Невеста для Вечного

В подземном дворце стояла полнейшая тишина, что не было редкостью. Отсутствие солнечного света не компенсировали даже множество свечей. Их местный хозяин не любил. По его мнению свечи создавали куда более тёплый свет нежели луна. Вот лунный ему нравился больше. Поэтому во дворце тот проводил время только днём. Площадь главного зала была огромной. Отсутствие привычной всем людям мебели создавало глухое эхо. С ветхого потолка, обросшего мхом от влаги, редкими каплями стекала вода. В тишине безлюдного замка звук соприкосновения воды и каменного пола казался ужасно громким. Шесть ровных колонн, что словно держали потолок, придавали помещению более заброшенный вид. Поросшие по колоннам лианы, словно характеризовали владельца этих мест. В середине зала была возвышенность. К высшей точке вели шесть одинаковых ступеней. Обветшавшие от времени камни, из которых были сделаны те самые ступени, в некоторых местах обрушились. Мох, покрывавший камни, лишь добавляли возраста этому месту. На возвышенности, словно живое, находилось дерево. Широкий ствол закреплял за этим местом чувство силы, власти. На выступающих корнях дерева из тех же лиан было сплетено основание трона. Хозяина трона не было на месте. Этой ночью он был гостем на свадьбе его 'любимого' Принца и молодой дочери главного Министра. В радушие молодожёнов вампир не верил, он не настолько глуп. Не настолько глуп, чтобы слушать лживые речи юного Принца. Его появление на свадьбе было эффектным. Вампир распахнул ворота с громким грохотом, заставляя всех присутствующих замереть от ужаса. Взгляд Хе Рëн, юной красавицы, испуганно заметался между любимым гостем и собственными руками. Девушка, обладательница фарфоровой кожи, какую и полагается иметь знатной особе, стыдливо отвела глаза. Её связь с Гви была тайной для всех присутствующих людей. Пристальное внимание к ее персоне со стороны вампира заставляло девушку чувствовать себя неловко. Напряжение нарастало с каждой лишней секундой ненужного ей внимания. Вампир смотрел на придворных, которые с испугом и в то же время с нескрываемым интересом уставились на непрошенного гостя. Приказ молодого Принца покинуть свадебное торжество исполнили все приглашенные, не желая находиться в поле зрения вампира. Внезапно опустевший двор стал неприятной неожиданностью для гостя. Ему нравилась публика. Избавление от свидетелей казалось, словно Принц просто хотел лишить вампира возможности забавляться перед публикой. Но Гви увидел в этом действии попытку избежать лишних жертв. Жестоко усмехнувшись, вампир громко и грозно заговорил. — Становится всё интереснее, а вы отсылаете публику. — новоиспеченная принцесса поникло опустила голову, боясь снова столкнуться со взглядом вампира. Длинный халат мужчины широко развеевался за его спиной от быстрого шага. — Где же ваше гостеприимство по отношению к гостю, которому было так нелегко сюда прийти? Говорил среди всех присутствующих только вампир. Король презрительно фыркнул. Его союз с Бэк Ин Хо вселял в короля невиданную до сих пор уверенность. Старик до этого самого момента сомневался. Но увидев, как Гви верил в собственное превосходство, Король задумался. Не бывает непобедимых. А те кто таковыми себя считают, глупо проигрывают. Министр левой руки переглядывался с Королём и лишь изредка смотрел на внука. На кону стояла жизнь самого министра и его единственного внука. И ради будущего Хак Ёна, мужчина был готов рискнуть собой. Министр старался не показывать слишком большой вовлеченности в эти дела. Он покорно опустил голову, словно желая продемонстрировать как ему не нравится этот скандал, замаскированный под любезный приём. Хак Ён, не взирая на предостережения деда, все же был в курсе всего происходящего. О плане Короля с Ин Хо знали достаточно людей. И конкретно Хак Ёна в них посвятил наследный Принц. Ли Юн был больше всех возмущён вседозволенностью Гви. Он был тем самым Принцем, который больше всех заботился о народе. Ли Юн с тревогой взирал на Принцессу, опасаясь за жизнь самого беззащитного человека. Заботливый взгляд Принца раздражал Гви. Юный мальчишка посмел прибрать к своим рукам то, чего так жаждал сам вампир. Юная Хе Рëн. Единственная женщина, не павшая перед чарами вампира. Скривив лицо, словно увидел что-то по истине ужасное, Гви продолжил. — Никто мне даже выпить не предложит? — его взгляд скользнул по всем присутствующим из Королевской четы. В конце концов свое внимание вампир остановил на Принцессе. Ему захотелось при всех показать, что действительно она принадлежит и будет принадлежать только ему. — Я хочу бокал вина из рук новоиспеченной Принцессы. Нельзя? Брюнетка вздрогнула и впервые за долгое время снова решилась посмотреть на своего Хозяина. Под пристальным взглядом вампира Хе Рëн не нашла ничего лучше, кроме как встать, готовясь подать вино. Для неё было лучше ответить на пару вопросов Принца, чем впасть в немилость Старейшины. Намерения девушки были остановлены резким жестом Принца и коротким: — Оставайтесь на месте. Вампир снова скривился. Заносчивость и самоуверенность Королевской семьи начинала раздражать все больше и больше. Гви опустил слегка голову, низко усмехнувшись. Он вёл себя так, словно не ждал подлости и обмана. Но по сосредоточенному лицу Короля, он давно уже все понял. Где-то была западня. И Гви гадал лишь почему его не предупредила Хе Рëн? Он впервые так хотел ошибаться в своей уверенности. Со стороны послышался спокойный и размеренный женский голос. — Могу я подать вам вина? — Гви медленно повернул голову, глядя на заговорившую женщину. Её вид казался ему знакомым, хотя большая часть её лица была скрыта большой шляпой. Вампир снова усмехнулся. Отважность женщины могла строиться лишь на двух вещах. Либо она была безумно им очарована и хотела лишь немного взглянуть на него поближе. Либо она преследовала свои цели и собиралась его использовать. Вампиру захотелось громко рассмеяться, но он сдержался. Вместо этого Гви лишь сдержанно кивнул, ответив: — Хорошо. Элегантно подхватив с ближайшего стола маленькую чашечку, Вампир сжал её между пальцев. Со Хян покрепче взяла сосуд с вином и приблизилась к могущественному существу. Она не стыдилась того, что угождала вампиру ради своих целей. Поднеся к губам чашу макколли, вампир без зазрения совести насладился сладким ароматом. Но как бы Гви не делал вид, что его интересует вино, его взгляд не отрывался от короля. Вампир смотрел на короля, наклонив голову к напитку. Его взгляд, казалось, пожирал все живое на то тот бы ни посмотрел. Старик застыл глядя, как вампир собирается пить. Старейшина уловил в этом ожидание сигнала. Резко выпустив из рук чашу мужчина выпрямился. Чаша со звонким стуком разбилась о каменный пол. Это был знак. — Огонь! — прохрипел Король. По команде на крышах показались вооружённые солдаты. Их появление заставило лишь усмехнуться вампира. Он ждал этого момента. Мягко оттолкнув женщину, подававшую ему вино, он стал уворачиваться от пуль. Когда он отталкивал Со Хян, он уже догадывался что пули наверняка серебряные. Он не мог допустить чтобы хоть одна пуля коснулась его кожи. Битва не заняла у вампира много времени. Раненный и разочарованный он вернулся в подземелья. Эти жалкие людишки снова попытались вонзить ему нож в спину. И если от Королевской семьи он ждал подобного, то причастность Хе Рëн для него была в новинку. От самой преданной ему его слуги он не ожидал предательства. Целое утро Хе Рëн и носа не показывала в подземелья. Какая-то часть вампира понимала, что девушка боится лишних домыслов. Но другая его часть, которая в большинстве своём управляла мужчиной, была уверена что та лишь ждёт гибели вампира. На ходу сбросив с плеч исшитый золотыми нитями халат, Старейшина опустился на трон. В плече болезненно засели пули. Серебро словно разжигало плоть, испепеляло перламутровую кожу. Не церемонясь с повреждениями, мужчина вонзил собственные пальцы в рану. Боль, одолевшая его в один миг, заставила Гви резко выдохнуть весь воздух из лёгкий и с силой сжать подобие подлокотника. Достать тонкую пулю не составило большого труда для вампира. Подняв с пола осколок стекла, Гви взглянул на рану, которая затянулась на его глазах. Короткая усмешка. Эти пули что игрушка для него. Пока пуля не задела сердце вампира, она для него неопасна. Ещё несколько таких пуль извлёк из собственного тела вампир. Он аккуратно сложил все серебро возле трона, уже представляя как он вернёт их королю. Он ждал. Несколько жалких часов и королевская чета падёт в страхе перед своим хозяином. Дни Короля сочтены. Он не переживёт эту ночь. Гви не простит того, кто предал его так бесчестно. Насчёт того, кто был в сговоре со стариком вампир не был уверен. Подозревать можно было кого угодно. Молодой Принц был совершенно точно в курсе готовящемся нападении. Вампир жестоко усмехнулся, представляя расправу над единственным наследником. — Впрочем, — заговорил вслух мужчина, словно это должно было придать драматизма его словам. — Я дам тебе выбор. Посмотрим как глубоко будет твоё отчаяние. Для Принца вампир выбрал более жестокий вариант нежели смерть. Без боли, без смерти. Но ущерб куда страшнее боли. Пойдёт ли Принц на предательство своих принципов ради спасения своей жизни? Гви было безумно интересно узнать что же предпочтет молодой господин. Министры… в их верности было все неоднозначно. Даже министр Чхоль Джун был верен Старейшине пока ему самому это было выгодно. Верность вампиру строилась либо на страхе, либо на поиске собственной выгоды. И Гви давно понял что лучше, когда его боятся. Среди министров планировалось провести тщательный допрос, который непременно выявил бы пособников Короля. Главный козырь короля Бэк Ин Хо исчез с поле боя. Как в душе надеялся вампир, тот умер. Но наверняка мужчина не мог быть уверенным в уничтожении врага. Но этим он займётся позже. Даже если сумасшедший мужик выжил, раны, которые ему нанёс вампир, опасны, если не смертельны. Откинувшись на широкий ствол дерева позади себя, Гви расслабился. Но как бы он ни старался отвлечься, его мысли возвращались к Хе Рëн. Боль предательства была не нова ему, но как в первый раз неприятна. В груди неприятно жгло и вампир даже снова проверил не осталось ли там пули. Но нет. Болело не тело. Закрыв глаза, он по прежнему видел её. В голове проносились воспоминания ночи. Как нежно смотрел на девушку Принц. Как смущенно краснела Принцесса под взглядом новоиспеченного мужа. Она дарила мужу нежную улыбку, даже когда Гви стоял прямо перед ними. Хе Рëн никогда не смотрела так на Гви. На него она всегда смотрела с ненавистью, страхом, ужасом, отвращением, чем угодно, но не с нежностью. Не сдержав накопившиеся раздражение, вампир с силой бросил осколок зеркала в сторону. Осколок долетел до противоположной стену и с громким звонким звуком разбился на десятки частей. Жалкая девчонка, чью судьбу вручили в руки Гви, так старательно пыталась ускользнуть от него. Мотнув головой, вампир прогнал мысли о девчонке. Он расслабился, погружаясь в состояние, которое люди называют сном. Но он не спал. Он словно застыл. Грудная клетка стала замедляться, поднимаясь и опускаясь все реже и реже. Кровь по венам вампира стала циркулировать медленнее. Когда Гви достиг главной точки своего состояния, его дыхание остановилось. Грудная клетка больше не поднималась на вдохе. А кожа на лице и руках заметно побледнела. Со стороны казалось, что он умер. Но это лишь обман. Напротив, сейчас чуткость и внимательность вампира была в своём лучшем проявлении. Сейчас ни один листочек бы ни упал, не оставшись без внимания вампира. И глуп любой, кто посчитает вампира слабым в этот миг. Покой вампира нарушил спешивший со всех ног первый министр. Старик, путаясь в подоле собственного наряда, низко склонил голову, подходя к трону. Руки были сцеплены в замок перед собой, а подбородок дрожал. Было понятно что сегодня вампир не будет в хорошем настроении. И даже услужливость Чхоль Джуна не могла его защитить от гнева Старейшины. Дрожащим голосом министр заговорил. — Мой господин! — от громкого возгласа старика Гви даже не вздрогнул. Лишь тихо выпустил воздух через нос, испытывая крайнюю степень раздражения. Повисла тишина. Вампир не отвечал, а старик не решался заговорить вновь. Но молчание затянулось. — Стража не смогла преодолеть охрану Короля. Принц с Принцессой тоже под защитой. До заката они защищены. Вампир резко выпрямился, обращая внимание на гостя. Старик вздрогнул от внезапного движения. Министр с трудом сдержал позыв сделать пару тройку шагов назад, подальше от вампира, поближе к выходу. Но даже малейшее движение могло стать для него последним. — Значит Принцесса не почтит нас своим присутствием? Скажи мне, министр, твоя дочь знала о готовящемся нападении? Она знала что меня собирались убить? — голос вампира опасно понизился. От этого изменения в тоне министр тяжело сглотнул, понимая в какой опасности был он сейчас. — Мне не известно этого, господин. Хе Рëн в последнее время слишком сблизилась с Ли Юном. Вполне возможно что она была в сговоре. — сожаления или сострадания Чхоль Джун не чувствовал по отношению к дочери. Гви с удивлением посмотрел на старика. Вампир не понимал как родной отец мог так не волноваться о своём дитя. Хоть сам Гви и хотел однажды убить свое дитя, но он считал это разными ситуациями. Его ребёнок мог стать концом для Гви. А маленькая Хе Рëн, которая так отчаянно хватала руку отца, умоляя не отдавать её вампиру, была совершенно безобидна. Гви долго наблюдал за людьми. Он видел как родители жертвуют собой ради детей, как дети жертвуют собой ради родителей. Он смотрел как любовь к девушке или парню разрушает жизнь, семьи, кланы. Но глядя на ненависть, которую испытывали и Хе Рëн и Чхоль Джун, он не понимал почему так происходит. Они родные друг другу. Отец и дочь. Он должен быть ей опорой. Но он стал её палачом. Нет, не Гви. А родной отец стал для дочери палачом. И за это Хе Рëн проклинала отца каждый день. Она ненавидела отца и ненавидела Гви. Один посмел распорядиться её жизнью, а другой не стал этому мешать. На вампира девушка обижалась потому что тот не отказался от подарка в виде её жизни, он принял её и стал пользоваться ею. И встретив Принца, отзывчивого и совестливого, малышка была очарована. Гви наблюдал за этим. За новой зародившейся любовью в сердцах молодых. Он не понимал, почему Принц а не он сам. Он тоже был вежлив, тоже был нежен с ней. Но она не выбрала его. — Когда настанет закат я разберусь. Все получат по заслугам. Вам до тех пор, министр, я советую узнать кто ещё был в сговоре с Королём. Если не узнаете, я буду считать что это вы. — тон Старейшины не оставлял сомнений. Если Чхоль Джун не приведёт предателя, сам получит этот ярлык. Судорожно поклонившись Старейшине, старик попятался назад, стремясь к выходу. Вампир не стал его останавливать и снова расслабился на троне. Оставшись снова в подземном дворце в одиночестве, Гви погрузился в свои размышления. Он не мог отделаться о воспоминаний о Хе Рëн. Невольно перед его глазами вновь и вновь проносились те мгновения, когда она смотрела на него во время свадебной церемонии. Её взгляд, которым она смотрела на вампира был холоден как лёд. Она презирала его. По её глазам было видно, как она не желает видеть Гви гостем на своей свадьбе. Но против собственной воли она не могла не подчиняться. Её жизнь была в его руках и уже очень давно. И волей неволей ей приходилось держать вежливый тон и быть более обходительной. Но вампиру не давало покоя то, как Хе Рëн смотрела на Принца. Она не стремилась выглядеть сильной перед ним. Она дарила Ли Юну взгляд, полный нежности и тепла. Гви понимал, она никогда не посмотрит так на него. Для неё он навсегда останется пленителем, мучителем, её Хозяином. Кем угодно, но не любимым. За свою долгую многовековую жизнь Гви повидал многое. На его глазах произошло столько любовных трагедий. И всякий раз он оставался неудел. Он даже не был участником любовных драм. Его боготворили, жаждали хотя бы на миг его внимания. Но любить? Никогда. Несколько столетий назад он влюбился. Она была обычным человеком. Нежные чувства, зарожившиеся в жестоком сердце. Гви не умел любить. Он умел управлять, использовать и подчинять. И его возлюбленная сбежала. Как вампир выяснил позже, она оказалась беременной. Она не просто его покинула, она создала главное оружие против него. Встретив её уже после рождения их дитя, Гви убил её. Когда он смотрел на неё, решая как поступить, она выкрикнула ему: «Я надеюсь, твоё собственное дитя станет твоим концом. Пусть плод твоей безумной любви станет твоим концом.» Отсутствие любого сострадания к нему стало решающим голосом при вынесении её приговора. Смерть. В ту ночь он дал самому себе клятву. Больше он не полюбит. Долгое время вампир стоически держал слово и игнорировал любые нежные чувства. Он не хотел снова чувствовать это отчаяние. Да и девушки не спешили его любить. В нем каждая видела силу, таинственность, что-то запредельное. Но это было слишком поверхностно. Может их всех отпугивал алый блеск в его глазах поздней ночью? Старейшина тихо усмехнулся. В шутку он подумал: «Действительно, все дело в глазах.» Со временем, Гви понял что не хочет любви. Глядя на то, как ради любви люди жертвуют собой, он понял. Это не для него. Он не готов забыть про вечность, силу и власть ради призмы любви. Для себя он сделал вывод. «Любовь — слабость». Тот, кого любят слаб. И ещё более слаб тот, кто любит. А он не слабый. Он не уподобится жалким людишкам, которые не ценят жизни. Любовь к Хе Рëн набирала свою силу. И если бы она ответила ему взаимностью, это сделало бы его слабее. Она слишком своенравна. У единственной дочери первого министра слишком большой ум. Она имеет на все свое мнение. И если бы Гви хоть на миг дал ей власть над собой, она бы стала главной. Вампир даже усмехнулся таким мыслям. Слишком часто Хе Рëн вызывала в нем смех. Ему нужна такая девушка, которая будет просто рядом. Без целей и без желания власти. Такую по истине сложно найти. Да и очаровать хорошую девушку для Гви было не самой простой задачей. Но в тот миг, вампир решил, что если девушка будет из простого сословия, у неё не будет завышенных ожиданий. И 'забота' Гви может прийти ей по вкусу. Поднявшись с трона, вампир направился к воротам, ведущим в его дворец. Именно там стояла стража, готовая исполнить приказ вампира днем. — Приведите ко мне первого министра. Холодный приказ. Уже на пути обратно к трону, Старейшина задумался. Сработает ли его идея? Зачем кого-то искать, если рядом есть Хе Рëн? Но Хе Рëн никогда не посмотрит на Гви с той нежностью. Она уже решила для себя кто он ей. Она не даст ему шанса. И вампир не станет ползать перед ней на коленях. Единственный для него вариант, это забыть её. Забыть, стереть из памяти. Заменить. Первый министр прибыл на удивление быстро. Он снова низко поклонился Старейшине. Но не успел он спросить и цели своего вызова, как вампир сам заговорил. — Чхоль Джун, я хочу чтобы ты устроил смотрины. Кажется у вас это так называется. Собери всех девушек в возрасте от 16 до 19 лет. Незамужних и необрученных. Все девушки должны происходить из простых слоев. Низшие. — Гви стоял на возвышенности, с презрением глядя на мужчину. Старик с удивлением уставился на вампира. — Господин, а как же Хе Рëн? — вырвалось у того. — Хе Рëн? Хе Рëн теперь замужняя женщина. И тебе кажется, давно наплевать на дочь. Так не интересуйся ею теперь. Срок тебе 3 дня. Ступай, Чхоль Джун, у тебя столько дел. Вампир жестом отмахнулся от министра, опускаясь на трон. Этот приказ казался Гви таким забавным. Даже если ничего из этого не выйдет, он здорово повеселится.