, Гермионе моя помощь с ним не нужна. У них это… их стиль общения. Брэд раздражённо фыркнул и, продолжая что-то бурчать, вышел из переговорной. Драко отметил, как он с надеждой посмотрел в сторону административного крыла ДМП. — За этим стоит присмотреть, — заметил Драко, раскрывая папку и вытаскивая отчёт. Ему не терпелось увидеть, сколько красных пометок Грейнджер оставила ему. Рон уже открыл рот, чтобы ответить, но вместо слов из него вырвался хрюкающий смешок, который быстро перерос в полноценный хохот. Он схватился за живот, глядя на Драко. Лёгкое покалывание магии, которое Драко почувствовал, коснувшись пергамента, сказало ему всё. Ну… почти всё. — И что она на этот раз со мной сделала? — устало спросил он. — Твои волосы… они розовые! — выдохнул Рон, задыхаясь от смеха. Драко зарычал, потянул прядь к глазам — и увидел самый абсурдный, ярко-розовый оттенок, какой только можно представить. Это было подло. Даже для неё. Она знала, что его волосы — святое. Его главное достоинство… ну, кроме глаз, линии челюсти и, разумеется, всего остального. Вот маленькая дрянь. С другой стороны… он должен был этого ожидать. Потому что в этом и была суть Гермионы Грейнджер: каждый раз, когда он выводил её из себя — она отвечала тем же. И, если быть честным, это было, пожалуй, его любимое в ней. Она могла его не любить… но ни одна женщина не умела так ставить его на место. Не в первый раз Драко задумался, не мазохист ли он. И его брюки снова стали теснее. PS Да, я намерено перевожу королеву червей в королеву сердец, потому что так видно всю метафору <3