Слова ничего не значат!

Давай оставим все дела на потом.

Обсудим всё и криком, и шёпотом.

— Знаешь, Юнги, — теребя пальцы от волнения, начал Чимин, — мы уже десять лет дружим. Мин оглянул мальчика через боковое зеркало машины. Четыре друга ехали на выпускной, по окончании университета. Солнце садилось за горизонт, раскрывая розовое полотно на небе. Было красиво. Как и красота Чимина: его искренняя улыбка и эти глаза… Старший в миг подметил все черты. — Да, Чимин, я знаю, — Юнги продолжал вести транспорт, глубоко вбирая в себя воздух. — Я к тому что… для меня это важно, дружить с тобой. Ты мне очень важен, — парень положил мокрые ладони на колени, чувствуя накатывающую нервозность. — Мини, ты для меня тоже очень важен, — выдох. Чонгук и Тэхён на задних сиденьях, стоит ли продолжать… Чимин закрыл глаза, еще раз обдумывая свои мысли. Это сложно. Очень сложно держать внутри себя эти чувства. Из-за беспокойства скручивает живот, руки в дрожь, дыхание сбито. Паника. Что сказать? Боже. — Ты… — начал. — Что, Чимин? — Ты мне нравишься, — шёпотом, почти про себя, чтобы услышал только он. Сейчас что-то треснет. Чьё-то сердце на осколки. «Услышал ли?» — переживал Чимин, — «Почему молчит?». — Я люблю тебя, — ещё раз другими словами и снова шёпотом, почти пряча голову в пиджаке. — Чимин, — Юнги сжал руль и слегка усмехнулся, — не смеши. — Я не смешу! — чуть вскрикнул. Мин повернул голову, смотря в глаза, такие добрые, преданные…влажные. — Тогда я сделаю вид, что не услышал, — он продолжал смотреть на друга, уже не так нежно, как раньше. — Юнги, смотри на дорогу, — с заднего места сказал Тэхён, продолжая разговор с Гуком. Не услышал. В голове «я люблю тебя» пробивает перепонки. А душа просит ответить, если бы не… — Юнги!!!

***

— Нет! — крикнул Чимин, резко открывая глаза. — Боже. Парень проснулся дома. Голова болит. Воспоминания накатили, заставляя злиться. Хочется метать и ломать, всё, что под ногу попадется. Хочется кричать во всё горло, если бы были силы. «Ты меня больше не любишь?» — резко всплыло. Хмурый взгляд почти пробил пол под ногами. Эти слова были для Чимина всем, играли важную роль в его жизни. Этим словом — «любовь» — он горел, до тех пор, пока сердце не превратилось в пепел. Один день перечеркнул и дружбу, и чувства, и веру. После аварии Чонгук пострадал сильнее всех и уехал в санаторий. Психотерапия ему была необходима… Тэхён стал единственным, кто был рядом, кто стал поддержкой и единственным другом, который не бросил за правду. За то, что Чимину нравятся мальчики. «Всё потому что я гей» — признание самому себе. Солнце уже давно заполняет пыльную комнату. Чимин взял телефон и глянул на часы — десять утра. Сообщений нет, значит Тэхён отсыпается после бара. Пак босиком дошёл до кухни, открыл холодильник — еды нет. «Прекрасно» — сказал про себя, даже не удивляясь. Снова взял телефон и залез в чат с Тэхёном.

Я в кафе. Приходи, как проснёшься.

Зови Чонгука.

Положил в карман. Настроение дерьмовое, во рту дерьмо, в мыслях тоже дерьмо. На душе горечь от предательства. Думать о вчерашнем разговоре — преступление. Думать о нём — убийство. Просто хочется раствориться в какой-нибудь кислоте, лишь бы не представлять ту противную улыбку, что заставляет ругнуться самыми грязными словами. Через некоторое время Чимин привёл себя в порядок, оделся и вышел. Если бы он только вспомнил, что человек, которого он ненавидит, живёт напротив. Стоит сейчас напротив с сигаретой в пальцах, с приподнятой бровью. Удивлён. Вдох, выдох, сдох. Чимин поспешил закрыть дверь на ключ, чуть не роняя их от волнения, чтобы поскорее выскочить из подъезда. — Не кури в доме, — зачем сказал, сам не понял. Всё еще дикая злость сидит и давит на мозг. — Ебать, — Юнги приподнял брови от неожиданного упрёка, послушался, резко потушил сигарету и выкинул в мусор. — Ты ни капельки не изменился, Чимин, — зачем-то поспешил за соседом. Пак заметил эту «слежку» и остановился у лифта, стоя спиной к парню. Гнев буквально заполонил голову, если не сейчас, то скоро мозг взорвётся. Двери лифта открылись и Чимин молился, чтобы оказался внутри один. Стоило ему повернуться, как разочарование накрыло с головой. Руки по бокам в карманах, серые брюки, простая футболка белого цвета и чёрная кожанка — этот образ стоял напротив него, опираясь спиной о стену подъёмника. Куда смотреть теперь. В угол, в пол, наверх, куда угодно, только не на него. Накатывает дрожь, опять. Страх это или гнев, ясно одно — Чимин хочет избавиться от накопившихся слов, но его опередили. — Посмотри на меня, — спокойно произнёс, нажимая на кнопку в лифте. Просит или приказ (?). Чимин сжал пальцы в кулак и поднял взгляд прямо в лицо старшего. Приоткрыл рот, думая, что сказать. — Сбежал, а теперь вернулся, — глаза в глаза. — Совесть замучила? — лифт дёрнулся, спускаясь на первый этаж. — Мне казалось, — пауза, — что у бесчувственных людей нет совести. Юнги за пару шагов преодолел расстояние, приблизившись к парню. Рассматривая его, как тогда, в машине, перед столкновением. «Невыносим» — про себя сказал Мин. Невыносимо красив. Он протянул руку к миловидному лицу и большим пальцем коснулся мягкой щеки мальчика. Выстрел прямо в грудь. — Хочешь, чтобы я раскаялся? — снова этот голос, режущий слух. — Слов прощения тебе не хватило. Тогда что мне сделать? Их лица разделял лишь сантиметр, а для Чимина этот сантиметр стал пропастью, в которой он хотел быстро сгнить и никогда больше не чувствовать его дыхание на своих губах. — Прощение нужно заслужить, — мальчик приподнялся на мысочки, чтобы сравняться со старшим…еще ближе. — Но после боли тобой оставленной, у тебя нет и шанса. — Чимин, — резко. Ладонь Юнги полностью накрыла половину лица парня. — Что мне нужно сделать? — настойчиво прошептал прямо в губы. - Скажи! «Вырви меня с корнем» — Брось и уходи, — отстранился, — как ушёл тогда... Дверь лифта открылась. Чимин почти выбежал, поспешно вытирая глаза от поступающих слёз. Тяжело, очень. На душе язва — душащая, заставляющая брать в лёгкие больше воздуха. Эти манипуляции, эти губы, этот взгляд, который в миг разрушил годами выстраиваемую стену внутри сердца. Самообман и полнейший абсурд. «Ты всё еще важен для меня» — чуть не вырвалось прямо в губы предателя.

Давай оставим все дела, говори.

Ты может не сказал что-то, мало-ли.