Он - это лучшее, что было со мной

      - И не стесняйся брать все, что тебе понадобится, - голосом заботливой матери напоминает Робин, глядя на Уилла.       - Хорошо, - в сотый раз кивает Байерс, снова ощутив себя ребенком.       Бакли инструктировала друга о том, как правильно выживать в ее квартире. Девушка долго рассказывала, как пользоваться ее старым утюгом, подаренным покойной бабушкой, как включать такую же старую микроволновую печь и какой кнопкой запускать ее новую кофемашину. Робин так же с улыбкой сообщила, что холодильник в ее квартире работает весьма тихо, а вот ругаются соседи сверху - очень громко.       Омега делал вид, что ему все равно на слабо работающий утюг и шумных соседей, потому что, по-правде говоря, утюг ему может и не пригодиться, а вот с шумными соседями он пока что просто не сталкивался - ему было даже интересно. Тот дом, где он в настоящее время снимал квартиру, состоял, в большей степени, из взрослых, давно работающих людей, у которых времени на шум почти не остается и молодых пар, отличавшихся склонностью к спокойному времяпрепровождению. Уилл ни разу не слышал грохочущей музыки в час ночи или выяснения отношений на повышенных тонах, с истериками и битьем посуды.       Что ж, все когда-то случается впервые. С Уиллом скоро впервые случится жизнь в квартире Робин.       - Перебоев с электрикой и водоснабжением не бывает, поэтому ничего не бойся, - Робин взъерошила каштановые волосы Уилла, тепло улыбаясь.       Ее нос, кстати, тоже был усыпан веснушками, как и нос Майка.       Байерс, выкинув из головы назойливый образ Уилера, спросил:       - Как зовут бобиков, с которыми мне придется подружиться?       - Тот, который с белым пятном на заднице - Стив, а тот, что прихрамывает - Харрингтон, - ответила подруга, проверяя, все ли документы взяла из дома.       - Я понял, - вздохнул Уилл, не удивившись.       - Они безобидные, - продолжила Бакли, пряча паспорт обратно в сумку.       - Надеюсь, - поежился омега.       Пока Робин листала ежедневник и проговаривала вслух важные рабочие моменты, Уилл ее совсем не слушал. Мысли вновь и вновь возвращались к альфе, след которого давно сдуло ветром. Не то чтобы Уилл страдал или вдруг соскучился - он просто стал привыкать к его присутствию. Омега и сам плохо понимал, откуда в нем взялось это странное смирение с присутствием этого вечно нелепого, излишне болтливого или непривычно замкнутого альфы рядом, и почему он думает сейчас о нем, а не про поставку новых воздушных шариков, которую придется принять уже ранним утром понедельника.       Уилл, вообще-то, все еще обижен, хоть эта мысль и вызывала хохот. Во взрослом возрасте - держать обиды стыдно. Обиды на друзей должны остаться в детстве и давно покрыться пылью, пусть и тонким слоем, но обиды точно не должны быть частью взрослой жизни. Байерс понимал, что не готов подпускать Уилера близко, но его присутствие уже не раздражало. И понимание этого бесило еще больше.       Сегодня Майк тоже не приехал. Первая половина субботнего дня привела в салон лишь постоянных клиентов и случайных гостей, забежавших за подарками ко дню рождения. Вторая же половина субботы обещала привести только Джонатана, который стоял в пробках и серьезно опаздывал. Омега же врал самому себе, что ждет только брата, но на деле, конечно, обстояло все иначе.       Если честно, Уилл уже четыре раза забывал, что Джонатан вот-вот заедет.       В половину шестого приезжает Стив. Он уже одет по-пляжному: на нем резиновые сланцы, пляжные шорты с дурацким принтом, льняная рубашка бледно-голубого цвета и панама с ананасами. Харрингтон поправляет дурацкие очки-арбузы и светит удовлетворенной улыбкой. Он легко и играючи подхватывая чемодан Робин, на котором совсем недавно сидел Байерс, пока подруга пыталась его кое-как застегнуть. Кодовый замок, кстати, она уже сломала.       Робин взяла восемь купальников на четырнадцать дней отдыха. Судя по количеству, половину их них, как минимум, она планировала потерять, а вторую половину - износить до дыр. Иначе, куда столько?       А вот вся отпускная одежда Стива, скорее всего, была уже на нем.       Вообще, раньше Харрингтон был гламурнее. Альфа каждодневно носил дорогие джинсы, брендовые футболки и самые модные кроссовки из существующих с ним вместе в одно и то же время. На его внешний лоск и идеальную укладку волос велись омеги любых возрастов и социальных статусов. Но чем дольше Стив встречался с Робин, тем сильнее его стиль трещал по швам.       Если честно, они оба иногда выглядели как оборванцы.       - Ты за главного? - спрашивает альфа вместо приветствия. Харрингтон явно перевозбужден от предвкушения.       - Еще один подобный вопрос, Стив, и Робин никуда не едет, - проворчал Байерс, который и сам был бы не против гулять по пляжу в панаме с ананасами. Он даже согласен на такие же идиотские шорты и очки-арбузы.       Альфа виновато поджимает губы, а потом жестом изображает, как выкидывает ключ от замка, который он вешает на собственный болтливый рот.       Бакли шуршит в кладовой, собирая в дорогу сэндвичи и термос с кофе, а Уилл серьезно задумывается о том, что без Майка будет скучно. Ведь в какой-то степени, наверное, омега чувствовал себя рядом с Уилером так, как Стив чувствует себя рядом с Робин.       Это было что-то, что шло прямиком из детства. Потому что детство у Уилла и Майка было общим.       Легко, свободно. Без ярлыков, модных бирок и напускного глянца. Так, как надо.       Стыдно признаваться, но Уилл почти привык. Привык к нему заново.       У них ведь получилось познакомиться когда-то? Получилось подружиться, стать близкими друзьями, найти друг в друге что-то, что не встречалось в остальных.       Они уже были там.       Они уже были там, где оказались снова. Но чья это вина?       Майк приходит, но начинает не сначала, а оттуда, где остановился сам. За их спинами стоят четыре долгих года, но впрочем, на них теперь плевать. Уилер о времени не думает, потому что застревает в восемнадцатой весне, а Байерс занят своей душевной болью и выбирает наблюдать со стороны.       Они - два идиота, просто Уилл, конечно, в меньшей степени.       Они чужие. Уилл не знает Майка, а Майк забыл его. Невозможно оставаться прежними, когда уходят годы.       Омега нехотя признает, что во взгляде Майка что-то изменилось. Не то чтобы он пристально рассматривал, но, кажется, глаза взрослели тоже. С этими глазами Уилл точно не знаком, но ему как-будто и не дали шанса.       Майк начинает плохо, не с того, не заново. Альфа пробивает путь ногой, а нужно было постучаться.       Сквозь прозрачную входную дверь Уилл ловит взглядом молодого парня. На его темноволосой голове - зеленая кепка с непонятным логотипом, а из-под нее торчат кудрявые локоны. Точ-в-точ как у Майка. Только парень взрослее и немного крепче самого Уилера, но в остальном они похожи. Точно похожи, не смотря на то, что за парнем бежит его копия - такой же кудрявый, но еще ребенок. А чуть левее, кажется, неспешно плетется его беременный супруг.       А, может, они непохожи совершенно. Просто Уилл сошел с ума. Майк должен оставаться фикцией, враньем и вымыслом, а не реальным персонажем, обладающим душой.       Если он уже сегодня в каждом случайном прохожем ищет Уилера, то что будет через неделю?       Было бы неплохо через неделю о Майке вообще не вспоминать.       - А где Уилер? - вдруг спрашивает Харрингтон, снова осмелев.       План “Не вспоминать Уилера” - успешно провален. Получите, распишитесь, до свидания.       - Он здесь не работает, - беззаботно отвечает омега, не поднимая взгляд от ноутбука. Он, если честно, ждал такой вопрос.       Парень сосредоточенно бегает глазами по экрану, свято веря в то, что разговор Стив не продолжит. И плевать, что он тупо листал прочитанную почту и удалял ненужные рассылки - это было всяко эффективнее, чем разговор про Майка.       - Вы встречаетесь? - не отстает альфа, и этот вопрос заставляет Уилла вздрогнуть.       Этот парень в очках-арбузах начинает ему надоедать.       Конечно. Они видели друг друга. В тот день, когда Робин была крайне расстроена, а Стив ходил за ней хвостом, мечтая скорее свести их разногласия к нулю. Бакли тогда попросила друга выйти, чтоб иметь возможность отчитать Стивена по первое число и так, как ей самой хотелось: с криками, слезами и огнем в глазах. Уилл из магазина вышел, а Майк войти и не успел, но альфы видели друг друга. К тому же, девушка, наверняка, и сама говорила возлюбленному, что Майк Уилер тусуется в ее магазине без видимых для этого причин.       Робин, скорее всего, тоже думает, что Уилл и Майк встречаются.       Вот же...       - Конечно, нет. Что за чушь, - омега отрицательно качает головой, нервно стуча пальцами по клавиатуре. Сейчас самое время набрать ответ для ленивого бухгалтера транспортной компании. Он как раз в нужном настроении.       Других вопросов Харрингтон задать не успевает. Байерса отвлекают трое посетителей, вошедшие в салон почти одновременно. Уилл, с особым вдохновением и страстью, отдает им все свое внимание, помогая с выбором гортензий роз и эустом.       Пока омега вертится вокруг гостей, бегая из одной холодильной камеры в другую, Робин завершает последние приготовления и устало выплывает из кладовой. Они успевают коротко обнять другу друга на прощание, а потом влюбленные уходят, уже начав спор о том, кто первым поведет машину.       Джонатан вваливается в салон в четверть девятого. Он лохматый, пыльный и уставший, но, в общем-то, довольный. Его полосатая рубашка, криво заправленная в костюмные брюки, уже носила на себе пару пятен от кетчупа, а причудливый галстук, завязанный на скорую руку, лениво болтался в районе груди. В руках у Джонатана была коробка с тортом. Вероятно, этот торт растаял и давно утратил форму, но омега все равно был счастлив.       Брат такой всегда. Он - хаотичный, суетливый, движимый порывами, но преданный, ранимый и бесконечно добрый. Он тот, кто перезвонит мошенникам и тот, кто выкупит все вялые цветы у пожилого продавца. Недавний поступок Джонатана совсем не вписывался в его характеристики, но, может, он и правда видел что-то, чего Уиллу пока было не доступно. Все же Джонатан постарше самого омеги, да и младший взрослеть не торопился. Впрочем, данный факт никак не награждает правом на распространение личный информации всяким там альфам в форме Майка Уилера и им подобным.       - Ты не похож на успешного фотографа, - усмехнулся Уилл, подходя ближе.       - А ты не похож на успешного художника, - хохочет Джонатан, свободной рукой обнимая брата.       - Ну, я, вроде бы, неплохой цветочник, - с гордостью заявляет омега, отбирая торт у старшего. - Торопишься?       Джонатан повинно поджимает губы, требуя к себе хоть каплю снисхожденья. Уилл кивает, пусть и неохотно.       Пока Байерс-старший моет руки и приводит себя в чувства, омега заваривает чай и достает печенье. Робин, как и всегда, самые вкусные поела, поэтому Джонатана придется угощать крекерами с сыром. Конечно, ему хочется, чтобы брат остался, задержался, но тот позволить себе этого пока не мог. Джонатан брался за любые проекты, чтобы наработать опыт и засветить собственное имя, потому что конкурентов - целый океан. Таланта мало, чтобы заиметь успех, а стараний не достаточно, чтобы привлечь клиентов. Вот и сегодня, судя по всему, Джонатан работал над чем-то, что принесет ему лишь навык, но точно не большие деньги.       - Ты можешь рассказать мне про Майка?       Уилл задает вопрос и тут же сожалеет. Вместо того, чтобы интересоваться делами брата, он снова капается в руинах памяти.       Он - чертов эгоист, зацикленный на бывшем лучшем друге.       Уилла снова тошнит от самого себя.       - Что-то случилось? - Джонатан отодвигает чашку в сторону, вцепившись беспокойным взглядом в брата. - Я думал, вы наладили общение.       - Я не могу наладить общение с тем, кто либо молчит, либо ведет себя как идиот, - отвечает младший, выдыхая.       Вид уставшего, потрепанного и морально выжатого брата не оставил Уиллу шансов для скандала. Ему все еще неприятно, что брат так легко распорядился адресом его работы, но ведь ничего плохого не случилось? Почти не случилось.       - Он звонил мне на протяжении двух лет, - Джонатан начинает так, будто под пулей раскрывает тайну. - Раз в месяц или дважды.       Омега прислоняется спиной к стене кладовой, ища надежную опору. Что ж, он сам затеял этот разговор.       - Просто спрашивал о том, как у тебя дела и как твое здоровье, - будничным тоном продолжает Джонатан, рассматривая узор на чайной чашке.       - Майк не искал меня, - вдруг понимает омега, опуская взгляд. Злиться сил не оставалось, пусть очень сильно и хотелось.       Похоже на правду. Уилер два года заваливает звонками старшего Байерса, чтобы что? Точно не для того, чтобы не узнать про дела и здоровье, ведь подобные вещи интересуют лишь родителей. Хотел позлорадствовать? Может быть, но у него не получилось. Зачем искать дорогу к человеку, которого отталкиваешь сам? Майк Уилер это делает, чтобы вернуться снова.       Выходит, брат легко сдается. Давит ли Уилер на жалось? Определенно, нет, но действует он осторожно. Виртуозно! Майк постепенно, медленно, не сразу, но выносит ему мозг расспросами, а тот готов на все, но лишь бы отвалил.       - Я сам сказал, - кивает Джонатан, но раскаяния в его голосе не происходит. - Он знает свои ошибки, Уилл. Знает, что был не прав.       - Конечно, - горько усмехается омега, вытирая большим пальцем одинокую слезу.       - Ты нужен ему, - тихо говорит старший, но ему никто не верит. - Вы нужны друг другу.       Уилл растирает по лицу позорные слезы, грустно улыбаясь. Конечно, Майк Уилер горазд делать дела чужими руками. Альфа не напрягался никогда, чтобы добиться цели: пусть то популярность в школе, чье-то уважение или юная омега, что на мгновенье оказалась в сердце. Все само бежало в его руки, магнитилось к нему магнитом, пока другие на нечеловеческой скорости выпрыгивали из штанов. Даже Джонатан был к нему неравнодушен! Причины омеге не ясны, но, кажется, знакомы.       Альфы, впрочем, одинаковы. Ничего нового в них не кладут, рецептуру не меняют. Джонатан видел в кудрявом недоумке своего, понимал Майка так, как заложено в его природе. Солидарность, сострадание, сочувствие - называйте, как хотите, смысл не изменится. Старший всегда был на стороне Уилера, пусть тот и вел себя отвратно. Это брат просил Уилла потерпеть и “переждать гормоны”, пока сам Майк никого не ждал.       Омега усмехнулся. Да, Майк точно никого не ждал. Майк трахал всех, кроме Уилла, хотел всех, кроме него.       С братом Уилл прощается на непонятной ноте. Они допивают чай в молчании, но по дороге к съемной квартире омеги они говорят про мать. Договариваются, в итоге, поехать вместе в Хоукинс примерно в середине сентября, потому что Джойс, в противном случае, их серьезно отругает. Возможно, даже расставит по углам.       Омега так же рассказывает Джонатану о том, что две недели поживет у Робин. Потом Уилл рассказывает и про отпуск подруги, которой пройдет на лучшем пляже побережья, и про двух собак, которых ему предстоит ежедневно кормить из-за ее добросердечности, и про неработающий тостер в ее кухне, которым она, впрочем, пользоваться разрешила. Джонатан в замешательстве, но не удивлен - Робин никогда не отличалась шаблонностью.       Джонатан даже помогает Уиллу с переездом, который хоть и временный, но совсем не легкий. У омеги три сумки с вещами и рюкзак с уходовой косметикой, потому что Робин - не омега и вместо шампуня у нее моющее средство для зеркал.       - Ты действительно думаешь, что у нее нет кондиционера для волос? - спрашивает брат, заталкивая флакон с бальзамом обратно в раскрывшийся рюкзак.       - Я не доверяю ее выбору, - настаивает на своем младший, вспоминая вечное гнездо на голове подруги.       Но прощаются они на непонятной ноте. Джонатан привозит младшего на новый адрес, заносит его вещи в коридор, но отдохнуть не соглашается. Теперь брат снова торопится, обещает позвонить из дома. Даже обещает, что остановится в мотеле, если поймет, что точно не доедет. Омега чужую идею не разделяет, но разрешает брату оставаться альфой.       - Следи за дорогой, - все же просит Уилл, когда брат выходит из квартиры Робин.       - Попробую, - улыбается Джонатан, махнув рукой.       О шумных соседях Бакли не лгала. Первое утро после бессонной ночи в чужой квартире омега встречает под звуки споров о том, какой диван в гостиную подходит лучше - зеленый или изумрудный. Навстречу друг другу супруги не идут, поэтому спор плавно превращается в тяжелый поединок с упоминанием серьезных и не очень косяков, случившихся в последние лет восемь. Байерс точно слышит, как один из них кричит про восемь юных лет, потраченных впустую.       В остальном же, жилище Робин ему вполне подходит. В квартире нет современного ремонта или новой мебели, что так приятно пахнет древесиной, но есть гирлянда с кучей перегоревших лампочек, какой-то модный робот-пылесос и нерабочий тостер.       Байерс быстро обживается. Он приводит в порядок комнаты, меняет постельное белье в спальне и даже находит книги: два детективных романа, к которым никто не прикасался. Кухня в квартире подруги - нечто условное и совсем неиспользуемое по назначению, поэтому Уилл решает исправить и это. Парень достает кастрюлю, сковороду, несколько тарелок и столовые приборы, а потом избавляет это все от этикеток. Он, конечно, предполагал, что Робин не является фанатом бытовухи, но она уже шесть лет жила в этой квартире, а посуду до сих пор никто не трогал. Активнее всего, судя по всему, использовался только тостер.       Новые хвостатые друзья омеги - Стив и Харрингтон оказались образцом пунктуальности и эталоном дружелюбия. Лохматые встречали сонного Уилла перед завтраком, виляя хвостами и приветственно скуля. Второе же кормление, которое происходило поздним вечером, сопровождалось радостным лаем и веселыми прыжками в полный рост, которые по началу пугали Уилла до смерти.       В один из поздних вечеров, вместо двух собак приходят четверо, и омеге приходится возвращаться в квартиру за едой, чтобы накормить всю банду.       К концу первой недели Байерс уже не боится гладить Стива, а Харрингтон не стесняется выпрашивать дополнительное угощение.       Робин звонит всего два раза: в первый раз, чтобы сказать о том, что с ними все в порядке, а во второй, чтобы подсказать Уиллу, где лежит фонарь. Перебой с электричеством случился, а из альтернативного освещения у Бакли только маленькая свеча с ароматом вишни.       Середина августа ничем приметным от его начала почти не отличалась. Разве что из отпуска, наконец, вернулся альфа, который безумно любил лишь яркие гавайские рубашки и собственного мужа. Рубашка, правда, была новой, как и вес мужчины. Тот значительно стал шире в талии, а его щеки стали круглее раза в два. Однако, по настроению альфы нельзя было сказать, что он о чем-то сожалеет. Он рассказывает омеге о теплых волнах океана, о белом песке, который лип к его ногам и о супруге, который насильно мазал его средством от загара. Поблагодарив за очередной букет, собранный по пожеланию его омеги, альфа кладет на стойку чаевые, от итоговой суммы которых, Байерсу становится не по себе.       Что ж, омега совсем не виноват, что альфу так расслабил отпуск.       Во вторник звонит Джойс, а в среду звонит Джонатан. Мать ждет их с братом в сентябре, а старший Байерс в сентябре планирует учиться. Джонатану придется провести весь месяц в соседнем штате, слушая лекции знаменитого фотографа и участвуя в его эксклюзивных мастер-классах. Брат доволен, а вот Джойс не очень. Впрочем, Уилл все равно обещает, что приедет. Один и, возможно, лишь на выходные, но приедет точно.       А еще звонит Макс и сообщает о скорой свадьбе с Лукасом. Омега делает вид, что сильно удивлен, потому что он обещал Дастину, что сильно удивится. По этой причине подруга приглашает Уилла на небольшую вечеринку, которая состоится уже в ближайшую субботу. Вечеринкой, конечно, намечающуюся тусовку назвать будет сложно, потому что все участники обязательно получат по заданию, связанному с подготовкой праздника, и эти задания они обсудят уже там. Вдвоем ребята совсем не вывозили. Они - обычные студенты, без денег, связей и возможностей, пусть и влюбленные невероятно. Макс даже потребовала не заморачиваться с подарком, так как ей будет достаточно помощи Уилла с торжеством.       Ничего нового не происходит. Все идет по плану, а вот Майк теперь не приезжает. Майк не появляется ни сегодня, ни вчера, ни в прошедшем вторнике, ни в хмуром понедельнике. Майк не появляется даже на прошлой неделе, в которой был так нужен.       Первая неделе отсутствия Робин выдалась для Уилла непростой. Парень принимал бесконечные доставки, ругался с курьерами за помятые цветы, обслуживал клиентов, кормил голодных псов и делал все, чтобы к вечеру валиться трупом. Где искать Уилера, когда он нужен? Байерс несколько раз тянулся к телефону, чтобы разблокировать его контакт. Однако, каждый раз себя одергивал, потому что не обязан.       Стабильность существует, и она не вымысел. Уилер появляется, чтобы ласково погладить свое эго, но точно не для того, чтоб что-то исправлять. Майк возвращается и снова пропадает, потому что хочет, ему так надо и он умеет разочаровать. Умеет и ничуть от этого не страдает.       Страдает ли Байерс? А он и сам не знает.       Уилл не владеет личным опытом, но от этого сложнее. Возможно, ему б не помешали знания из прошлых отношений, но омега в них не состоял. Парень злится на себя, что смотрит только на поверхность, видит общие черты, а Дьявол кроется в деталях.       Впрочем, Уилер появляется, но ничего плохого не несет. Омега душит себя мыслями об альфе сам. Он роется в обломках чувств и анализирует эмоции, но ничего ценного так и не находит.       Он даже не знает, что ищет.       Он снова все придумал, сочинил, приврал. Раздул из мухи динозавра и сам себе похлопал.       Уилл натягивает на влажное после душа тело длинную футболку свободного кроя и поправляет пижамные шорты, которые вдруг стали велики. Он фиксирует на них шнурок плотнее и понимает, что сантиметры в бедрах действительно пропали. Куда и каким образом - пока не соображает, но надеется, что подобного уже не произойдет. Байерс не хотел быть тощим и худым быть тоже не хотел.       Ночью что-то происходит. Что-то просто случается, и оно не дает омеге оставаться во сне дальше.       Уилл просыпается от шума, идущего откуда-то из темноты коридора. Пока омега разлепляет тяжелые веки и избавляется от остатков сна, шум начинает пугать еще сильнее. Первое, что приходит в голову - пожарная сигнализация, сработавшая из-за задымления где-то совсем поблизости. Но даже в сонном состоянии Байерс помнит, что сигнализация орет иначе, она вышибает мозг с ноги и в ней нет коротких пауз, которые похожи на секундную передышку.       Омега откидывает край тонкого одеяла и сразу направляется в сторону коридора, на источник шума. Учащенный пульс чувствуется кожей, а дыхание начинает серьезно подводить, но он точно не знает, как правильно справляться с паникой.       Запаха дыма нос омеги не улавливает, потому что это вовсе не пожар. Кто-то слишком настойчиво звонит в домофон, прерываясь лишь для того, чтобы набрать номер квартиры снова.       Парень мнет пальцами белую ткань футболки, в оцепенении топчась перед дверью. Он точно не станет принимать вызов, а тем более открывать ночному гостю, потому что в половину третьего все нормальные люди спят, а не пугают одиноких омег упрямыми звонками. Еще и в домофон.       Да и по гостям никто не ходит, и сам Уилл гостей не ждет.       Надеясь лишь на то, что в сумраке глубокой ночи кто-кто перепутал цифры, Байерс возвращается в постель, обхватив себя руками. Еще несколько таких безуспешных попыток дозвониться до собственной квартиры и полуночник поймет, что допустил ошибку. В конце концов, подобное случается со всеми.       Ничего не изменилось.       Уилл лежал в постели, накрыв себя одеялом до самой макушки и громко стуча зубами. Его тело била противная дрожь, как при ознобе, только жара от повышенной температуры парень совсем не чувствовал. Он поджал колени к груди, стараясь спрятаться надежнее, немного успокоиться и попытаться не реагировать на чужой террор животным ужасом. Ему нужно просто переждать, перетерпеть, но с каждой гребанной минутой верить в это становилось невозможно. В случайность тоже уже не верилось.       Омега утешал себя, как только мог. Возможно, кто-то забыл ключи от входной двери у себя в прихожей и теперь просто пытался дозвониться до соседей, набирая номера квартир своих знакомых. Только вот номер квартиры Робин уже минут пятнадцать оставался единственным, который набирали на дверной панели. Набирали слишком настойчиво, стараясь не допустить долгих пауз и пустой траты секунд.       Что-то точно не так. Уиллу страшно до слез, до тошноты, до крупной дрожи в теле. В голове назойливо вертится мысль о том, что ему даже никто помочь не сможет. В городе нет никого, кто мог бы сорваться ночью и приехать по просьбе Уилла в самую глухую его часть, чтобы разведать обстановку. Разведать обстановку и, возможно, совсем немного его успокоить.       Он совсем один.       Полиция на вызов не приедет, потому что подобных - у них достаточно, а жизни Уилла сейчас ни что не угрожает. К тому же, сам звонящий даже не в подъезде.       Байерс до боли впивается короткими ногтями в кожу на собственных ладонях. Так - чуть легче, потому что легкая боль немного отрезвляет и возвращает чувствительность к реальности. Он уже не помнит, сколько времени лежит вот так, свернувшись котенком, но легче совсем не становилось. Домофон продолжает орать, а сердце Уилла продолжает попытки выломать ребра.       Звонки прекращаются только в районе трех. За прошедшие полчаса, омега напридумывал себе кучу сценариев, где он обязательно погибает либо от рук грабителя, либо от ножа серийного убийцы.       Звонки прекращаются в районе трех, но возобновляются почти мгновенно. Байерс успокоиться не успевает, потому что теперь ему еще страшнее.       Теперь звонят в дверь.       В ту дверь, которая ведет уже в квартиру.       Звонят так же настойчиво, упрямо и без долгих пауз.       К дверному глазку Уилл подойти боится, потому что воображение диктует ужас. Омега вспоминает фильмы, где зрителей пугали персонажами, которым забывали дорисовать лицо. Эти незавершенные, не доведенные до ума образы были размыты, лишены форм и очертаний и пугали так, что другие монстры на их фоне меркли, становились серой толпой, достойной только мультика.       Вот и сейчас омега был уверен, что за дверью увидит нечто подобное.       В какой-то момент Уилл даже истерически смеется. Он дожил до двадцати лет, чтобы бояться вымышленных образов.       Он - настоящий трус, но он имел на это право.       Он живет в чужой квартире уже вторую неделю и это первое происшествие, которое выбивает у него почву из-под ног.       Уилл не знает, что делать, потому что ждать утра - еще страшнее.       Рука сама тянется к телефону, чтобы сделать то, что остается его единственным вариантом для того, чтобы этой ночью не сойти с ума окончательно.       Убрав контакт Уилера из черного списка, омега медленно идет к двери, за которой все еще кто-то находился. Незваные гость давил на кнопку, но продолжал молчать. Вероятно, он понимал, что лишний шум повлечет за собой лишнее внимание, а оно ему совсем не нужно.       Но лучше бы, конечно, он и сам орал. В таком случае у Уилла был бы шанс на сострадание соседей.       Нажав кнопку вызова рядом с номером Майка, Уилл не надеется ни на что, кроме гудков или голосового сообщения о том, что данный номер больше не используется. Альфа мог сменить контактный номер несколько раз, пока тянулись все четыре года.       Но откуда тогда у омеги уверенность, что Уилер все равно ответит?       Да потому что в детстве Майк ответил бы даже в том случае, если б Уилл позвонил ему на тостер.       Майк отвечает. Со второго раза, заспано, но уже обеспокоено. Голос Уилера на другом конце провода немного успокаивает омегу, поэтому он даже решается посмотреть в глазок. Если за дверью не окажется ничего, кроме пустоты и мрака, то Уилл хотя бы сможет попросить альфу вызвать представителей психиатрической больницы.       - Уилл? - повторяет Майк хриплым ото сна голосом, но омега уже слышит, как тот встает с постели.       - Майк, - тихо отвечает Уилл, прикрыв рот ладонью.       Теперь Байерс видит того, кто терроризировал его этой ночью. За дверью стоял высокий мужчина, точно альфа, одетый, кажется, в летний бомбер какого-то темного оттенка. Его лицо было полностью скрыто козырьком черной бейсболки и прядями растрепанных волос. Конечно, никого подобного формата, омега никогда не знал.       - Майк, кто-то уже минут сорок звонит в дверь, и мне так страшно, Майк, я...       - Уйди от двери подальше и возьми в руки что-нибудь тяжелое или острое, - быстро говорит альфа, будто он уже несколько лет подряд работает в службе спасения.       - Майк, - снова шепчет Уилл, потому что разговор с ним сейчас казался единственным спасением.       - Я сейчас приеду, - омега слышит, как альфа ругается из-за того, кажется, что не может попасть ключом в замочную скважину с первого раза.       - Майк, я... - у Байерса дрожит голос, но он вспоминает, что вся ситуация происходит не в том доме, куда собирался приехать Уилер. - Майк, я не дома.       Альфа затихает на какое-то время, и Уилл боится, что он уже передумал. Майк наверняка успел вообразить себе, что Уилл тусовался с нехорошей компанией, а потом попал в передрягу, из которой не смог выбраться собственными силами. Сейчас он решит, что не обязан разбираться с чужими проблемами, ведь омеги такие глупые, в особенности те, что держат альф в черном списке годами. А еще эти самые омеги совсем не следят за тем, каких ухажеров к себе подпускают, с какими альфами покидают вечеринки и с кем занимаются сексом после коктейлей и пьяных поцелуев.       - Где ты? - все же спрашивает Уилер, и омега чуть улыбается, когда слышит, как он захлопывает дверь автомобиля.       - Я у Робин, - выдыхает Уилл, хватая с кухонного стола длинный нож для нарезки сыра. Он был достаточно острым и выглядел вполне устрашающе. - Она уехала, а я пока живу тут и собак кормлю, и... - омега торопливо добавляет детали, чтобы прояснить Майку всю боль сложившейся ситуации.       А боль была в том, что он совершенно без понятия, кто мог стоять за дверью в три гребенных часа ночи! Что, если у психа при себе окажется огнестрельное оружие? Что, если у него неподалеку сообщники, которые уже спешат на подмогу? Он в чужой квартире и он в ужасе от того, что его кто-то будит звонком на домофон!       А еще боль была, конечно же, в том, что кроме Уилера ему позвать и некого.       - Хорошо. Просто пришли мне адрес, - Майк перебивает Уилла, но звучит тихо и даже заботливо.       - Да, - Байерс кивает сам себе, но класть трубку совсем не собирается.       Он чувствует себя героем фильма ужасов, который погибает первым и при самых загадочных обстоятельствах. А Уиллу умирать совсем не хочется. Он, вроде как, планирует получить образование, стать успешным художником-иллюстратором, а потом выйти замуж и даже родить ребенка. Уход из жизни при странных обстоятельствах никак не вписывался в его планы на ближайшее будущее и даже на глубокую старость.       Уилл даже не заметил, как глаза стали влажными от внезапных слез.       - Спрячься где-то, - просит Майк, когда слышит приглушенные всхлипы омеги. - Уилл, слышишь? Пришли мне адрес, а сам спрячься где-нибудь. На всякий случай.       - Хорошо, - соглашается Уилл, у которого уже звенело в ушах от бесконечного свиста, разносящегося по всей территории квартиры.       - Я постараюсь приехать быстро, - Майк кладет трубку первым, потому что омега это делать не торопится, а ему нужно следить за дорогой.       Уилл не обижается. Он отправляет смс с точным адресом, а потом уходит в спальню, держа в правой руке нож и надеясь на то, что Майку не придется выносить из квартиры его уже мертвое тело.       Господи, что творится в его голове? Уилер уже в пути. Сейчас только начало четвертого, дороги все еще пустые, а первые пробки начнутся лишь около семи. Псих в коридоре не разбрасывается угрозами, не пытается выломать дверь, и его помощники, которых, впрочем, омега выдумал самостоятельно, к нему не успеют.       Потому что Уилер приедет раньше.       Байерс устраивается в небольшом проеме, что находился между стеной и кроватью, а потом просто ждет. Свист звонка не прекращался, и Уилл даже на секунду подумал, почему у психа не устают пальцы? Ведь при долгом нажатии на одно и то же место в пальцах рук появляется ощутимый дискомфорт и жжение. Хотя, у психически нездоровых людей ведь имеются склонности к необъяснимой выносливости и другим непонятным проявлениям...       Уилл покрепче сжимает нож.       Время, кажется, близилось к четырем, но трель в коридоре не стихала. Байерс ждал Уилера, но телефон молчал.       Липкая волна безысходности вновь накрыла омегу с головой, заставив снова сомневаться в собственных действиях. Точно ли он дозвонился до Майка? Ответил ли Майк на звонок или ему это приснилось?       Что, если Майк живет на другом конце города и ему предстоит добираться три или четыре часа? Уилл за это время точно погибнет.       В какой момент он становится таким нытиком, омега и сам не знает. Почему-то сейчас все чувствовалась особенно остро, будто вся его нервная система включилась на полную мощь. Раньше он редко замечал за собой подобное поведение, потому что раньше он страдал только от безразличия Уилера. Сейчас же, ко всему прочему, добавились еще и другие проблемы в виде психов, которые звонят в квартиры поздней ночью.       Омега смахивает очередные слезы с наверняка раскрасневшихся глаз, а потом слышит какую-то возню в коридоре. Он так же слышит два голоса, один из которых точно принадлежит Майку.       Потом глухие удары, снова возня и снова два голоса, один из которых - Майка.       Байерс покидает убежище и босоного шлепает прямо к эпицентру событий. Мысль о том, что альфа может пострадать от рук полуночного психа Уилл старается прогнать.       Однако, новый глухой удар заставляет омегу вздрогнуть и застыть на какое-то время в дверном проеме.       Уилер, он - альфа, так? А альфы подобный мордобой даже любят, так ведь? Они уже рождаются с потребностью кому-то набить лицо или сцепиться с кем-то за хорошенькую омегу, просто ради того, чтобы чувствовать себя альфой, настоящим самцом, не терпящим конкурентов в опасной близости.       Собственные размышлений Уилла не успокаивают, а делают ему лишь хуже. Что ж, когда-то они с Майком уже устраивали драку против хулигана из детского сада, который прилюбливал забрасывать им в штаны песок.       Возможно, этот хулиган просто вырос и стал психом, которой звонит в чужие квартиры по ночам.       - Уилл, - негромкий стук в дверь возвращает Уилла к реальности. - Уилл, это я. Открой, пожалуйста. Все в порядке.       Омега бросает сырный нож на пол, а потом срывается с места. Он дрожащими пальцами вертит ключ в скважине, чтобы скорее открыть эту чертову дверь, за которой, наконец-то, тихо.       Казалось, сейчас он впервые за долгое время даже дышать начинает нормально, а не через паузы.       - Майк, - распахнув дверь, Уилл делает шаг вперед, а потом, приподнявшись на носки, крепко обнимает альфу за шею. После, омега делает уже шаг назад, затаскивая Майка за собой, пока тот нежно обнимает его в ответ. - Я был один, я так сильно испугался, Майк. Мне пришлось позвонить тебе, потому что никто другой бы...       - Все позади, Уилл. Я здесь, я с тобой, - шепчет Уилер куда-то в шею омеги, наверняка, чувствуя все его страхи через кожу.       Подавитель уже не работал, поэтому Уилл тоже позволил себе эту слабость - просто немного насладиться феромоном Майка, пока адреналин в крови тормозил здравый смысл.       - Где он, Майк? - омега поднимает голову и только сейчас замечает синяк, ползущий под правым глазом Уилера. - Господи...       Байерс медленно и очень осторожно проводит пальцем по пострадавшему участку кожи, но альфа почти не морщится. Пока омега соображает, найдется ли лед в морозильной камере Робин, Майк бережно гладит чужую спину, преданно смотря в глаза.       Теперь Уилл выглядел как персонаж любовной драмы.       У омеги даже розовеют щеки от случившейся интимности, но синеющий фонарь под глазом альфы немного возвращал в реальность.       - Кажется, ушел, - говорит Майк, не убирая рук со спины Уилла. - Судя по тому, как он назвал меня, этот придурок когда-то встречался с Робин.       Байерс вопросительно округляет глаза, чуть сжимая ткань футболки не плечах Уилера.       Альфа, похоже, приехал в том, в чем спал: на нем простая светлая футболка и тонкие черные брюки, которые чудом удерживались на его узких бедрах. Он растрепанный, помятый, но в то же время уютный и даже немного забавный.       При свете дня, конечно, омега отругает себя за эти мысли.       - Он назвал меня очередным тупым трахалем грязной шлюхи, а потом похвастался, что вчера принял участие в какой-то оргии, - Майк поморщился, а сам Уилл почувствовал, как тошнота подкралась к горлу.       - Нужно будет сказать Робин, что один из ее бывших - самый настоящий псих, - решил Байерс, нехотя убирая пальцы с плеч Уилера.       - Точно, - соглашается Майк, на прощание проводя ладонью по теплой пояснице омеги.       - Проходи в гостиную, а я попробую найти лед, - говорит Байерс, поздно понимая, что светит перед альфой полуголыми бедрами и собственным, ничем не прикрытым, феромоном.       Впрочем, сейчас это не важно.