Корона дикой розы

Халимасан

      — Моим станет! — гневно изрекает король, брызжа слюной от дерзости наследного принца, посмевшего ему перечить. — Южное государство Лихбедия, исторически находилось в составе нашей страны сотню лет, и настало время вернуть его. Король Ким Бомён, по данным наших лазутчиков, смертельно болен, и его дни сочтены, — прерывает свою тираду Чон Дамвон – король Халимасана, внимательно изучая реакцию советников. — Так как он все еще при власти, их государство ослаблено, народ горюет, а войско нестабильно. Начать войну нужно сейчас, мы должны успеть до его кончины.       В тронном зале пахнет благовониями, сыростью и невинной кровью целого государства, которое не предполагает скорого упадка.       — Ваше Величество! Как мы можем идти на Лихбедию, когда собственное государство слабнет с каждым восходом солнца? — голос наследного принца холоден, как осколок льда, пронзивший сердце. Он с каждым днем все больше теряет связь с единственным родным человеком, мрачнея от его жестокости и жадности. Чонгук слышит, как пульсирует жилка на шее и стискивает губы в тонкую полоску. — Южное государство должно принадлежать не нам.       — Как смеешь мне перечить! — плюется король, свирепея от наглости и острого языка сына. — Пока я король, решать мне, чьим будет Южное государство.       — Этот кусок земли имеет весьма плодородный слой чернозема, благодаря чему можно повысить урожайность для нашего народа, Ваше Величество, — мерзкий голос министра Кан Юна заставляет короля согласно кивнуть. — Их земля – клад, — сверкает гадкая улыбка, а его дряхлые от старости руки трясутся так, словно он на коне скачет, когда король переводит острый взгляд на министра войска.       — Чон Хосок, начать подготовку по захвату Южного государства, — звучит приказ короля, сопровождаемый громом от начавшейся непогоды.       Западное государство Халимасан, владыкой которого является ожесточившийся от потери супруги девятью годами ранее король Чон Дамвон. Знаменуется множеством кривых рек, изобилием извилистых гор и редкостью равнин, пригодных к взращиванию съедобных культур.       Завоевать соседнее государство довольно привлекательно для Халимасана, однако в этом нет надобности. Чон Чонгук – двадцатичетырехлетний наследный принц, сын нынешнего короля Чон Дамвона и покоившегося на облаках супруга короля Чон Михва, альфа и будущий король настаивает на обратном. Он приводит неоспоримые аргументы, извещает совет о проблемах их страны, об упадке приграничных земель, которые навлекают огромную беду для всего народа – потерю продовольствия, что характерно и без предполагаемого военного похода.       Только король и совет глухи.       Люди беднеют с каждым днем, теряя последние мешки с рисом, которые какой год забирают в королевские склады. У своего народа власть отбирает последнее. Чонгуку крайне больно от осознания, что эта власть – он. Сын своего отца, который борется с этими проблемами в одиночку. Переча королю и тайно от него опорожняя королевские склады, используя свою личную печать, Чонгук приказывает обеспечить продовольствием семьи, находящиеся на грани бедности. Эту помощь народ ценит и боготворит его, втайне молясь о кончине нынешнего короля-тирана, ожидая на престоле благородного и чистого сердцем наследного принца.       Всем хватит собственного зерна, если им будет пользоваться народ, а не королевские длиннохвостые крысы, от количества которых многие склады терпят разрушения. Чужие земли не дадут их народу ничего, кроме неизмеримого обогащения нынешнего короля и к нему приближенных министров. Чонгук за размышлениями не замечает, как оказывается в компании друга наедине.       — Ваше Высочество, я не имею власти противоречить королевскому приказу, поэтому вынужден начать подготовку.       Темно-синяя мантия, подпоясанная тонким ремешком, покрывает тело военного министра и друга Его Высочества – Чон Хосока и развевается под потоком ветра и моросящего дождя.       Все служащие, вышедшие из тронного зала, слышали доводы принца и военачальника о глупости принятого решения. Война – всегда заканчивается потерями для всех ее участников, и иногда обретенная мнимая победа превращается в самое огромное поражение.       — Сколько времени у нас есть? — смахивает капли летнего дождя и хмурится от молниеносных тревожных мыслей.       — От трех до пяти недель.       Наследный принц согласно кивает, принимая ответ. У них есть месяц. Месяц, чтобы убедить совет и короля отменить военный поход.       — Не торопитесь с подготовкой, оттягивайте сбор войска, — приказывает Чонгук, зная, что его слова воспринимаются другом на уровне королевских. — Создайте проблемы со сбором провизии. Объяви королю о воровстве, как только опустошите три северных склада и раздадите продовольствие людям. Король должен понять, что королевство нестабильно, иначе ничего не получится.       Длинный черный плащ скрывает его могучее тело не только от влаги непогоды, но и от глаз, снующих вокруг дворцовых слуг.       — Что насчет разведки? Отправить через несколько недель? — строя в голове план, Хосок стискивает руки в кулаки, настраиваясь на предстоящую работу. Отправить лазутчика не составит труда в любой момент, но раз уж им необходимо оттягивать время, с этим спешить не станет.       Кровь внутри натягивает каждую вену до немыслимого напряжения. Если король так рьяно рвется захватить Южное государство, им нужно быть готовым ко всему, в том числе и к войне, что противоречит желанию принца.       — Отправь Юнги сегодня, — задержанное дыхание не помогает унять волнение за народ и войско. — Пусть узнает, какая ситуация в стране, что говорит народ о правлении захворавшего короля Кима. В каком состоянии армия, войско, оружие. Узнает все, что пригодится нам в случае войны.       Чтобы добраться верхом на лошади до столицы Лихбедии, необходимо около двух дней. Путь туда и обратно и время для получения необходимой информации займет не меньше полутора недель. Отправлять лазутчика позже может быть чревато, если они не смогут справиться с полученной информацией. То, что Чонгук решает отправить главного чиновника по сведениям и своего товарища Мин Юнги, говорит о том, что он не может доверить такую важную миссию другому человеку. В Юнги он уверен: тот неоднократно отправлялся на разведку и на их территориях, собирая сведения от народа, узнавая обо всех проблемах, бунтах, мелких восстаниях. Все слухи, волной накрывающие народ, Чонгук узнавал непосредственно от него. Юнги и ранее посылали в Лихбедию, тот неоднократно приносил вести, собранные в соседнем государстве. Его доверие заслужено годами. Король, совет, принц – все прислушивались к полученным данным из его вылазок и поручали ему сложные задания.

***

Лихбедия

      Южное государство плавится от нескончаемого палящего солнца и сухого, недышащего воздуха. В королевских покоях короля Ким Бомёна и его супруга-омеги Ким Ханви негде лучу протолкнуться. Вся комната завешана тяжелыми плотными шторами, не пропускающими пекущее, словно кипящий чан с водой, тепло.       — Отец, мы не сможем сейчас сопротивляться, если на нас начнут нападение, — изрекает старший сын, наследный принц – Ким Намджун.       Аромат светловолосого альфы начинает горчить, и грецкий орех принца оседает тяжестью на языке короля, вынуждая стиснуть зубы от приторности.       — И что ты предлагаешь? Оповестить народ, что их король вот уже третий год борется с тяжким недугом? Ты же знаешь правила: даже если бы хотел, я не смогу передать свою корону тебе, пока моя кровь тепла во мне. Но и пойти на откровенную провокацию и вовсе прилюдно пригрозить соседнему государству не в моих силах.       — Мы должны заключить договор, отец, — раскрывает свое решение Намджун, осматривая опочивальню родителя, блеклую, как и он сам. Болезнь и старость слишком быстро съедают их короля.       — О чем ты говоришь? Это немыслимо! Король Чон Дамвон никогда в жизни даже на рассмотрение его не возьмет, — замечая нахмуренность сына, король продолжает мягче. — Сын, понимаю тебя, ты думаешь, что можешь свернуть весь мир к своим ногам. Я был таким же в молодости, — король полусидит на мягкой постели и сглатывает давно уже пахнущую гнилью лет слюну. — Но послушай, не все решается так легко, как думается. Между государствами никогда не может быть абсолютного нейтралитета. Кто-то рано или поздно нарушит чей-то покой. Так было всегда и будет в дальнейшем. Нам нужно поднимать армию и просто ждать, быть готовыми ко всему. Пока нет явной угрозы. Халимасан не объявлял нам войну. Но ты, как будущий король, должен отразить атаку, если таковая настанет.       — Зачем проливать кровь, если можно решить все мирно. Мы способны договориться без единых потерь. Нам стоит отвечать угрозами на угрозы с той же уверенностью, как и они все эти годы.       Проблематичность Халимасана состоит в том, что это государство ненавидят все жители Лихбедии. Последние пять лет в их сторону все время летят угрозы о захвате. Король Чон не единожды писал письма королю Киму, в которых раскрывал свои намерения, открыто предлагая начать подготовку к войне. Но боль в том, что Южное государство каждый раз готово, а Западное ни разу еще не вторгалось. В этом нет проблемы: воины живы, оружие на месте, территории тоже. Но душевный покой всех ослаб. Жить в постоянном напряжении всем надоело. Поэтому вместо страха и ожидания народ стал ощущать ненависть и готовность к любому исходу.       — Меня печалит мысль, что наши угрозы предстоит воплотить. Люди так устали, словно все эти годы находились на поле боя, — король совершает несколько давящих внутренние органы глубоких вдохов и поднимает взор на своего взрослого двадцативосьмилетнего сына. — Сын, мы не нападем первыми. Это мой последний приказ. Я не знаю, сколько у меня осталось – день, месяц, год. Но пока я жив и даже в случае моей смерти, обещай: Лихбедия никогда не станет агрессором.       — Отец, я не желаю войны. Тебе не о чем волноваться. Но пока мы молча принимаем их угрозы, у них может сложиться ошибочное мнение, что наша армия слаба для отпора. Однако, если мы будем угрожать в ответ, есть большая вероятность, что они не решатся напасть первыми. Нам нужно показать нашу силу.       Король некоторое мгновение обдумывает услышанное и, прежде чем ответить, тянется за королевской печатью.       — Я не могу поступить так со своим народом. Нет, мы не станем пускать ответные угрозы. Держи, — король тянет тяжёлую печать с выбитым на ней орлом в руки наследного принца. — Я вверяю Лихбедию тебе. Стань праведным и справедливым королем. Тебя полюбят люди, ты станешь очень умным и мудрым правителем. Когда я в последний раз вдохну наш чистый, без пролитой крови воздух, ты начнешь пользоваться всей властью. Однако сейчас ты послушен мне, своему королю. Лихбедия не опустится до угроз.

***

Халимасан

      Спустя неделю.       Дворцовые слуги снуют по королевской усадьбе, проверяя почву у высаженных цветов и небольших кустов китайской вишни. Все помнят, какой силы красота надвигается на территорию сада, когда весной цветет это прелестное от природы дерево.       Вокруг цветов летают пчелы, отчего придворные альфы и омеги начинают дергаться и спасаться длинными рукавами, пряча самое важное для служения королевской семье – лица.       Известно и простолюдинам, что королевским слугой не может стать кто-то из народа. Всегда это были дети знатных семей, которые продвигали свои чада ближе к королю. Чем ближе ты к власти, тем больше ее у тебя и твоей семьи. Такие легенды слышат из каждой лавки на рынке.       Те альфы, которые обладали силой, ловкостью, могли попасть в королевскую стражу или на должность военного помощника. Омеги, которые обладали талантами, тягой к порядку, могли стать дворцовыми поварами, мастерами по пошиву королевской одежды, помощниками при дворе. Невезучим омегам и альфам, которые не обладали ничем особенным, выпадает честь стать слугами, выполнять самую сложную, трудоемкую и зачастую грязную работу. Никто не знает, как сложится его дальнейшая судьба и какой выпадет должность при дворе, ведь определял ее главный придворный альфа Ёк.       Тэхён держит в руках сверток со всеми своими вещами, которых мало у таких, как он. Тех, кто прибыл во дворец для службы.       — Кто это у нас? — Ёк смотрит на стоящего перед ним юношу, слегка чумазого, но уверенного в себе альфу. — Альфа?       Тэхён прочищает горло и уверенно подтверждает сказанное. Замечает, как по его телу скользит взгляд главного придворного, когда тот скорее решает, куда его, такого, можно определить. Тэхён не обладает силой, об этом можно не спрашивать, слишком хиленький его стан. Талантами не блещет, разве что умеет плести пояс для приталенного ханбока, но об этом говорить нет надобности. Слабый навык. Для военного дела слишком юн.       — Верно, альфа, господин, — Тэхён пытается нахмурить лицо, чтобы придать себе больше мужественности, и перехватывает вещи с одной руки в другую. — Я из знатной семьи Ли.       — Кто тебя надоумил во дворец направиться? Сидел бы у отца под боком, юнец, — взмахивает рукой Ёк и решает дать самую легкую для альфы должность. Ведь для чего-то серьезного юнец Ли слабоват. — Будешь личным слугой наследного принца. Работа не пыльная, — начинает инструктаж, хмыкая от того, как загорелось от радости лицо альфы. — Следишь за опочивальней. Если, то требуется, приносишь пищу или другие необходимые для принца вещи. Контроль над одеждой тоже на тебе: освежить ткани, высушить и вернуть в шкаф. Что еще… — Ёк указывает в нужное направление и просит следовать за ним, чтобы выдать новичку турмачжи – необходимую верхнюю одежду зеленого цвета, используемая слугами. — Уборка, подготовка купальни, поднесение одежд принцу, если он попросит об этом. У тебя будет напарник, не волнуйся. Он расскажет тебе все подробнее.       — А где я буду жить? — Тэхён осматривается по сторонам, стоит им переступить порог и попасть в крыло для придворных слуг.       Вокруг красиво, стены покрыты серебром, а ведь это только часть для слуг. Потолки высокие, коридоры длинные и, скорее всего, имеют несколько путей, и один из них точно ведет к королю и наследному принцу.       — Каждому слуге выделена комната. Для сна комфортно, а для других нужд у тебя не будет времени, — качая головой от наивности юнца, усмехается Ёк. — Ох, — вспоминает, — придворные слуги всегда должны принимать настойки, подавляющие ароматы. Во дворце запрещено демонстрировать свой природный запах, альфа. Слышу, ты уже принял. Похвально. Если заболеешь, — похлопывает его по плечу, намекая на гон, — то имеешь право не работать. Но за эти дни мешка с монетами не жди. Слушать меня безоговорочно, слушать своего напарника безоговорочно. Слушаться принца без возражений, — акцентирует погрубевшим голосом придворный. — И дерзить никому здесь не смей. Мал еще, — снова усмешка. — Все запомнил?       — Запомнил, — коротко отвечает, отвлекаясь на придворных альф и омег, которые появляются у них на пути.       Сразу различимо одно: альфы облачены в зеленые служебные накидки, а омеги – в бордовые. Тэхён мысленно сравнивает себя с увиденными альфами и смущенно опускает взгляд. Он на голову ниже, словно юнец между взрослыми мужами. Его тонкие руки, не такие грубые, как у того высокого альфы. Плечи узкие, не способные взять на себя силовую работу. Тело даже в широких штанах кажется маленьким, ненадежным.       — Тогда, дальше сам, — Ёк зовет Усока – того самого высокого альфу, который оказывается его напарником и личным слугой наследного принца. Коротко говорит о новичке и отпускает их, возвращаясь к своей работе.

***

      Возвращаясь с недавней прогулки, наследный принц направляется к заднему двору, где расположена конюшня. Чонгук был среди людей, на этот раз лично интересуясь, как им живется, когда пошел слух о военном походе. Многие жаловались на соседнее государство, считая их зачинщиками. Некоторые готовы были проклинать свою власть, но вовремя закрывали рты, когда замечали вороного коня и дворцовую стражу, следующую по пятам наследника. Были и простые купцы, которым было невыгодно происходящее, ведь во время войны никому не требуются ткани и другие товары не первой необходимости, что приведёт к закрытию их лавок. Омеги устраивали громкие скандалы, причитая, что их мужья могут не вернуться и дети останутся без отцов. Старики молча надеются дожить свои года не в разрухе, но их жизнь давно таковой стала и без войны.       Чонгук стискивает поводья, тормозя коня. Поглощенный мыслями, он спешивается и передает скакуна конюху, не сразу замечая чиновника по сведениям.       — Ваше Высочество! — видя прибывшего принца, торопливо подходит к нему Юнги. — Я с новостями.       — Не ожидал тебя увидеть так рано, — проговаривает принц, отходя от лишних ушей. Юнги вернулся на четыре дня раньше, поэтому удивление наследного принца обусловлено. — Докладывай!       — Я раздобыл вести и решил скорее вернуться. — Юнги, не противясь, ступает за принцем, когда они направляются к дворцу. — Южное государство в полном беспорядке от военной подготовки, Ваше Высочество. Поговаривают, король на днях покинет этот мир, и вот-вот на престол взойдет его старший сын Ким Намджун. Но не это самое интересное…       О наследнике Ким Намджуне Чонгук осведомлен. Они виделись ранее на приеме во дворце Северного государства. Эта встреча была года четыре назад, но столько воды утекло, что он ничего не может о нем сказать.       — А что же? — длинные черные волосы собраны в высокий хвост, и когда принц резко останавливается, они слышно бьются о его темный плащ, под которым виднеется темных оттенков удобные для езды верхом штанины, облепляющие мощные бедра, и белоснежная, цвета полевого цветка, сорочка.       — Говорят, он заручится поддержкой Северного государства, так как стало известно о его скором браке с северным принцем Ким Сокджином. Более того, в народе говорят, что они уже тайно поженились, и принц Ким Сокджин находится на территории их страны.       — Мы не можем доверять только слухам, берущим начало в толпе, — изрекает Чонгук и продолжает идти вперед. Но внутри что-то дергается, как бывает, когда осознаешь предстоящую беду. — А если это правда так, то нам в этой войне не выиграть. Одно государство против двоих не выстоит. У тебя есть доказательства твоих слов?       Если доложить королю полученные вести, Южное государство в его глазах перестанет быть легкой добычей, и это поумерит его жажду к власти и богатствам Лихбедии.       — К сожалению, у меня нет доказательств, но в этом нет нужды. Нет дыма без огня, Вам ли не знать, Ваше Высочество. Если говор пошел, значит, осталось ждать считаные дни до объявления на всеуслышание о союзе двух государств.       — Король не слышит слов, совет не понимает происходящего. Все они не станут верить, если мы преподнесём информацию как слух, — стуча пальцем по футляру от меча, в его голове рождается неслыханная дерзость. — Нам нужно обмануть короля и совет, предложив им поддельное письмо от южного лазутчика.       Юнги разводит руки в удивленном жесте и округляет глаза, слыша план наследного принца. Он не ожидал, что Чонгук так резко примет решение рискнуть и пойти против короля.       — Но где мы найдем южного лазутчика? — хмурит брови Юнги.       — Ты найдешь, — хлопает озадаченного предстоящим поиском товарища по плечу. — Займись этим.       Найти пустой государственный бланк Лихбедии для отправки писем у залетного лазутчика кажется невыполнимой задачей. Но принц не терзает себя мыслями об этом. Юнги себе подобного быстро сыщет.

***

      Располагаясь в выделенном для государственных дел кабинете, наследный принц переводит взгляд на ранее вошедших трех альф из военного корпуса.       — Ваше Высочество, войско практически готово. Король лично контролирует спешность сбора необходимых солдат, — оповещает альфа, отвечающий за армейский перечень всех бойцов.       Чонгук сглатывает вязкую слюну. Его сердце делает несколько громких, как рев горна, ударов. Отец в последние годы теряет свой облик. Вместо его прошлого статного, отважного короля, на троне сейчас сидит алчная, варварская, бессердечная оболочка, именуемая королем. Его свирепое желание овладеть Лихбедией поглощает здравые остатки разума. Король стар, и не вслух Чонгук скажет: сошел с ума.       — Мы собрали и подготовили часть оружия, однако Его Величество приказал достать все до остатка и применить его в планируемом походе против Южного государства, — отчитывается второй.       Совет также беспощаден. Министры, которые служат королю десятки лет, перестали быть компетентными. Многие из них смотрят на мир через зеницу монет вместо очей. Чонгук не был допущен в совет раньше в силу своего возраста. Но последние пять лет, которые он состоит в части совета как наследный принц, который имеет право на свои правки и предложения, он многих заменил. С помощью хитрости, ума и жадности стариков, которые нарушили законы их страны и открыто попадались на его уловки, Чонгук наделял полномочиями министров молодых, доверительных и верных ему альф. Чон Хосок – один из тех, кто был верен ему с самого детства, и на должность главного министра войска он был поставлен самим королем задолго до того, как Чонгук вошел в совет. Но верность к наследному принцу в нем преобладает, даже если откровенно он не нарушает приказ короля.       — Чон Хосок, — Чонгук, оставшись наедине со своим главным соратником и другом, просит его доложить о том, как продвигаются дела со складами и их опустошением. Хосок раскрывает все детали, где рассказывает о том, как чуть не попались их люди, когда опустошали первый склад, и о том, как усилилась охрана остальных. Они смогли опустошить только один склад на треть и с остальными, к сожалению, справиться не в силах. — Продолжайте пытаться. Если вам понадобится, можете использовать мое имя, но склады должны опустеть.       Наследный принц не делает это только из мыслей о том, чтобы продовольствия не хватило их войску. Для похода в ближнее государство хватит и одного склада. Он сознательно опустошает склады, чтобы дать каплю свежего воздуха народу. Принц может помочь людям и не смеет этому противиться. Каждая страна славится землей, ее плодородностью, реками, морями и другими полезными для обогащения ископаемыми. Почему никто не ставит на первое место в этом списке людей? Народ – вот кто поистине представляет богатство для страны.       — Как прикажете, Ваше Высочество, — Хосок согласно принимает приказ-просьбу наследного принца и спешит задать интересующий вопрос. — По приходу сюда я заметил, чиновник по сведениям вернулся. Есть ли необходимая для меня информация?       Хосок не спрашивает обо всем, он хочет знать только то, что может стать важным звеном в предстоящем военном походе. Чон Хосок старше наследного принца на пять лет, но это не мешает ему разговаривать с ним в неформальном от военного титула положении, переходя на дружеское общение. Однако сейчас, когда наследный принц вызвал его для обсуждения государственных дел, он не смеет пренебрегать и давать вольность своим словам. Он аккуратен, вдумчив, сразу считывает настроение собеседника и переключается только на рабочий лад.       — Северное государство в союзе с Лихбедией.       Передает информацию не сомневаясь. Возможно, у них нет доказательств, но он становится более уверен в этом, когда после слов Юнги вспоминает свой визит в Северное государство. Он не помнит ничего о принце Ким Намджуне только потому, что тот все время задаривал танцами принца Северного государства и практически не уделял времени для разговоров с другими участниками того события. Сколько принцев-омег в Северном государстве, Чонгук не знает наверняка. Поэтому немудрено, если тогда, четыре года назад, принц Лихбедии танцевал не с кем иным, как с принцем Ким Сокджином. Между ними могли воспылать чувства, а за четыре года после этого мероприятия эти чувства с легкостью могли перейти во что-то серьезное, называемое браком.       — Мы срочно должны оповестить короля и совет, Ваше Высочество, — Хосок размышляет как щит страны, ведь данное извещение станет преградой не только для планируемого военного похода, но и для безопасности непосредственно их государства.       — Не торопись, — Чонгук подходит к окну и замечает, как в дальнем саду придворные слуги рыхлят землю у кустов восхитительной красоты роз. — Никто не должен знать об этом, пока мы не представим физические доказательства. А с этим нужно немного подождать, — задумчиво тянет, изучая белые розы, распустившие первые бутоны.       — Что, если они решат напасть первыми? — военный министр начинает обдумывать в голове план обороны, ведь в таком случае они очень слабы.       Северное государство больше Южного в разы. И натиск объединившихся войск отразить будет довольно сложно, практически невозможно. Было бы неплохо иметь у себя такого большого союзника. Однако политические мысли их короля не совпадают с соседними правителями. Халимасан – достаточно обширное государство, если сравнивать его с Лихбедией. Преимущество на их стороне. Но если уж речь о чужом союзе, то это огромная военная угроза их целостности.       — Они не нападут до тех пор, пока не узнают о нашем планируемом походе, — поворачивается Чонгук, пряча руки за спиной и держа их крепкой хваткой. Его подбородок вздернут, он уверен в своих суждениях. — Мы не должны допустить эту войну, главный министр войска Чон Хосок.

***

      — Как тебя допустили к принцу? — усмехается Усок, когда в сотый раз за день закатывает глаза до Поднебесной. Слуга Ли совсем ни на что не годен. Парень слаб физически: когда несет воду для заполнения огромного чана, останавливается через каждые три метра подышать и вытереть длинным рукавом выступившие капли пота. Он наивен, когда его просят делать совершенно глупые вещи, даже не задумываясь над тем, что этого делать не стоит. Как пример, Усок сказал юнцу помыть коридор с помощью носового платка, говоря, что так новенький доказывает искренность своих намерений служить при дворе. А тот взял и помыл. Слова в возражение не сказал, взял самый тонкий платок и ведро чистой воды, которую сам с трудом принес, и принялся за работу. Усок мысленно смеялся над ним, радуясь от такого унижения новенького, что возносило его самого к небесам в глазах других придворных альф, которые одобрительно ему кивали. Юнец Ли был глуп, когда не понимал очевидного и переспрашивал все по несколько раз. — Повторяю еще раз, опочивальня принца святая святых, тебе нельзя здесь копошиться, — делает замечание, когда замечает, как придворный начал вытирать пыль у небольшого письменного стола, расположенного в углу огромной комнаты и заваленного некоторыми бумагами.       — И убирать нельзя? — поправляя головной убор, в котором спрятаны его светлые волосы, собранные в пучок. Никому из слуг не позволено ходить с виднеющимися из-под головного убора локонами. Тэхён и во дворец пришел подготовленным. У него на голове было черное само – головной убор, необходимый дворцовым служителям.       Тэхён впечатляется, когда впервые оказывается в спальне наследного принца. Здесь все на королевском уровне. Огромное спальное ложе располагается у той стены, где есть вторая дверь, ведущая в смежную комнату – купальню. В комнате витает тяжелый запах смолистого шалфея, даже без его обладателя, демонстрируя силу и власть принца. Огромный длинный шкаф располагается на противоположной от кровати стороне, занимая все место, полностью пряча за собой стену, словно он и есть она. Окна, выходящие в сад, небольшие, но и не совсем мизерные, достаточные, чтобы пропустить дневной свет. Их расположение параллельно огромным дверям в покои принца. Здесь сказочно, ведь стены отблескивают от солнечных лучей. Как оказалось, весь дворец обит серебром. Оно на небольших панелях, огромных люстрах, всех дверях, больших и малых окнах, на табуретах и даже на королевской посуде.       — Запомни, Ли, — обращается к нему напарник, который за все проведенное вместе время ни разу не поинтересовался его именем. Тэхён не глуп. Он прекрасно видит, как его недолюбливают, издеваются и проявляют грубость как в словах, так и в требованиях. Но он ничего не может с этим сделать, когда находится во дворце только около десяти часов. Он не может проявлять непослушания, иначе вылетит за порог до восхода солнца. Поэтому послушно выполняет все, не вслушивается в насмешки других придворных альф, которые ранее с ухмылками на их грубых лицах оскорбляли его физическую подготовку, называя его никчёмной и дохлой крысой. — Тебе нельзя касаться личных вещей наследного принца, и его письменный стол – одно из таких мест.       Усок цокает и складывает руки на груди, видя очередной вопрос в глазах неоперившегося птенца. В его голове тоже возникает вопрос: а сколько ему лет? Что его уже приняли на службу? Ведь выглядит для альфы слишком юным. Но он не станет задавать его. Восемнадцать точно есть, иначе не приняли бы.       — А где еще такие места? — стараясь звучать незаинтересованным, спрашивает Тэхён, при этом делая голос грубым, и переводит на напарника взгляд. — Какие места наследного принца запретны для нас?       — Письменный стол, — без лишних мыслей начинает перечислять Усок, в очередной раз забавляясь глупостью парня. Не знать элементарных вещей в таком возрасте? — Полки с документами. Любые документы, которые ты видишь, даже пальцем трогать не смей. И не вздумай читать! — наказывает грубее. Юнец из знатной семьи, читать и писать обучен. Но во дворце этот навык ему не пригодится. Пусть лучше ведра носить учится, пользы больше будет. — Дальний шкаф, — указывает на дверцу шкафа, которая находится дальше всего. — К нему не подходи, рядом не дыши.       — Почему? — интересуется, не понимая. Разве весь этот длинный шкаф не наполнен одеждой. Зачем запрещать то, что могут открыть в любой момент, когда нет принца рядом?       — Не твоего ума дело! Сказано нельзя, значит, не трогать, — тычет пальцем в лицо, предупреждая. — И не суйся сюда, когда тебя не просят. Будешь приходить только со мной, ясно?       — Ясно.       Тэхён быстрым оценивающим взглядом пробегается по письменному столу, замечая большое количество ящиков под ним. Потом переводит взор на настенные полки до самого пола, где расставлено множество различных предметов, от документов до ярких украшений. И в самый последний миг, перед тем, как начать следовать за напарником, всматривается в огромный шкаф, точнее, в дальний отсек, который кажется очень загадочным.

***

      Вечерний мрак, опустившийся на дворец, напоминает всем, как все быстротечно. Дневное солнце когда-то опустится в последний раз. Жизнь сменится смертью. Погруженный своими тяжкими думами, наследный принц снимает свои одеяния в предбаннике и следует в уже подготовленную для купания ванну.       Король стар, но еще в хорошем состоянии. Чонгук не может даже предполагать, сколько лет ему отведено. Его можно назвать плохим сыном, если кто-то узнает, как часто наследный принц думает о его кончине. Он не желает отцу отправиться на облака, чтобы скорее занять его место из жадности к власти. Наследный принц опечален тем, что на старости лет в его родного по крови человека вселился не кто иной, как дьявол. Дьявол громаден. Он распускает свои корни по всей верхней ветке управления и нашептывает всем чиновникам сходить с ума.       Если власти будут все так и продолжать, их государство потерпит крах раньше, чем на их земли ступит чужая нога. Чонгук вспоминает, как было раньше, когда он был юным и их семья была цельной. Тогда и король правил по-другому. Он не бросался в угрозы, не пытался заполучить еще кусок земли, не планировал походы, да и войны не было все это время только потому, что отец был душевно здрав. Любовь его превозносила и одаривала умом и мудростью, не предупредив, что в будущем все это заберет с собой в могилу и лишит правителя разума и безмятежности.       Прошла неделя с тех пор, как король приказал начать подготовку к войне, а наследный принц все еще ничего не сделал, не предотвратив этот скверный шаг в сторону соседнего государства, которое никогда не нарушало их покой. Единственное преимущество у него на руках – слова Юнги о союзе государств.       Если у них получится, и они смогут обмануть совет и короля, военный поход отменится. Но этого недостаточно для того, чтобы король прекратил и дальше превращать жизнь их народа в никчемное существование.       Наследный принц ложится в ванну, приготовленную придворными слугами, и прикрывает глаза, окунаясь в теплоту, схожую с объятиями меховых шуб.       Оставить мысли о государственных делах он не в состоянии. Даже сейчас не позволяет себе нежиться в ванне ежедневно, требует подготовить ее только трижды в неделю, а то и меньше, в остальные дни обходясь быстрым ополаскиванием стоя.       Из поганых помышлений ему следует на время отбыть и расслабить голову, а то, на худой конец, та начнет раньше необходимых лет становиться дурной. Он еще некоторое время согревается в горячей воде, прежде чем решает позвать слугу.       Это обычное дело. Личные придворные слуги-альфы помогают ему, разминая при этом напряженные плечи. Наследный принц иногда позволяет помочь намылить спину и плечи, ведь остальные места считаются неприкосновенными. Так было всегда и будет сейчас.       — Слуга! — зовет принц, зная, что за второй дверью, которая ведет в купальню из коридора, а не его спальни, стоят придворные, ожидающие любого приказа.       Он продолжает лежать с прикрытыми глазами, когда его тело даже наполовину не покрывает вода. Альфа не любит погружаться в нее, как в озерах, прячась в ней всем телом. Для него важно расслабить мышцы ног и ягодиц, уставших от верховой езды, которая заняла большую часть сегодняшнего дня. Его не смущает, что его наготу из года в год видят придворные альфы, ведь это обыкновенное дело.       За дверью слышны тихие перешептывания. Видимо, слуги решают, кто из них переступит порог купальни. Ведь прийти на помощь принцу в таком личном деле могут и побаиваться. Альфы видят в наследном принце будущего короля и контролируют рядом каждое свое действие, вплоть до дыхания. Статус наследника действует на них как власть, которая требует склонить голову.       — Иди, — Усок кивает в сторону двери, за которой они услышали зов наследного принца.       Тэхён округляет глаза, выдавая свое искреннее удивление, и давится от неправильно сделанного вдоха. За дверью купальня, где принимает ранее подготовленную ими ванну наследный принц. И он вместе со своим напарником удалился оттуда еще до появления наследника. Тэхён наивно полагал, что их работа на этом окончена. Но что он слышит сейчас?       — Куда? Там ведь Его Высочество! Как я могу! — протестует Тэхён, дергаясь и ощущая, как по спине стекает капля пота, а сердце начинает грохотать так, что его стук слышен в конце коридора.       — Его Высочество сам зовет. Ты еще и глухой? — морщится Усок, прикладывая ладонь ко лбу. Наделили ведь напарником. — Ступай внутрь, я не могу, — решает надавить альфа. — Пар купальни вреден для меня. У меня начинает кружиться голова, и я могу упасть и разгневать принца.       — Что я буду там делать? Я тоже не могу, — нервничает Тэхён, судорожно сглатывая и округляя глаза еще шире. Разве они так договаривались? Какая купальня?       — Разумеется, не можешь, — закатывает глаза напарник, оценивая трясущегося от страха юнца. Принца забоялся. Все они были на его месте, когда впервые боялись увидеть принца. А у юнца совсем подарок, сразу с личной аудиенции начнет. — Ты же сейчас пойдешь вещички свои собирать и с позором домой возвращаться.       — Нет, я…       Не успевает ничего сказать Тэхён, как Усок спешно открывает дверь в купальню и заталкивает его внутрь.       Мгновенно закрывая глаза, Тэхён хватается за ручку в попытке открыть дверь изнутри, но предусмотревший это напарник держит ее снаружи, не позволяя ей отвориться. Тэхён в ужасе прижимается к двери и не обращает внимания на то, что его уши начинают гореть, а тело прибивает не мурашками, а самой настоящей дрожью. Его трясет так, как трясутся ветви на ветру. Пальцы судорожно хватаются за дверь, но толку. Она заперта снаружи.       Усок задвигает засов, не думая о том, как слуга будет выбираться, когда наследный принц прогонит его прочь. Он гаденько усмехается и вовсе уходит от двери, решая для себя закончить сегодняшнюю службу и пойти отдыхать. Проблемы юнца его не волнуют.       Уткнувшись лбом в огромную деревянную и покрытую серебром дверь, Тэхён глубоко вдыхает, забывая после каждого раза выпускать воздух. Его заперли в купальне наследного принца. Тэхёна пронзает это мысль, как молния – одинокое дерево, а его лопатки прилипнуть друг к другу стремятся, когда он понимает, что остался в одной комнате с альфой.       — Подойди, — слышится тот же ровный властный голос за спиной. Тэхён боится поворачиваться. Но если он этого не сделает, его вышвырнут за шею, а если принц разозлится, и вовсе в темницу бросят.       Тэхён сжимает пальцы в кулаки и медленно, осторожно открывает глаза, сталкиваясь с мрачной тенью себя на массивной двери. Он опускает голову, его пальцы разгибаются, и он перехватывает руки перед собой на уровне живота. Взгляд направляет в пол, совершенно точно не видя ничего перед собой, прежде чем развернуться в сторону принца и сделать самые сложные в его жизни три шага.       Он останавливается, не зная, что от него требуется. Болван Усок ничего не рассказал, бессовестно оставив его одного в такой смущающей с ног до головы ситуации.       А если у них не получится найти необходимую бумагу от южного лазутчика, – задумывается Чонгук, когда в купальню наконец-то входит придворный слуга. Что им следует предпринять тогда? Им обязательно нужно придумать дополнительный план. Он делает в голове заметку, обсудить с Хосоком их дальнейший путь, направленный на защиту Халимасана. Им стоит защитить страну от ненужной войны.       Положив руки, закаленные силой и тяжестью меча, на бортики, он просит придворного подойти. Придворные никогда не прикасаются к нему без разрешения. Они могут стоять рядом и выжидать, пока он направит их и распорядится заняться делом. Когда он слышит шаги, приближающиеся к нему, то без лишнего ожидания решает сразу отдать приказ. Пока его веки закрыты, а он облокачивается на спинку ванны, находясь в сидячем положении.       — Приступай.       Тэхён впивается ногтями в подушечки пальцев, судорожно соображая: к чему приступать? Что ему делать? Он растерян настолько, что забывает, где именно находится. Поднять взгляд не может, шагнуть боится, а как исполнить приказ – не знает. Он ощущает себя птицей, которую отправляют в глухую степь за тем, чего не знает ее хозяин. Но птица прилетает и всегда держит в клюве то, что требуется. Она не знает, зачем летит. Хозяин не осознает, почему ее посылает. Но в завершении все остаются довольными. Тэхён не знает, как стать птицей до конца. Что ему взять в этом лесу? Что принц ожидает от него?       Не слыша от придворного ни шага, Чонгук слегка хмурится. Не собираясь злиться, говорит:       — Разомни мне плечи.       Этого достаточно, чтобы помочь сбросить ту тяжесть, которую они взвалили на себя.       Голос принца приглушен. Он мог быть расслабляющим, если бы не возникшая ситуация. Тэхён закусывает губу, только бы не издать оглушительного нервного выдоха. Он впервые находится в таком положении, где должен касаться обнаженного тела альфы.       Чтобы подойти и не запнуться, он поднимает взгляд, видя вершину дубовой бочки, которая находится здесь с холодной водой. Но он совершенно забывает, что альфа расположен в ванной. И потому его тело превращается в стальную статую. Дыхание вовсе исчезает, не видя смысла находиться внутри окоченелого тела. Под взор светлых очей придворного слуги во мраке и паре купальни попадает мужественный, слегка загорелый облик наследного принца. Его лицо безупречно. О подобных красивых и притягательных мужчинах слагают стихи. Их рисуют на холстах, и от них не могут отвести взглядов. Крепкая шея демонстрирует тяжесть и власть, держа на себе безупречное, дарующее дополнительное биение в груди придворного лицо. Скулы, прямые, острые, как скалы, могут ранить, если коснуться их ненароком. Пульс тела учащается, когда он ошарашенно рассматривает крепкую грудь альфы, и его тело впервые по-настоящему начинает задыхаться. Но когда он делает спасательный вдох, его стан пробивает непонятной волной чувств: легкие наполняются выраженным природным запахом мужчины. Смолистый шалфей сейчас ощущается мягким, теплым, делая нахождение здесь весьма комфортным. Только Тэхёна не за комфортом сюда позвали.       Он должен выполнить приказ и коснуться кожи альфы, размять ее, даруя наследному принцу мизерную часть облегчения. Однако как преодолеть смущение и боязнь близости? Как подойти и не сгореть от стыда? Как сделать то, что от него требуется, и не разозлить принца своей неумелостью? Тэхён ранее никому не разминал спину. Он не знает, как люди учатся этому искусству, ведь мять нужно нежно, правильно, уверенно.       Все еще стоит и не теряет силы держаться на ногах только от одного: наследный принц Халимасана на него не смотрит. Он прикрыл глаза и выглядит так, словно уснул. Только не спит он. Придворный видит, как тот ожидает его действий.       Переступая через свое смущение, придворный подходит вплотную к ванне и тянется трясущимися руками к флакону ароматного масла. Находясь ближе, на принца старается не смотреть. Становится сбоку, лицом к лицу принца. Тэхён опускается на колени, но не садится, иначе не дотянется к плечам альфы. Он знает одно: придворный не имеет права становиться за спиной наследного принца. Это небезопасно, ведь слуга не находится в поле зрения наследника.       Длинные рукава его верхней одежды мокнут, стоит Тэхёну неосмотрительно направить руки к плечам принца. Глупо с его стороны не закатать рукава, но он боится демонстрировать свои запястья. Первое касание к крепким, твердым, как камень плечам пускает его сердце в забег. Стук громкий настолько, что наследный принц также его слышит и открывает глаза, впервые встречаясь их темнотой с не успевшим увести свой взор придворным.       Чонгук чувствует странность происходящего не сразу. Когда его тела касаются горячие и нежные, отдающие приятными поглаживаниями пальцы, он выныривает из ранних мыслей. Он не помнит, чтобы его придворные обладали такими нежными руками с тонкими пальцами. А запомнить двоих слуг довольно легко. Перед ним не мог быть кто-то из привычных слуг – в этом он убеждается, когда слышит громкий стук чужого сердца. Его придворные давно уже не волнуются рядом с ним так открыто, как тот, кто неумело мнет его плечи, вместо натисков медленно гладя кожу.       Открыв глаза, он видит перед собой совершенно незнакомого придворного альфу. Его глаза светлые, как день, а ресницы длинные, как волны, надвигающиеся на берег. Лицо юного придворного еще не приобрело присущую альфам мужественность. Он похож на нежный цветок, подмечает принц, когда не видит на лице даже одного изъяна: кожа ровная, неотразимая. Рассмотреть тело придворного детальнее в этих огромных служебных одеяниях и пытаться не стоит. Однако Чонгук прекрасно видит, что тот маловат, не такой, как предыдущие служащие ему альфы. Но это не делает слугу в собственных глазах хуже. Наоборот, Чонгук не понимает, почему рассматривает его, не в силах вновь прикрыть глаза.       Пока он изучает придворного слишком заинтересованным взглядом, тот свой уводит, продолжая гладить его плечи. Чонгука беспокоит чувство, возникшее внутри, когда их глаза ранее пересеклись на миг. Кровь по венам разгоняется, тело напрягается еще сильней. Он чувствует себя странно.       Наследный принц Халимасана впервые рассматривает альфу.       Бесцельно пытаясь изучить.       Тело, способное расслабиться от нежности касаний, твердеет еще сильнее. Плечи натягиваются, как в луке стрелы. Пусти – и он взлетит. Только так ли это? Безумность поступков и его праведных мыслей смешивается, и он просит то, чего никогда не просил.       — Омой меня.       Пальцы над ним дергаются, и Чонгук стискивает левую руку в кулак. Чувствует себя неопределенно, ведь замечает, как его боятся. Но разве в его просьбе есть что-то плохое? Он просит личного придворного слугу помочь ему намылить тело.       Услышав голос наследного принца практически у уха, Тэхён дергается всем телом. Поясница начинает ныть от неудобного положения, колени болеть от упора о твердую поверхность купальни. Глаза бегают, не пытаясь ухватиться за что-то одно. Он не смотрит на тело альфы, следит только за своими руками. Искренне надеется, что происходящее – сон, и он проснется и забудет этот миг.       Скользкие от масла ладони неторопливо опускаются на спину ниже, когда придворный придвигается еще ближе. Чонгук тяжело сглатывает и на миг прикрывает глаза, когда по телу пробегает табун мурашек. Он испытывает наслаждение от мягкости рук альфы. Но сейчас он не в состоянии осмыслить глубину возникшей напасти.       Юноша заканчивает гладить или, как он думает, мыть его спину, и Чонгук чувствует осторожное касание у шнурка для волос, собранных в высокий хвост. Придворный осторожно распускает его волосы пальцами, распутывая сбившиеся пряди, и, беря в руки чашу, набирает чистую воду не из самой ванны, а из ведра, где ранее оставлял дополнительную теплую воду. Принц не выдерживает и вновь закрывает глаза, когда волосы плавно мокнут от рук придворного. Движения слуги дерганые, иногда недопустимо резкие, но чаще плавные и опьяняющие. Пальцы забывают размять его шею, но Чонгук не желает об этом говорить. Он принимает выделенные для него касания без упреков. Сейчас парень закончит растирать масло на его волосах и уйдет, поэтому Чонгук ловит последние капли наслаждения.       Тэхён многое делает впервые, при этом сильно нервничая и забываясь. Зачем он потянулся к волосам принца? Разве его об этом просили? Не видя сопротивления, сомневается: а вдруг просили именно это. Волосы у альфы длинные, черные, как безлунная ночь, и слегка жесткие, грубоватые. К ним хотелось прикасаться, и Тэхён без лишних мыслей касается. У него все внутренности взбудоражены, он испытывает и интерес, и стыд от происходящего. Разве ему позволено?       На тело альфы ненароком падает взгляд, и его щеки краснеют сильнее ушей. Мужественное тело безумно притягательное. Сглатывая слюну, Тэхён закусывает нижнюю губу и, закончив с волосами, переходит на ключицы принца. Совсем теряясь и смущаясь встретиться с наскоро распахнувшимися темными омутами альфы, опускает взгляд на его грудь, выпуская из собственной грудины громкий судорожный выдох.       Принц распахивает глаза от нескрытого для чужих, быстро опустившихся глаз, своего удивления. Придворный творит немыслимое. Он трогает его тело там, где не следовало. Смывать грязь с передней брони своего тела он в состоянии самостоятельно, он должен немедленно прекратить, остановить придворного. Альфа, служащий ему слугой, – все еще альфа. Он не должен касаться его в запретных местах. Это огромный грех. А Чонгук не должен рассыпаться на части от таких касаний. Он не имеет права так опускаться в дурман и позволять альфе творить с ним все это безумие, касаясь подушечками пальцев его груди. Это неправильно, запретно.       Нельзя альфе растворяться в таком же, как он.       Это великий порок. Немыслимое падение.       «Прекрати» – твердит разум.       «Еще мгновение, миг, одну вечность» – туманит безрассудство.       Наследный принц опускает строгий взгляд на руки придворного и поражается: невероятность благородных рук юного альфы ослепляет его. Правильно ли хотеть взять в свою ладонь поцарапанный мизинец и начать дуть на него, только бы избавить придворного от краткой боли? Почему он поранился?       Чонгук будто выныривает из водоворота поглотившего его безумия, когда ладонь слуги опускается на живот. Он видит, как покраснело лицо и шея у парня. Замечает, как сильно дрожат его руки. Та самая дрожь, которую он не замечал, когда пальцы касались его раньше. Плечи неестественно сжаты, стиснуты, словно юноша пытается стать в разы меньше.       Натирая маслом твердую грудь, Тэхён ловит на себе взгляд альфы. Чувствует его нарастающую хмурость и принимает ее на свой счет. Неужели он слишком медлителен? Разумеется, принц устает от государственных дел. Он, должно быть, рано встает, а сейчас желает погрузиться в сон. Но как он может ускориться, если у самого начинает голову кружить. Он чувствует жар внутри, и его живот скручивает так, что приходится стиснуть зубы. Слыша, как принц тяжело сглатывает слюну и резко выдыхает в его головной убор, Тэхён решается.       Не успевает наследный принц до конца оценить состояние придворного слуги и окончательно прекратить, остановить греховность, как Вселенная бросает его в ад. Он сгорит дотла, ничего от себя не оставив, ведь его котел в эту секунду развели. Придворный одной своей рукой отправляет его в пекло, до краев окрасив во тьму.       Не мучая себя больше, Чонгук крепкой хваткой в одно мгновение оплетает тонкое запястье слуги и убирает его руку со своего мужественного члена.       — Нельзя.       Коротко объясняет свое резкое, испугавшее юношу действие. Придворный краснеет еще больше и вжимает голову в плечи отчаяннее. Прикрывает светлые, отражающие свет рая глаза, пока его рука все еще покоится в крепкой хватке принца.       — Пр-простите, — невнятно бормочут где-то снизу.       Красная атласная ткань, которой Тэхён ранее всегда отдавал свое предпочтение, становится его зеркалом, ведь он залился краской также. Он поздно вспоминает, как должен обращаться к Его Высочеству, но его стыд глушит любое его желание продолжить разговор.       — Почему ты здесь? — хрипло спрашивает принц, отпуская его руку. Позволяет придворному отодвинуться от него, а позже и вовсе подняться на ноги.       — Служить Вам, — отвечает Тэхён, прокашливаясь. Его голос охрип от перенапряжения.       Вдоволь окунувшись в теплоту ванны, принц скоро поднимается и тянется за приготовленным черным шелковым халатом. Не тратя времени, прячет свое тело от смущенного слуги, боявшегося приоткрыть зажмуренные глаза.       — Как тебя зовут? — Чонгук самостоятельно берет полотенце, которое должен подавать слуга, и слегка промакивает им мокрые волосы, в конце оставляя его висеть на плечах.       — Тэхён, — вырывается у придворного привычный ответ. И он вновь закрывает только недавно открывшиеся глаза, но уже от досады.       Чонгук медленно оценивает придворного во весь рост, подмечая: он ниже него на полголовы. Тело выглядит хрупким, как хрусталь. Он может упасть, если подует ледяной ветер, ведь весь его стан говорит о том, как он слаб физически. Такому альфе должно быть сложно справляться с теми обязанностями, которые на него взваливает главный слуга. Прежде чем отпустить его, решает утолить свой интерес.       — А лет тебе сколько? — его голос все еще нестабилен. Принц обязательно должен испить прохладной воды, прежде чем тот вернется в норму.       За весь день во дворце принц – единственный, кто поинтересовался подобным. Никому не было дела ни до имени, ни до количества прожитых лет. Поэтому Тэхён решает быть откровенным и, на секунду подняв робкий взгляд, еле слышно признается:       — Восемнадцать.       Он чувствует себя некомфортно под взором темных очей принца. Смущенным от своего положения и глупых действий. И пристыженным, ведь, поднявшись на ноги, ощущает, как организм, отреагировавший на близость с альфой, обдает влажным потоком, и теплая влага толчками начинает покидать его тело. Он впервые испытывает подобное и с ужасом борется сам с собой, пытаясь понять, что с ним происходит.       Коротко кивая в знак принятия информации, Чонгук разрешает покинуть купальню, беспощадно проклиная себя за то, что продолжает наблюдать за альфой, когда тот немедля после его слов бежит к двери. Он следит за придворным пристальным, воспламеняющим взглядом и едва успевает сбросить наваждение, когда придворный в растерянности поворачивается к нему всем телом, указывая руками на запертую снаружи дверь. Кто-то из слуг запер ее?       — Могу ли я, — забывая опустить голову при обращении к принцу, интересуется Тэхён. Его напарник запер дверь, а он и забыть успел об этом. — Выйти через Ваши покои?       Чонгук покачивает головой от неслыханной дерзости придворного, который ни разу не обратился к нему как полагается, так еще и не опустил голову. Он выгибает одну бровь на эту вольность. За такие проступки следует наказывать. Но вместо этого он резкими шагами ступает в сторону спальни, и придворный, не услышав от него согласия, следует за ним, что еще безрассуднее с его стороны.       Торопясь поспеть за принцем Халимасана Чон Чонгуком, Тэхён быстрыми шагами семенит сзади, позволяя себе дурость мельком засмотреться на крупную спину альфы, которая собой напоминает могучую крепость.       Минуя предбанник, где альфа перед приходом в купальню оставил свою дневную одежду, они входят в опочивальню. В ней уже успел осмотреться придворный днем. Тэхён встречается с темным, как темнота ночи, взглядом альфы, остановившегося посреди спальни и повернувшегося к нему всем телом, но в этот раз свой взгляд опускает вниз, словно только вспомнив, как следует себя вести с королевским сыном.       — Будь благоразумнее, Тэхён, — слышит Тэхён перед тем, как покинуть спальню и уже за дверью приложить все еще влажные от масла ладони к горящим щекам. Он еще не знает, что принц никогда не обращается к слугам по имени.       Как только за придворным закрывается дверь, с лица Чонгука спадает наброшенная маска безмятежности, которую он продемонстрировал слуге секундой ранее.       Полумрак спальни возвращает его к недавно возникшей хвори, столь безжалостно примкнувшей к его телу, решившему ответить дрожью на касания альфы. Чонгук запускает мозолистые от рукояти меча руки во влажные волосы и судорожно выдыхает. Помутнение, случившееся с ним в купальне, никак не хочет покидать его мысли.       Он не думал, что телесная греховность случится с ним однажды. И что теперь с этим делать, не понимает.