Спасибо за партию.

В тусклом свете старой лампы, отбрасывающей длинные тени на стол, Дазай Осаму с привычной лёгкой усмешкой расставлял фигуры на шахматной доске. В его глазах сияло азартное пламя — игра на желание обещала быть захватывающей. Фёдор Достоевский, сидевший напротив, спокойно склонился над доской, погружённый в свои мысли. В воздухе повисло напряжение, но всё легко было исправить. Всего лишь одной победой. Ходы сменяли друг друга: ферзи, кони, ладьи — всё вращалось в паутине стратегии. Но постепенно уверенность Фёдора стала угасать, а его фигуры одна за другой попадали под неумолимый натиск Дазая. В момент, когда король Фёдора оказался загнан в ловушку и не осталось ни одного спасительного хода, в воздухе прозвучал тихий, но полный торжества голос Дазая: – Мат. Достоевский смотрит на шахматную доску около десяти секунд, потом поднимает взгляд на самодовольное лицо оппонента, откидываямь спиной на спинку кресла и закидывая ногу на ногу. – Ну? И какое у тебя желание? Осаму отзеркалил его движение и позу, подняв глаза к потолку, мол дай мне подумать. Его губы растянулись в улыбке, а снисходительный взгляд пробежался по Достоевскому. – Как ты думаешь, чего я могу желать? Достоевский вздохнул, приложив два пальца к виску. Он был прагматичным человеком – всегда взвешивал вероятность каждого решения, но на этот раз было трудно предугадать ход мыслей человека напротив. Ухмылка на лице Дазая точно была провокационной, и Достоевский на эту провокацию хотел повестись. Он мгновение наблюдал за собеседником, а затем, мысленно придя к какому-то выводу, холодно ответил: – Я верю, что ты человек простых желаний, Дазай. – Насколько желание овладеть тобой является «простым»? – спрашивает Осаму негромко, приподняв брови. Глаза Достоевского на мгновение слегка расширились, но он быстро взял себя в руки. Выражение его лица оставалось спокойным. В воздухе повисла интрига. – Ты... желаешь меня? – спросил он с насмешкой в голосе. – Я в праве требовать что угодно, – отвечает шатен, пожимая плечами. – Сейчас я хочу тебя. В глазах Достоевского мелькнула настороженность. Из всех ожидаемых им желаний этого точно не было. Хотя... – Ты понимаешь, что твоё желание… странное, – медленно произнёс он, изучая лицо оппонента, пытаясь понять, серьёзен ли он или это просто неудачная шутка. – И неразумное. – Неразумное? Почему же? – Потому что я не тот, кем можно обладать. Даже в такой извращённой игре, как эта, – он слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за Дазаем. – Если только ты не намекаешь на что-то метафорическое? Осаму покачал головой. – Никаких метафор. Я хочу тебя. Сейчас. И если будешь сопротивляться, тебе же хуже. Достоевский издал низкий, невесёлый смешок, его глаза слегка сузились. – Интересный поворот, – он слегка наклонился вперёд, понизив голос почти до шёпота. – Но скажи мне, если бы я был твоим прямо сейчас… что бы ты сделал со мной? Дазай носком ботинка отодвинул небольшой столик между ними и наклонился, сократив расстояние между их лицами до неприличного. – Сейчас... я тебе это покажу.