Железный Ужас: Тень бездны над Вестеросом

      Холодные брызги Закатного моря обжигали лицо, но Николай почти не чувствовал дискомфорта — его тело адаптировалось к этой среде так же быстро, как его разум адаптировался к роли чудовища в человеческой шкуре. ⠀ Корабль мерно качался на волнах, и этот ритм пробуждал в памяти Николая обрывки воспоминаний прежнего Теона: бесконечные коридоры Винтерфелла, запах хвои и застывшего камня, и лица тех, кого этот юноша когда-то считал своей семьей. ⠀ В памяти всплывал Робб Старк с его вечной серьезностью, Бран, вечно лазающий по стенам, и Арья, которая раздражала Теона своей дикостью и неумением знать свое место, вызывая в нем смесь презрения и болезненной зависти. ⠀ Теон Грейджой искренне верил, что он один из них, он злился, когда его не пускали на семейные советы, и чувствовал себя уязвленным, когда Кейтилин Старк смотрела на него, как на грязное пятно на чистом холсте её дома. ⠀ Николай, пропуская эти чувства сквозь призму своего опыта заядлого зрителя хорроров, видел в этом лишь глупую драму жертвы стокгольмского синдрома, не понимающей, что её «семья» — это тюремщики, а «братья» — те, кто отрубит ему голову по первому приказу отца. ⠀ Ему было противно осознавать, что этот парень так отчаянно цеплялся за привязанность к людям, которые держали его на поводке, словно он был одним из их лютоволков, только менее ценным и более предсказуемым. ⠀ — Ты снова ушел в себя, Теон, — голос Яры вырвал его из раздумий. Она стояла у мачты, стараясь держаться подальше от борта, где в воде продолжали мелькать иссиня-черные тени его свиты. — О чем ты думаешь? О северных щенках, которых мы собираемся вырезать? ⠀ Николай медленно повернул голову, глядя на сестру глазами, в которых прежняя привязанность Теона к Старкам выжигалась ледяным пламенем его новой сущности. ⠀ — Я думаю о том, насколько слеп был этот мальчишка, — произнес он, и в его словах послышался хруст ломающихся костей. — Он считал их братьями. Он думал, что если будет улыбаться Роббу и соревноваться с ним в стрельбе из лука, то когда-нибудь станет Старком. Какая нелепость. ⠀ Яра хмыкнула, но в её смехе не было прежнего задора; она всё еще с опаской поглядывала на воду, где одна из тварей Лакфорта выпустила фонтан маслянистой жидкости, пахнущей древним илом. ⠀ — Старками не становятся, ими рождаются в снегу и грязи, — отрезала она. — Но ты был там долго. Ты знаешь их слабые места. Если мы возьмем Ров Кейлин, путь на Север будет открыт, и твои «братья» захлебнутся в собственной крови. ⠀ Николай подошел к ней, и Яра невольно вжалась в мачту, чувствуя, как от брата исходит волна холода, которая, казалось, замедляет само биение сердца. ⠀ — Они раздражали его, Яра. Их праведность, их вечные разговоры о чести, их глупая уверенность в том, что мир подчиняется правилам Эддарда Старка... это бесило Теона, но он подавлял это, пытаясь заслужить их любовь. ⠀ Он сделал паузу, и его губы растянулись в жутковатой улыбке, которую он подсмотрел у монстров из «Извне» — та самая улыбка, которая предшествует долгому и мучительному концу. ⠀ — Но теперь я вижу всё иначе. Они не семья. Они — декорации в фильме ужасов, который я начинаю снимать. И самая приятная часть любого хоррора — это когда те, кто считал себя в безопасности, понимают, что заперты в доме с чем-то, что нельзя убить мечом. ⠀ Николай вспомнил, как в сериале Теон мучился угрызениями совести после захвата Винтерфелла, как он метался между верностью и предательством, пока не превратился в сломленное существо под каблуком Болтона. ⠀ Внутри него поднялась волна холодного бешенства при мысли о такой слабости: он не собирался метаться, он собирался наслаждаться каждым криком тех, кто смотрел на него сверху вниз все эти годы. ⠀ — Робб Старк думает, что он ведет войну, — продолжал Николай, глядя на горизонт. — Но он ведет лишь танец на краю могилы. Он еще не знает, что море решило выйти из берегов, и его «честь» не поможет ему дышать под водой. ⠀ Где-то глубоко под килем Чудовище Лакфорта отозвалось на его мысли мощным инфразвуковым импульсом, от которого содрогнулись все суда флотилии; матросы попадали на колени, закрывая уши руками и молясь Утонувшему Богу. ⠀ Бейлон Грейджой, стоявший на носу корабля, обернулся к сыну с выражением лица, в котором боролись гордость за невиданную мощь и животный страх перед тем, во что превратился его наследник. ⠀ — Сын! — крикнул Бейлон, перекрывая гул океана. — Ты слышишь это? Бог говорит с нами! Он требует жертв! Мы зальем Север кровью! ⠀ Николай посмотрел на своего биологического отца с холодным безразличием; старик всё еще думал, что управляет процессом, не понимая, что он — лишь еще одна щепка в водовороте, который создал его сын. ⠀ «Ты тоже меня раздражаешь, старик», — подумал Николай, чувствуя, как сила призыва давит на его сознание, требуя выхода, требуя новых масштабов разрушения. ⠀ Он снова закрыл глаза, погружаясь в ментальную связь с обитателями бездны, и увидел Ров Кейлин глазами морских птиц: древняя крепость среди болот, казавшаяся неприступной, теперь выглядела как хрупкая игрушка. ⠀ Он пошлет своих тварей по подземным рекам и болотам, они вынырнут прямо в центре цитадели, и северяне, привыкшие к честному бою, увидят то, что Николай видел в своих худших кошмарах на экране монитора. ⠀ Это не будет война за независимость Железных Островов; это будет триумф воли человека, который слишком долго смотрел, как умирают другие, и теперь решил сам стать смертью. ⠀ — Приготовься, Яра, — прошептал он, не открывая глаз. — Скоро ты увидишь, что происходит с теми, кто считает Старков своей семьей. Море не знает жалости, а я — его голос. ⠀ Яра ничего не ответила, она лишь смотрела на него, понимая, что тот брат, которого она знала, действительно умер там, на Севере, а то, что вернулось, было гораздо страшнее любого лютоволка. ⠀ Флот продолжал резать волны, окруженный эскортом из кошмаров, и в тишине надвигающейся бури Николай слышал, как тысячи голодных глоток под водой предвкушают пиршество.