Скользя навстречу судьбе

Субботнее утро Ильи началось не с четверного акселя, а с настойчивого прыжка на его кровать. Лиза, его шестилетняя сестра, обладала энергией маленького ядерного реактора, особенно когда родители-тренеры уезжали на каток пораньше, оставляя его «за главного». — Илья, вставай! Ты обещал парк! — она бесцеремонно тянула его за руку, — И мороженое! Спустя час парень, щурясь от яркого сентябрьского солнца, плелся по дорожкам центрального парка. В одной руке он держал розовый самокат сестры, в другой — её запасную кофту. Вид у «Бога четверных» был максимально домашний и слегка помятый: растянутая толстовка, взлохмаченные волосы и отсутствие всякого пафоса. — Лиза, помедленнее! Я не собираюсь ловить тебя в кустах, — крикнул он вслед сестре, которая уже неслась к пруду. Внезапно девочка резко затормозила перед одной из скамеек. Он, тяжело вздохнув, прибавил шагу, ожидая очередную проказу, но замер, когда увидел, перед кем остановилась его сестра. Адель сидела на скамье в тени старого дуба. На ней было простое хлопковое платье и светлый кардиган. Она что-то сосредоточенно писала в блокноте, пока не почувствовала на себе пристальный взгляд. — Ой, — выдохнула Лиза, сложив руки на груди, — Ты такая красивая! Ты принцесса? Девушка подняла глаза. На её лице отразилось искреннее изумление, которое тут же сменилось мягкой улыбкой при виде маленькой девочки. Но когда её взгляд переместился чуть выше и встретился с выпученными глазами соседа по парте, улыбка приобрела привычный саркастический оттенок. — Нет, малышка, я не принцесса. Я просто жертва обстоятельств, которая пытается почитать в тишине, — она перевела на него взгляд, — Малинин? Это твоё? Оно разговаривает? — Очень смешно, Купер, — он подошел ближе, чувствуя себя крайне неловко с розовым самокатом в руках, — Это Лиза. Моё личное наказание на сегодня. Лиза, пойдем, не приставай к… девушке. — Нет! — девочка упрямо топнула ножкой, — Илья, ты почему не говорил, что у тебя есть такая красивая подруга? Ты скрывал её от нас с мамой? Малинин почувствовал, как уши начинают гореть. — Она мне не подруга, Лиз. Мы просто… сидим за одной партой. Это разные вещи. — «Просто сидим»? — Купер изящно выгнула бровь, — Судя по тому, как часто ты спишь на этой парте, я скорее твоя подушка безопасности, чем соседка. — Хочу мороженое! — внезапно переключилась Лиза, хватая её за руку, — Пойдем с нами! Илья купит нам самое большое, он сегодня добрый. Илья уже открыл рот, чтобы вежливо (или не очень) отказаться, но Адель неожиданно закрыла блокнот и встала. — Что ж, раз чемпион сегодня добрый, я не могу упустить шанс разорить его на пару шариков пломбира. Веди, Лиза. Они шли к киоску втроем. Девочка восторженно щебетала, рассказывая девушке про свои тренировки (она тоже потихоньку начинала кататься) и про то, какой старший брат на самом деле «вредный, но самый лучший». Парень шел чуть позади, и она то и дело ловила на себе его взгляд. Она впервые видела его таким. Без колючего сарказма, без желания что-то доказать. Когда Лиза споткнулась, Илья в мгновение ока оказался рядом, подхватил её, проверил коленки и серьезно, но очень нежно отчитал за невнимательность, тут же поцеловав в макушку, чтобы она не расплакалась. Возле киоска Малинин терпеливо ждал, пока сестра выберет между «клубничным единорогом» и «шоколадным взрывом». — Тебе какое? — спросил он, повернувшись к Купер. Его голос был непривычно мягким. — Просто ванильное, Малинин. Мой уровень сарказма не терпит «розовых единорогов», — ответила она, но её взгляд задержался на его лице чуть дольше обычного. Они сели на траву в тени деревьев. Девочка возилась с тающим рожком, а парень то и дело тянулся с салфеткой, чтобы вытереть её перемазанные щеки. — Ты неплохо справляешься, — тихо сказала девушка, наблюдая за этой картиной, — Я думала, ты умеешь только прыгать и бесить людей. — Второе — это хобби, — он усмехнулся, не глядя на неё, — А Лиза… она единственная, перед кем мне не нужно строить из себя супергероя. Ей плевать на мои медали, ей нужно, чтобы я просто был рядом и катал её на спине. Адель замолчала, пробуя свое мороженое. В этот момент заносчивая «ледовая звезда» Илья Малинин окончательно треснул в её сознании, обнажив нормального, заботливого парня. — Ты тоже… другая, — он наконец посмотрел на неё, — Без своих учебников и ядовитых комментариев. Лиза права, ты… — он запнулся, подыскивая слово. — Красивая! — крикнула Лиза с набитым ртом. — Слишком разговорчивая, — закончил парень, но улыбка, которую он подарил девушке, была первой по-настоящему искренней улыбкой за все время их знакомства. Купер почувствовала странное тепло в груди, которое явно не было связано с погодой. Она поняла, что шпионская миссия маленькой девчонки удалась: она увидела то, что Малинин так тщательно скрывал за последней партой — его сердце. В понедельник в кабинете физики стояла та самая удушливая тишина, которая бывает только во время контрольных работ. Слышно было лишь мерное тиканье настенных часов и судорожный скрип ручек по бумаге. Мистер Грин, старый фанат дисциплины, прохаживался между рядами, словно коршун, выискивающий добычу. Илья смотрел на свой листок так, будто на нем были начертаны древние проклятия, а не задачи по кинематике. Из-за частых тренировок он пропустил весь блок тем, и теперь формулы в его голове перемешались с траекториями прыжков. — Проклятье, — едва слышно выдохнул он, запуская пальцы в волосы, — Что это вообще за иероглифы? Он скосил глаза вправо. Адель уже исписала половину страницы своим аккуратным, летящим почерком. Она выглядела максимально сосредоточенной, покусывая кончик колпачка ручки. Парень осторожно, стараясь не привлекать внимания учителя, пододвинул свой стул ближе к ней. — Эй, Купер, — прошептал он одними губами, — Выручай. Номер три. Что там за сила трения? Дай глянуть одним глазком. Девушка даже не повернула головы. Она лишь слегка прикрыла свою работу локтем. — Малинин, имей совесть. Я не справочное бюро, — так же тихо ответила она, — Думай сам. У тебя в голове отличный вестибулярный аппарат, должен понимать, как работает ускорение. — Мой аппарат понимает, как не вписаться в бортик на скорости, а не как считать векторы в вакууме! — Малинин предпринял еще одну попытку заглянуть в её тетрадь, — Ну пожалуйста. Я тебе за это… я тебе целую банку ванильного мороженого куплю. Или Роберта попрошу не трогать твои книги месяц. Купер наконец посмотрела на него. В её глазах не было злости, скорее — усталое снисхождение. Она видела, как он нервничает: на его виске вздулась жилка, а костяшки пальцев, сжимающих ручку, побелели. — Списывать не дам, — отрезала она, но тут же добавила: — Придвинься. Только медленно. Илья замер, а затем осторожно сократил расстояние между ними до минимума. Теперь их плечи почти соприкасались. Он почувствовал тонкий аромат её шампуня — тот самый лавандовый запах из её дома, который теперь смешивался с запахом старой бумаги в классе. Адель наклонилась к нему. Её дыхание коснулось его уха, от чего по его шее пробежали непрошеные мурашки. Это был их первый момент такой вынужденной, почти интимной близости, когда весь остальной класс перестал существовать. — Слушай внимательно и пиши, — прошептала она, указывая кончиком ручки на его пустой лист, — Третья задача. Тебе нужно найти равнодействующую. Вспомни, как ты заходишь на дугу перед прыжком. Куда направлена твоя инерция? Парень замер, вслушиваясь в её голос. Он был тихим, ровным и странно успокаивающим. — Назад и в сторону? — неуверенно предположил он. — Именно. Теперь переложи это на формулу второго закона Ньютона. Сила равна массе на ускорение. Пиши: F равно m умножить на a… Весь следующий час они провели в этом странном ритме. Девушка не давала ему готовых ответов, она лишь направляла его мысли, заставляя его мозг работать в непривычном режиме. Каждый раз, когда она наклонялась, чтобы проверить его записи, её волосы слегка задевали его щеку. Он ловил себя на мысли, что физика — не такой уж ужасный предмет, если её объясняют так близко. — Малинин, не отвлекайся на мой профиль, решай четвертую, — едко шепнула она, заметив его взгляд, — У нас осталось пятнадцать минут. — Я не отвлекаюсь, я… анализирую траекторию твоего мышления, — нашелся он, хотя сердце почему-то забилось быстрее, чем после проката произвольной программы. Когда прозвенел звонок, Малинин сдал листок одним из последних. Он чувствовал себя выжатым как лимон, но внутри было странное чувство удовлетворения. Они вышли из класса вместе. Он поправил рюкзак и посмотрел на Купер, которая уже приняла свой привычный невозмутимый вид. — Спасибо, Купер. Правда. Без тебя я бы там просто нарисовал человечка на коньках и ушел. — Не обольщайся, Малинин. Я сделала это только потому, что не хотела слушать твоё нытьё до конца урока, — она поправила сумку на плече, но прежде чем уйти, добавила: — Кстати, ты неплохо сообразил с векторами. Возможно, в твоей голове есть что-то, кроме льда. Он смотрел ей вслед, невольно улыбаясь. Физика закончилась, но нервы всё еще были натянуты — только теперь это был не страх перед двойкой, а то самое предвкушение, которое он испытывал перед выходом на самый важный старт. Только льдом здесь и не пахло. Ледовая арена встретила Адель резким запахом озона, холодом и ритмичным звуком — вжих, вжих, вжих — лезвия коньков резали зеркальную поверхность. Она поежилась, плотнее запахивая кардиган. Роберт буквально вымолил у неё эту услугу: занести Илье ключи, которые тот выронил у него в машине. «Это по пути, малая, выручай, он не сможет попасть домой после тренировки!» Девушка прошла к трибунам, собираясь просто оставить ключи на бортике и сбежать обратно в тепло, но замерла. На льду был он. Но не тот Малинин, которого она знала по последней парте — развалившийся на стуле и кидающийся бумажками. Этот Малинин был воплощением концентрированной энергии. Он летел по льду на огромной скорости, его лицо было пугающе серьезным, а в глазах читалась почти фанатичная сосредоточенность. Купер невольно задержала дыхание. Фигурист зашел на прыжок — сложный, многооборотный. В воздухе он казался невероятно легким, словно законы физики, которые они учили совсем недавно, на него не распространялись. Но приземление не задалось. С глухим, тяжелым звуком он рухнул на лед, проскользив несколько метров и врезавшись в борт прямо под тем местом, где стояла она. — О боже… — вырвалось у неё. Она невольно подалась вперед, вцепившись пальцами в холодные перила. Парень даже не поморщился. Он встал мгновенно, одним резким движением отряхнул снег с черных тренировочных штанов и, заметив её, резко затормозил, подняв целое облако ледяной крошки. — Купер? — он тяжело дышал, лоб был мокрым от пота, а из-за разницы температур от него шел легкий пар, — Ты что здесь делаешь? Пришла посмотреть, как я целуюсь с бортиком? Адель быстро взяла себя в руки, возвращая на лицо привычную маску сарказма, хотя сердце всё еще предательски колотилось от увиденного падения. — Держи, чемпион, — она протянула ему связку ключей, — Роберт работает курьером на полставки, а я его бесплатный ассистент. Кстати, падаешь ты так же эффектно, как шутишь, Малинин. С тем же грохотом и отсутствием грации. Илья усмехнулся, принимая ключи. Его пальцы, холодные и влажные, на секунду коснулись её руки, и она почувствовала странный электрический разряд. — Это был четверной, Купер. Мало кто в мире вообще понимает, как это — находиться в воздухе столько времени. Но спасибо за ключи. И за критику, без неё я прямо не рос как личность. — Не за что. Постарайся не разбить голову до завтра, физику за тебя никто делать не будет, — она уже развернулась, чтобы уйти, но тут со стороны другого конца катка раздался звонкий крик: — Адель! Адель, посмотри на меня! Маленькая Лиза, похожая в своем розовом тренировочном костюме на яркую ягоду, неуклюже, но быстро катилась к ним. Она затормозила у самого края, едва не потеряв равновесие. — Ты пришла посмотреть, как я тренируюсь? — она сияла от восторга, — Не уходи! Я хочу показать тебе свое вращение. Мама сказала, что сегодня у меня получается почти как у взрослой! Купер посмотрела на выход, где её ждала свобода и тепло, а потом на сияющие глаза шестилетней девочки. Устоять перед ней было невозможно. — Хорошо, Лиза. Только одно вращение, — она облокотилась на бортик, краем глаза заметив, как Малинин удивленно приподнял бровь. Малышка выехала чуть дальше, сосредоточенно засопела и начала кружиться. Она забавно махала руками, удерживая баланс, и в конце концов остановилась, чуть пошатываясь. — Видела? Видела? — девочка гордо подпрыгнула. — Это было… очень технично, — серьезно ответила девушка, и в её голосе впервые не было ни капли сарказма, — Ты отлично держишь равновесие. Парень подъехал ближе к сестре, поправил ей воротник и легонько подтолкнул обратно к тренеру, их матери Татьяне, которая наблюдала за ними издалека. — Иди, Лиз, мама зовет. Когда девочка отъехала, воцарилась тишина. Илья смотрел на Адель, и в этом взгляде не было привычного вызова. Он видел, как она смягчилась рядом с его сестрой, и это открытие поразило его больше, чем любой удачный прыжок. — Она тебя обожает, — тихо сказал он, — Не знаю, чем ты её приворожила, Купер. Обычно она не пускает посторонних в свой «профессиональный мир». — Просто я умею слушать, Малинин. В отличие от некоторых, — она поправила сумку, — Увидимся в школе. И… — она замялась на секунду, — Тот прыжок. До падения. Это выглядело… неплохо. Для того, кто отрицает гравитацию. Купер быстро ушла, не дожидаясь ответа. Малинин остался на льду, глядя ей вслед. Он чувствовал, как холод катка больше не кажется таким кусачим. Он коснулся ладонью того места на бортике, где только что лежали её руки, и впервые за долгое время забыл о схеме следующего прыжка. В голове крутилась только одна мысль: она всё-таки смотрела. И ей не было всё равно.