Дифференциальный диагноз: Ненависть

      Есть места, где воздух пахнет ложью. Не той обычной, повседневной, из которой состоит человеческое общение — «у меня всё хорошо», «я справлюсь», «ничего не случилось». А другой: густой, липкий, как сироп. Ложью, которая проникает в лёгкие и оседает там, отравляя каждую мысль.       Клиника «Змеиный Чертог» была именно таким местом.       Я почувствовал это, как только переступил порог. Стерильная чистота, вежливые улыбки, дорогое оборудование — всё это было фасадом, декорацией. А за ней скрывалось что-то тёмное, что-то, что Орочимару прятал от посторонних глаз.       И я собирался это найти.

***

      Утро началось с телефонного звонка.       Наруто не сразу понял, что за звук вырвал его из сна — глубокого, без сновидений, первого такого за долгие недели. Он нащупал телефон на тумбочке, поднёс к уху.       — Узумаки, — раздался голос Цунаде. — У меня в кабинете Кабуто Якуши. Ждёт ответа на предложение Орочимару. У тебя час.       Короткие гудки.       Наруто сел на кровати, потирая лицо. Рядом зашевелился Саске — он всё-таки перебрался ночью в спальню и теперь лежал, уткнувшись лицом в подушку, с растрёпанными волосами и сонным, недовольным выражением.       — Цунаде? — спросил он хрипло.       — Кабуто пришёл за ответом.       Саске мгновенно проснулся. Сел, откидывая одеяло.       — Что ты решил?       — Мы едем в «Змеиный Чертог». — Наруто потянулся за тростью. — Лично. Хочу увидеть Орочимару своими глазами.       — Это опасно.       — Жить вообще опасно. — Он встал, поморщился от боли в ноге. — Ты со мной?       Саске посмотрел на него — долго, оценивающе. Потом кивнул.       — До конца.       Через два часа они стояли перед входом в клинику «Змеиный Чертог».       Здание впечатляло: стекло, бетон, плавные линии — современная архитектура, кричащая о деньгах и амбициях. Огромная вывеска с логотипом — змея, кусающая собственный хвост, древний символ вечности, который в исполнении Орочимару выглядел зловеще. Внутри — мраморные полы, панорамные окна, дорогая мебель. Пациенты здесь были особые — богатые, влиятельные, готовые платить любые деньги за надежду.       Кабуто встретил их в холле. Его улыбка была всё той же — вежливой, профессиональной, фальшивой.       — Доктор Узумаки, доктор Учиха, — произнёс он, слегка поклонившись. — Рад, что вы приняли приглашение. Орочимару-сама ждёт вас.       Они прошли через несколько коридоров, миновали пост охраны и оказались в просторном кабинете, больше похожем на музей: стеллажи с книгами, старинные медицинские инструменты в стеклянных витринах, анатомические рисунки на стенах. И за массивным столом — он.       Орочимару выглядел именно так, как описывал Саске, и одновременно иначе: высокий, худой, с бледной, почти прозрачной кожей и длинными чёрными волосами, собранными в хвост. Его золотистые глаза с вертикальными зрачками, как у змеи, смотрели на вошедших с холодным любопытством.       — Узумаки Наруто, — произнёс он, и его голос был мягким, вкрадчивым, обволакивающим. — Наконец-то мы встретились лично. Я много о вас слышал.       — Взаимно, — ответил Наруто, усаживаясь без приглашения и закидывая ногу на ногу. — Хотя, признаться, слухи о вашей… неоднозначной репутации несколько преувеличены. Я ожидал увидеть логово злодея, а тут вполне приличный офис.       Орочимару улыбнулся — тонко, холодно.       — Репутация — вещь изменчивая. Сегодня ты гений, завтра — изгой. Вы знаете это лучше многих, доктор Узумаки.       — Возможно. — Наруто опёрся на трость. — Давайте к делу. Вы предложили сотрудничество. Что именно вы хотите?       — Прямота. Это освежает. — Орочимару откинулся в кресле. — Я хочу ваши диагностические алгоритмы, доктор Узумаки. Ваш метод. То, как вы видите то, что не видят другие. В обмен я предлагаю ресурсы: финансирование, оборудование, доступ к нашей базе данных и клиническим случаям, которых нет ни в одной другой больнице страны.       — И что вы будете делать с моими методами?       — Использовать. Во благо пациентов, разумеется. — Улыбка стала шире. — Я создаю новый исследовательский центр. Лучшие умы, лучшие технологии. Мы будем лечить то, что сейчас считается неизлечимым. Ваш талант, доктор Узумаки, — недостающий элемент этой мозаики.       Наруто молчал, глядя на него. Ложь. Всё это было ложью — красивой, упакованной в дорогую обёртку, но ложью. Орочимару не хотел лечить. Он хотел владеть, контролировать, обладать.       — Я подумаю, — сказал он. — Но у меня есть условие.       — Слушаю.       — Я хочу знать правду об Итачи Учихе.       В кабинете повисла тишина. Саске, стоявший у двери, замер. Кабуто, сидевший в углу, перестал улыбаться. Орочимару смотрел на Наруто, и его змеиные глаза сузились.       — Итачи Учиха, — медленно произнёс он. — Брат вашего… коллеги. Почему вас это интересует?       — Потому что я не люблю, когда хороших врачей уничтожают без причины. А Итачи был хорошим врачом. Лучшим, судя по тому, что я слышал.       — Он совершил ошибку. Пациент умер.       — Я не верю в эту версию. — Наруто подался вперёд. — И вы, думаю, тоже. Вы знаете, что случилось на самом деле. И вы расскажете мне. В обмен на сотрудничество.       Орочимару долго смотрел на него, потом перевёл взгляд на Саске.       — А вы, Учиха-кун? Вы тоже хотите знать правду о брате?       — Да, — ответил Саске, и его голос был твёрдым. — Хочу.       — Даже если правда окажется… неприятной?       — Я готов к любой правде. Я устал от лжи.       Орочимару усмехнулся.       — Похвально. Но правда — опасная вещь. Она разрушает. Ломает. Иногда — убивает. Вы уверены, что хотите её услышать?       — Уверен.       Орочимару поднялся, подошёл к окну. Смотрел на город — серый, дождливый, равнодушный.       — Хорошо, — сказал он наконец. — Я расскажу. Но не сейчас. И не здесь. Есть место, где хранятся… свидетельства. Приходите завтра. Оба. И я покажу вам то, что скрывал все эти годы.       Когда они вышли из клиники, Наруто остановился, переводя дыхание. Воздух снаружи казался чище — или, может, ему просто хотелось так думать.       — Он что-то скрывает, — сказал Саске. — Я чувствую.       — Конечно, скрывает. Он змея. — Наруто опёрся на трость. — Но он также хочет, чтобы мы ему доверяли. А для этого ему нужно дать нам что-то настоящее. Часть правды. Достаточно, чтобы мы клюнули.       — Ты думаешь, завтра он покажет что-то важное?       — Думаю, завтра мы узнаем больше, чем за все эти годы. — Наруто посмотрел на Саске. — Ты готов? К тому, что правда об Итачи может быть… не такой, как ты ожидаешь?       Саске молчал. Потом взял его за руку.       — Я готов. Потому что я больше не один.       Они стояли под дождём, держась за руки, и Наруто думал о том, что завтра всё изменится. Завтра они узнают правду. И что-то подсказывало ему — эта правда будет страшнее, чем они могут представить.       Но он был готов. Потому что, как сказал Саске, он больше не один.       И это меняло всё.