Bond to you

Больничный коридор гудел, как старый холодильник. Лампы дневного света мерцали с тихим, противным жужжанием, а воздух был пропитан смесью хлорки, дешёвого кофе и чего-то лекарственного. Уилл протянул Макс картонный стаканчик: — Ты не устала ещё со всем этим возиться? — спросил он, отхлёбывая горячий шоколад. Напиток оказался водянистым, приторным и едва тёплым, но выбирать не приходилось. Они торчали в городской больнице Хокинса уже больше двух часов. Уилл успел возненавидеть этот буфет всей душой: липкие столы, облупившаяся краска на подоконниках, автомат с газировкой, который гудел громче, чем работал. Из окна открывался вид на парковку и серую груду снега, почерневшего от выхлопных газов. Сам приём у врача занял от силы минут пятнадцать. Угрюмая женщина в мятом халате взяла у него кровь, задала несколько стандартных вопросов: «когда началось?», «как долго?», «болело?» и даже не дослушав ответы, выписала рецепт на подавители и обезболивающее. Когда Уилл упомянул, что презентация длилась всего одну ночь, она лишь пожала плечами и пробормотала что-то про «индивидуальные особенности». На этом всё. Большего от муниципальной клиники он и не ждал. Персонал здесь получал гроши и работал на износ, так что рассчитывать на участие или хотя бы любопытство было глупо. Да и, честно говоря, не особо-то и хотелось. С Эл всё обстояло иначе. Её сразу увели в отдельную палату, Хоппер и Джойс ушли с ней, и вот уже битый час они с Макс болтались по этажам, не зная, куда себя деть. Именно так они и оказались в буфете, где Уилл решил угостить подругу хоть чем-то тёплым. Это было меньшее, что он мог для неё сделать. — Не-а, — Макс покачала головой и сделала глоток. — Всяко лучше, чем дома сидеть. Да и… — она замялась, уставившись в свой стакан. Макс вообще не любила откровенничать, каждое искреннее слово давалось ей с трудом, будто приходилось вытаскивать его клещами. — Учитывая, что пацанам сюда нельзя, я чувствую какую-то… ну, потребность, что ли. Быть рядом с тобой и Эл. Убедиться, что всё нормально. Она сказала это быстро, почти скороговоркой, и тут же отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает снежинки. Уилл почувствовал, как внутри разливается тепло от этого неловкого, но такого искреннего признания. — Спасибо, что ты здесь, — сказал он, поймав её взгляд. — Я бы, наверное, уже с ума сошёл. Макс хмыкнула, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — Они реально уёбки, — вдруг выпалила она, и её лицо снова стало злым. — Я не могу поверить, что тебя просто отфутболили: пять вопросов, кровь из пальца и свободен. А Эл там мурыжат уже третий час. Уилл кивнул. В глубине его это тоже беспокоило, хоть он и старался не подавать виду. — Думаешь, с ней всё в порядке? Что они могут там так долго делать? — Ну, Хоппер с Джойс не дадут её в обиду, — Макс пожала плечами. — Может, в отличие от тебя, ей попался нормальный врач, который решил не халтурить. В её голосе слышалось искреннее раздражение, и Уилл был ей за это благодарен. Хоть кто-то злился вместо него. Они просидели в буфете ещё около часа, перебрасываясь короткими фразами и в основном молча разглядывая больничную суету за стеклянной дверью. Уилл думал о Майке краешком сознания: интересно, что он сейчас делает? Всё ли у него хорошо? Увидятся ли они сегодня? Мысли были лёгкими, почти обыденными, и он позволял им течь, не цепляясь. Сил на что-то большее просто не осталось. Наконец в буфет заглянула Джойс. Она выглядела уставшей, тени под глазами, волосы выбились из пучка, но улыбнулась, увидев их. — Пойдёмте домой, ребята. С Эл всё нормально, просто нужно проверить внутренние органы, матку, всё такое. Это долгий процесс. Хоппер остался с ней ещё на одно обследование. Они вышли на улицу, и холодный декабрьский воздух ударил в лицо, прогоняя остатки больничной духоты. Джойс отвезла Макс домой, и когда машина остановилась у знакомого дома, Макс выскользнула наружу и, уже закрывая дверь, бросила на Уилла быстрый взгляд. — Если что — звони. Серьёзно. — Обязательно, — пообещал он. Они заехали в супермаркет по дороге. Уилл только сейчас понял, насколько голоден: за весь день у него во рту не было ни крошки, если не считать того больничного пойла. Джойс предложила приготовить чили, и они принялись бродить по рядам, собирая продукты: говяжий фарш, банки с фасолью, томатную пасту, пакетик специй, свежий хлеб. Тележка постепенно наполнялась, и Уилл поймал себя на мысли, что этот простой, почти рутинный процесс действует на него успокаивающе. — На Рождество надо будет что-то особенное сообразить, — сказала Джойс, задумчиво разглядывая полку с приправами. — Может, утку? Хоппер любит утку с яблоками. — Утку, наверное, — согласился Уилл. — Индейку мы в прошлом году делали. А к ней можно пюре и клюквенный соус. — И пирог. Обязательно яблочный пирог. — Она улыбнулась и положила в тележку пакет муки. — И имбирное печенье. Поможешь мне с глазурью? Уилл кивнул, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. Два дня до Рождества. Время пролетело незаметно. И вот они просто ходят по магазину, мама и сын и обсуждают праздничный ужин, строят планы, как будто ничего не случилось. И самое странное: они не играли. Не пытались изображать нормальную семью. Всё было по-настоящему. Джойс не давила, не задавала неудобных вопросов, не смотрела с жалостью. Она просто была рядом, и этого хватало. К тому моменту, как чили была готов и стол накрыт, на часах было почти пять. Уилл как раз расставлял тарелки, когда входная дверь хлопнула. Он замер, чувствуя, как сердце тут же забилось быстрее. Тяжелые уставшие шаги и тишина вместо обычных приветствий. Хоппер вошёл первым, стягивая куртку с таким видом, будто она весила тонну. За ним Эл. Она не смотрела ни на кого, просто прошла к столу и села, сложив руки на коленях. Её лицо было бледным, а под глазами залегли тени. Джойс, которая раскладывала салфетки, бросила на неё быстрый взгляд, но ничего не сказала. — Все в порядке? — аккуратно произнесла она, ставя чили в центр стола. Уилл сел напротив Эл. Он попытался поймать её взгляд, но она быстро кивнула Джойс и посмотрела куда-то в тарелку, будто та была самым интересным предметом в комнате. Хоппер налил себе воды, сделал глоток и уставился в окно. Тишина была густой, как кисель. — Выглядит вкусно, — сказал Джим просто чтобы что-то сказать. — Спасибо, дорогой, — Джойс слабо улыбнулась. — Мы с Уиллом постарались. Эл подцепила ложкой немного Чили, но есть не спешила. Хоппер ковырялся в своей порции с видом человека, который жуёт картон. Уилл чувствовал, как напряжение давит на плечи. Ещё недавно они готовили это блюдо, смеялись над тем, что Хоппер вечно ворчит, но съедает всё до крошки. А теперь... теперь казалось, что между ними всеми выросла стена. — Как прошло в больнице? — осторожно спросила Джойс, обращаясь к Эл. — Нормально, — ответила та, не поднимая глаз. — Врачи сказали, что всё в порядке, — добавил Хоппер сухо. — Просто нужно время. Снова тишина. Уилл засунул ложку в рот и почти не почувствовал вкуса. Он думал о том, что Эл, наверное, чувствует себя преданной и не понятой. Больше всего он хотел понять, что ему сделать, чтобы облегчить ее состояние но все мысли упирались в одну. Когда ужин наконец закончился, Уилл вызвался убрать со стола, просто чтобы чем-то занять руки. Джойс попыталась помочь, но он покачал головой. — Я сам, мам. Иди отдохни. Она погладила его по плечу и ушла в гостиную. Хоппер вышел на крыльцо, Уилл слышал, как скрипнула дверь и зашуршали его шаги по гравию. Эл молча поднялась наверх. Уилл домыл посуду, вытер руки и пошёл в свою комнату. Ему нужно было побыть одному, подумать, попытаться разобраться в том, что творится у него в голове. Он сел за стол, достал альбом и начал рисовать: просто линии, тени, что-то бессмысленное, лишь бы занять мозг. В дверь постучали. — Да? — Уилл обернулся. Вошла Эл. Она мялась на пороге, теребя край своей футболки. — Можно? — тихо спросила она. — Конечно. Она закрыла дверь и села на край его кровати, поджав под себя ноги. Выглядела она потерянной не так, как обычно, сейчас перед ним сидела просто уставшая, испуганная девушка. — Уилл, — начала она, запинаясь, — можно твою рацию? Я хотела поговорить с Майком. Моя разрядилась, а зарядку я забыла у него дома. Уилл замер. Рация. Точно. — Сейчас, — он встал и порылся в ящике стола. Достал нажал кнопку и тишина. — Чёрт. Тоже села. Он нашёл зарядку, воткнул в розетку и поставил рацию на подоконник. — Нужно подождать, пока зарядится, — сказал он, садясь обратно на стул. Эл кивнула. Она не уходила. Повисла пауза. Уилл чувствовал, как воздух в комнате становится тяжёлым сразу по многим причинам. — Ты... ты в порядке? — спросил он наконец. Эл пожала плечами. — Не знаю. Всё так странно. — Она помолчала, потом подняла на него глаза. — Уилл, ты говорил с Майком? После того, как... ну, после всего? У него внутри всё сжалось. Он кивнул. — Немного. — Он... он странно себя ведёт, — Эл нахмурилась. — Страннее, чем обычно. Я думаю, может, я его напугала? Тем, как я себя вела, когда... когда у меня началось. Я не хотела, просто... это было сильнее меня. Это нормально же норм хотеть, чтобы парень был рядом в такой момент? Ведь это всё равно случилось бы рано или поздно, какая разница когда, если телу это нужно? Уилл сглотнул. Каждое её слово било прямо в цель, потому что он сам задавал себе те же вопросы. Только в этом случае парень, которого она хотела, был с ним. — Я... я не знаю, Эл, — выдавил он. — У меня никогда не было отношений. Я не знаю, что нормально, а что нет. Эл вздохнула и уставилась в пол. — Последние полгода мы с Майком... мы как будто отдалялись. Я думала, может, нам нужна пауза. Он всё время был где-то далеко, даже когда сидел рядом. А теперь... после того, как это случилось, я поняла, что, наверное, вела себя эгоистично. Может, поэтому он и отдалился. И я не знаю, как всё исправить. Она посмотрела на Уилла с такой надеждой, что у него защемило сердце. — Я правда не знаю… все так странно. Что мне делать? Уилл открыл рот, но слова застряли. Он не мог дать ей совет. Не тогда, когда сам был причиной её боли. — Почему ты спрашиваешь у меня? — тихо спросил он. — А не у Макс? Эл опустила глаза. — Потому что... неделю назад, до того как всё началось, мы с Майком поссорились. И он сказал... он сказал: «Уилл со мной никогда не спорит. Он всегда идёт за мной и слушается меня. Почему тебе так сложно сделать так же? Почему ты вечно споришь?» Уилл почувствовал, как кровь отхлынула от лица. — И я подумала, — продолжала она, не замечая его состояния, — что, может, ты правда знаешь его лучше всех. Может, ты сможешь мне помочь. В комнате повисла тишина. Уилл смотрел на свою сестру и чувствовал, как внутри всё рушится. Она просила у него совета, как вернуть Майка. А Майк... Майк сравнивал её с ним. Он не знал, что сказать. Ему хотелось провалиться сквозь землю. — Я... я правда не знаю, Эл, — прошептал он. — Мне жаль. Эл кивнула, будто и не ждала другого ответа. Она резко встала и направилась к двери. — Я попробую позвонить ему позже, когда рация зарядится, — сказала она, не оборачиваясь. — Спасибо, Уилл. Дверь закрылась. Уилл остался один. Он смотрел на рацию, которая мигала красным огоньком зарядки, и чувствовал, как к горлу подступает ком. Майк сказал Эл, что Уилл никогда с ним не спорит, всегда слушается. Как будто это что-то хорошее. Как будто Уилл идеальный пример того, какой должна быть Эл. Он совсем не ожидал того, что услышал. Майк упомянул его в споре с ней. Внутри что-то странно потеплело, думал о нём, даже когда был с ней. Но это тепло тут же сменилось чем-то другим. Тяжёлым. Он не хотел быть примером для Эл. Не хотел, чтобы использовали его как аргумент в их ссорах. Да, он часто соглашался с Майком. Да, поддерживал его. Да, вставал на его сторону, даже когда остальные сомневались. Но это не было чем-то продуманным. Это не было стратегией. Это происходило на уровне инстинктов, как дышать, как пить воду, как просыпаться по утрам. Он просто верил Майку. Всегда верил. С тех самых пор, как в семь лет понял: Майк умеет говорить так, что хочется за ним идти. Умеет убеждать, вести за собой, собирать людей вокруг себя. Если бы не вся эта хрень с Изнанкой и монстрами, из Майка вышел бы отличный староста, а потом лидер в какой то компании и может политик в будущем. Или адвокат. Или кто угодно, кто умеет работать языком. Правда, когда дело касалось отношений, этот язык ему отказывал напрочь. Но в остальном да, Майк был прирождённым лидером. Уилл никогда в этом не сомневался. Поэтому сейчас он сидел и пытался сложить пазл, который никак не складывался. Полгода назад у Эл и Майка начались проблемы. Полгода назад Майк стал чаще приходить к нему. Именно к нему. Не к Лукасу, не к Дастину. Они сидели в его комнате, играли в приставку, читали комиксы, просто болтали ни о чём. И ни разу, ни единого чёртова раза Майк не заговаривал об Эл. Не жаловался, не просил совета, не пытался разобраться в том, что между ними происходит. Они говорили о чём угодно о школе, о фильмах, о дурацких теориях Дастина, о том, как Лукас снова поссорился с Макс, да даже об Изнанке. Но только не об Эл. До этого все их разговоры об отношениях Майка были вынужденными. Уилл сам спрашивал, потому что чувствовал себя обязанным. Потому что так должен был делать лучший друг. Но Майк всегда отвечал односложно, отмахивался, переводил тему. И Уилл не настаивал. Потому что, давайте честно ему было проще не знать. Легче делать вид, что ничего не происходит. А теперь Эл сказала, что они отдалялись. Что Майк был где-то далеко, даже когда сидел рядом. И Уилл не мог отделаться от мысли, которая тлела где-то на задворках сознания, может Майк правда хотел с ней расстаться? Может, он уже всё для себя решил, но потом случилась эта презентация, и теперь ему просто неудобно? Неудобно бросать её сразу после того, как она проходит через первую течку. Неудобно, потому что она всех их спасла. Неудобно, потому что Уилл его лучший друг, и это всё слишком сложно. Насколько это было вероятно? Уилл не знал. Он вообще перестал понимать, что вероятно, а что нет. Вся его жизнь за последние четыре дня превратилась в какой-то жуткий, сюрреалистичный калейдоскоп. Сначала презентация. Потом Майк. Потом Эл. Потом Макс, которая знает. Потом разговор с мамой. Всё это неслось с такой скоростью, что он не успевал дышать. И где-то глубоко внутри сидело ощущение, что вот-вот кто-то ущипнёт его, и он проснётся. Или окажется, что это всё очередная шутка Истязателя Разума. Что он до сих пор там, в Изнанке, и всё это просто очередной слой кошмара, придуманный, чтобы сломать его окончательно. Он дёрнул головой, отгоняя эту мысль. Нет. Хватит. Он не там. Это реальность. Он ущипнул себя за живот до боли. Боль была настоящей. Он был здесь. — Боже, как всё странно, — пробормотал он вслух, и собственный голос показался чужим в тишине комнаты. Он отодвинул рисунок. На бумаге были горы: угольные, резкие, с острыми пиками и глубокими тенями. Он даже не заметил, как начал их нарисовал. Просто рука сама выводила линии, пока мозг был занят другим. Горы. Холодные, неприступные, одинокие. Как он сам. Хотя учитывая как он подставлялся ночью под Майка неприступность была под вопросом. Уилл откинулся на спинку стула и закрыл глаза. За стеной было тихо. Эл, наверное, сидела в своей комнате и ждала, когда зарядится рация. Или не ждала. Может, она уже передумала звонить Майку. Может, лежала на кровати и смотрела в потолок. Он представил, как она выглядит сейчас. Бледная, уставшая, с красными от слёз глазами. И виноват в этом был он. Не только он, но в том числе. Он предал её. Спал с её парнем. И теперь сидел здесь и думал о том, что, может быть, Майк хотел её бросить. Как будто это что-то меняло. Как будто это делало его поступок менее отвратительным. Ничего не меняло. Он всё равно был предателем. Рация на подоконнике пискнула, зарядка закончилась. Уилл вздрогнул и посмотрел на неё. Красный огонёк сменился зелёным. Он встал, взял рацию и вышел в коридор. Уилл стоял в коридоре переминаясь с ноги на ногу, сжимая рацию в руке, уже занёс кулак, чтобы постучать в дверь, но она открылась сама будто Эл почувствовала, что он здесь. — Рация зарядилась, — сказал он, протягивая её. Эл взяла рацию, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Уилл посмотрел на неё: бледную, с красными глазами, сжавшуюся в своей футболке и что-то внутри него щёлкнуло. Желание признаться накатило так внезапно, что он даже не успел его осмыслить. Нет, он не собирался говорить о том, что переспал с Майком. Об этом вообще никто никогда не должен узнать. Но хотя бы... хотя бы сказать ей о презентации. Он устал врать. Устал чувствовать себя предателем в квадрате. И то, что никто до сих пор не понял, что с ним произошло, начинало сводить с ума. Иногда ему казалось, что всё это ему привиделось. Что тело просто устроило над ним злую шутку, потому что Майк был рядом. Но тогда почему Майк реагировал на него? Почему он чувствовал его запах? И почему в больнице ему поверили, взяли кровь, выписали подавители? Ладно. Об этом он подумает позже. — Я хотел кое-что сказать, — выговорил он, чувствуя, как щёки начинают гореть. Эл моргнула, потом кивнула и отступила в сторону, пропуская его. Они оба неловко улыбнулись, странно, почти по-заговорщицки, хотя заговора никакого не было. Уилл прошёл к кровати, сел на край. Эл села рядом. Она положил рацию между ними. — Короче, Эл, — начал он, уставившись на рацию, потому что смотреть ей в глаза было слишком тяжело. — Я не знал, как это сказать. Ты сама видишь, сколько всего навалилось за последние дни. Она кивнула, но ничего не ответила. — Короче, — повторил он. — Четыре дня назад. Когда вы с Макс ушли вечером, а мы с Майком остались вдвоём. Он сделал паузу. Эл напряглась, но не перебивала. — У Майка тогда началась презентация же. Мы всем сказали, что я за ним ухаживал, и это правда, я ухаживал. Но... — Уилл сглотнул. — В тот день у меня тоже случилась презентация. Лицо Эл изменилось мгновенно. Не злост, скорее шок. Глаза расширились, брови взлетели вверх. — В смысле? — выпалила она. — А как же твой запах? Я его не чувствую. — Макс тогда утром принесла подавители, — сказал Уилл. — А до этого я взял пластыри из комнаты Джонатана. — Пластыри? — Эл нахмурилась. — Какие пластыри? — Которые подавляют запах омеги. — А что они делают у Джонатана? — в её голосе прорезалось искреннее недоумение. — Не знаю. Может, Робин оставила. Или ещё кто. Суть не в этом. — Уилл наконец поднял на неё глаза. — Суть в том, что я соврал тебе. Не сказал. Потому что не хотел, чтобы ты подумала что-то... странное. Про нас с Майком. Эл смотрела на него, и в её глазах читалось напряжение, она пыталась сложить пазл. — Вы были вдвоём, и у него началась презентация, — медленно проговорила она. — А у тебя... ты теперь кто? Омега или альфа? — Омега. Она замолчала, переваривая. Потом её плечи чуть расслабились. — Вы же лучшие друзья, — сказала она, и в голосе не было ни осуждения, ни подозрения. — Вы просто заботились друг о друге. Как вчера вы с Макс обо мне…Да? Уилл мысленно выдохнул. Спасибо, Эл. Спасибо, что сказала это сама. — Да, — кивнул он. — Как мы с Макс. — Но почему ты мне не сказал? — в голосе Эл появилась обида. Не злая, скорее, детская, непонимающая. — Почему Макс, а не я? Уилл опустил взгляд. — Я не знаю. Мне было страшно. Макс оказалась рядом, и... так вышло. Мамы не было, Джонатана не было. Я подумал, что будет лучше подождать, пока она вернётся. Я просто... испугался. Эл кивнула. Медленно, будто обдумывая каждое слово. — Но почему у тебя нет течки сейчас? — спросила она. — Ты же омега. У тебя должна была начаться течка. — Я не знаю, Эл. Честно. — Уилл покачал головой. — Сегодня в больнице у меня взяли кровь, задали пару вопросов, дали лекарства и всё. Я сам не понимаю. Это всё так странно. — Да, — тихо согласилась Эл. — Очень странно. Сначала Лукас, потом Майк, потом ты, потом Макс, потом я. Почему это происходит с нами? Почему сейчас? Уилл не ответил. Он и сам не знал. И в этот момент рация между ними зашипела. — Привет, чародей, — раздался голос Майка. Низкий, почти мурлыкающий, с вибрацией, от которой у Уилла всё внутри перевернулось. — Ты не поверишь, я только что отыграл лучшую партию в D&D в своей жизни. Ну, почти. Я был в больнице, потом с Лукасом... Ты вообще тут? Уилл замер. Чародей. Их частота, которую они настроили пару месяцев назад, чтобы болтать по ночам, когда остальные уже спали. Он забыл переключить. Забыл, что рация всё ещё на их волне. Эл смотрела на рацию. Потом на Уилла. Потом снова на рацию. — Уилл? — голос Майка стал настороженным. — Эй, ты меня слышишь? Эл протянула руку и нажала кнопку. — Привет, Майк. Тишина. Долгая, тягучая, полная звона. — Эл? — голос Майка изменился мгновенно. Ушла расслабленность, ушла вибрация. Теперь он звучал... осторожно. — Это же наша с Уиллом частота. Где он? Это его рация? Уилл сжал одеяло в кулаке. Только этого не хватало. Только не это. — Уилл сейчас со мной, — сказала Эл, и её взгляд метнулся к нему быстрый и острый. — У меня его рация. Моя села, а зарядку я забыла у тебя. Я не знала, что у вас есть отдельная частота. Снова тишина. Уилл чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — О, — голос Майка стал почти обычным. Почти. — Ну да. Это у нас давно. Так... как у вас дела? Эл перевела взгляд на рацию. Уилл не мог отвести глаз от неё. Воздух в комнате стал густым, как кисель. Только что всё стало ещё сложнее.