Рыцари Красного крыла

«Атард!» - грузно загудел горн, призывая рыцарей отступить. Земля разрывалась под копытами, от свиста шрапнели и пуль. Над головами, прошипело ядро, сверкая ярко-голубыми молниями. Оно врезалось в десяти метрах от Краснокрылых рыцарей и с яркой вспышкой взорвалось, не выдержав гальванических преобразований. Куски чугуна засвистели в воздухе. Сверкающие молнии и пламя от электрического взрыва осветили поле битвы. В когорте по левую руку от Эрвина посекло людей. Он вновь прильнул к горну. Тот вновь загудел «Атард!». «Атард!» - так на западе предупреждают об опасности. «Атард!» - «Волна!» - кричат матросы друг другу, призывая отступить от бортов судна и приготовиться к столкновению. Рыцари Красного крыла, заслышав этот сигнал прекратили свой натиск и поспешили вернуться к знамени. За спинами каждого воина развевался каркас из красных перьев и свистков. Благословленные скакуны и их наездники стремительно пересекали поле битвы, следуя за синей хоругвью и гулом горна. Эрвин огляделся. Диродийцы закрепились на холме, выстроив эшелонированную оборону, в которой не было видно очевидных брешей. Когорты имперцев безуспешно пытались прорваться сквозь плотные ряды ополченцев, но все время отступали, обеспокоенные обстрелом горняков и залпами орудий. Мушкетеры выдавали порой удачные залпы, однако это никак не меняло общей картины. Вот, на левом фланге когорты под приказами командоров отступали назад, укрываясь небольшими щитами от бесконечного шквала дротиков и арбалетных болтов. С холма грянуло орудие, сверкнув красной вспышкой. Заряженное линеа ядро врезалось в строй алебардистов и взорвалось ужасным синим взрывом, испепелив в пыль больше полусотни людей. Сквозь дымку пепла и трещание синих энергий прорвался ровный строй всадников в блестящих доспехах. По кирасам и шлемам беспомощно застучали болты. По доспехам заискрились молнии конденсирующих энергий, катушки на барде зажужжали, аккумулируя энергии благословленных всадников. Впереди реяло круглое зеленое знамя ополченцев. Более сорока мужчин встали на изготовку, уперев ростовые щиты в землю и подняв копья в сторону наступающих рыцарей. Первый же удар сжег большую часть врагов в ничто. Энергии срывались с наконечников пик, перескакивая от одного бойца к другому, изничтожая плоть и кровь. В воздух поднялся острый запах гари, красные перья за спинами рыцарей встали дыбом от статики, а поле битвы заполнил мелодичный пересвист. Плотный строй ополченцев в мгновение был прорван, в брешь тут же ринулась пехота, пока рыцари продолжали свой стремительный натиск. Над ними с рыком пронеслось ядро, раздался щелчок многоствольной пушки. Эрвин углядел на вершине холма высокую фигуру гальваника. Искаженный космическими энергиями, этот инженер логично усмотрел в рыцарях угрозу. Он держал в руках посох гальваники, заряжавший каждое ядро и орудие, превращая каждый выстрел в инструмент абсолютного разрушения. До вершины холма оставалось немного. Красное крыло должно прорвать строй горняков, что уже рассыпались перед ними. И тогда ход битвы повернется в сторону имперцев. Но разве может быть все так просто? - Вперед! Не давайте им продохнуть! – кричал в передних рядах когорты командор, пытаясь безуспешно стереть с глаз кровь и ошметки солдата слева от него, - Отступившие будут вздернуты за трусость! Его последние слова потонули в перестуке ружейного залпа. Клокот мушкетов с правого фланга отразился здесь свистом и хлюпаньем проходящих сквозь людей и доспехи пуль. Ополченцы в первых рядах повалились истошно вопя. Командор ринулся вперед, размахивая мечом. За ним обеспокоенно шла когорта алебардистов. Через мгновение два строя солдат ударились друг в друга древками и наконечниками оружия. Тычки копий, удары алебард то и дело разили людей то с одной, то, с другой стороны, но никто не мог достичь никакого существенного преимущества. Вот поддев щит топорищем алебарды, солдат в красно-белой одежде первой когорты подтянул к себе ополченца. Молодой человек потерял равновесие и рухнул вперед. Еще мгновение на его молодом лице читался искренний страх. Затем один удар алебарды пробил ему череп, а второй ссек ему шею, пройдя вскользь по горжету. Стройный ряд ростовых щитов зарычал от злости и по приказу старшины сделал шаг вперед. Через мгновение с задних рядов в когорту полетели дротики. - Во имя Хазута, быстрее, дараки! Быстрее! Мушкетер пропускал приказы командора мимо ушей. Ушлепок из Тарска, ничего не понимает в этом деле. Купил должность в училище, а теперь носит цветастую шляпу и думает, что знает больше всех. Мушкетер порвал зубами бумажную упаковку с зарядом и ссыпал в ствол сине-серый песок, затем два аккуратных удара шомполом, пуля – три удара, бумага – два удара. - К плечу! Целься! Приклад неприятно трет щеку, замок винтовки послушно щелкнул, когда кривая лапа бойка с куском кремня склонилась назад. Два небольших бугорка на стволе соединились в прицел - прямо под стальной мушкой мелькала черная фигура горняка, заряжавшего свой многозарядный арбалет. - Пли! Методичный залп клокотом прошелся по строю мушкетеров, их окутало облаком серого дыма. Через несколько мгновений северный ветер разогнал дым, оставив в воздухе лишь тяжелые сапфировые вкрапления и острый запах, от которого чешется нос. - Быстрее! Заряжай! Эрвин скакал впереди крыла, ведя его сквозь разбитый залпом отряд горняков. Он приближался к цели, в воздухе уже витал запах электричества, а во рту появился вкус металла. Осталось немного. Рыцари приготовились к атаке, напряженно глядя на инженерные команды. Северяне отчеканили приказ, орудие развернулось чернотой своих стволов прямо на них. «Влево» - немая команда, понятная каждому всаднику. Кони поспешно поменяли направление. Грохнул залп. А затем еще, и еще, и еще. Четыре ядра просвистели по воздуху справа от крыла, никак не навредив рыцарям. Осталось совсем чуть-чуть. Эрвин прижался к загривку и ударил шпорами в бока, подгоняя скакуна. Катушки еле слышно трещали, лошади вздыхали, мотая ушами, всадники сфокусировали взгляды на бронзовых стволах… Громкий стрекот ворвался в боевой транс рыцарей. Серое, сегментированное тело поднялось из-под земли, разбрасывая куски грязи и дерна. Фоссор. И не один. Твари из пещер на севере - насекомые в четыре метра в длину, их сегментированное тело покрыто слоями кованной брони, вбитой в их тело большими гвоздями. По бокам - ряды бритвенно острых лапок, щелкающих при каждом движении. Три могучих жука остановились на мгновение, распрямляя ряды глянцево-черных конечностей. Сверху, у основания рта, пониже ряда фасеточных глаз чуть подергивались закованные в сталь ядовитые жвала. Благословленные наездники гвардейцы глухо усмехнулись и дернули за кованые рычаги, служившие им заместо поводьев, обрушившись на всадников. Первым погиб Терал. Молодой всадник поднял сверкающее копье и поставил лошадь на дыбы, готовясь принять удар. Вспышка линеа осветила внутренний каркас жука, заряд пробил одну из пластин на брюшке фоссора, оставив небольшую жженую рану. Отступить Терал не успел - ряд острых лап накрыл его. Быстрыми движениями, жук словно пила, рассек лошадь на части, перемолов вместе с ней и всадника. Рыцарь Красного крыла вместе со своим верным другом рухнул на землю аморфным куском мяса в стальных обломках. Эрвин оказался лицом к лицу с Гвардейцем. Боец в массивном стальном доспехе надавил на рычаг, двигая стальную конструкцию в теле жука. Тварь защелкала и понеслась вперед, подняв переднюю часть тела, готовясь к атаке. Рыцарь поспешил вперед. Он опустил пику, и пришпорил коня, ринувшись прямо на тварь. Он слышал, как земля шипит от капель яда, капающего с жвал. Жук напрягся и зашуршал металлической броней, изготовившись к ответному удару. Эрвин дернул поводья в сторону и рывком подкинул пику вверх, позволив заряженному наконечнику ударится в бок, атакующего фоссора. Трещащие энергии, аккумулированные благословленным всадником, сорвались в едином ударе. Катушки с шипением расслабились и перестали крутиться, готовясь собирать энергию вновь. Эрвин увидел, как его удар поразил незащищенное брюшко у основания лапок. Серая плоть загудела и треснула. Из открытой раны брызнула серая кровь, черные сегментированные лапки задрожали и бессильно опали. Жук затрещал от боли, а его наездник недовольно зарычал, перехватив в руке топор. Эрвин в ответ лишь поднял забрало, обнажив молодое лицо, испещренное шрамами. Ухмылка разрезала его лицо. Он дунул в рог. Тот прогудел: «Атард!». Для Рыцарей Красного крыла это сигнал к атаке. «Атард!» - «Волна!» - срази саму стихию, бесстрашный воин! За спиной Гардиала свистел каркас из красных перьев. Знамя развевалось на его пике. По нему пробежали синие молнии, когда его стальной наконечник поразил спину фоссора. Гвардеец злобно гаркнул и попытался развернуть раненую тварь, но не успел. Проскочив прямо по спине опавшего жука, Долан поразил наездника, сбивая его с твари на землю. Гвардеец не успел встать. Его снова поразил Гардиал. Заряд линеа сжег тело бойца, оставив после него лишь помятый доспех. Кадан развернул лошадь, готовясь добить раненного Фоссора, но не рассчитал скорости другой твари. Она подобралась к нему прижавшись к земле и внезапно встала на дыбы, поразив его снизу ударом острых лап. Черные сегментированные лезвия пробили лошадь насквозь, отправив ее и наездника в воздух на добрые метров шесть. Кадан рухнул на землю где-то в стороне. К нему сразу же поспешили пешие диродийцы. Тварь резко развернулась к наступающему Долану. Всадник держал копье высоко, готовясь поразить наездника, фоссор, раскрыл жвала пошире… Они ударили одновременно, Гвардеец не выдержал энергий линеа и испарился в ничто. Долан не выдержал чудовищного давления жвал и раскололся на двое. Потеряв верного друга, лошадь понеслась назад, сквозь ряды диродийцев к имперским когортам, желая спасти то, что осталось от ее хозяина. Гардиал по правую руку добивал раненую тварь и готовился сражаться с обезумевшим от потери хозяина фоссором. Перед Эрвином, на потрепанной твари восседал раздраженный гвардеец. Они крутились уже почти тридцать секунд, обмениваясь редкими ударами. Рыцарь уворачивался от лап и жвал, гвардеец поворачивал тварь так, чтобы удары пики поражали броню. Снова удар лоб в лоб. Эрвин держит пику повыше в этот раз, готовясь спустить ее в последний момент, перед столкновением. Гвардеец дергает за рычаг, чуть разворачивая жука, и поднимает свой топор, готовясь к удару. Рыцарь успевает среагировать. Всадник уходит влево, попутно уведя копье вправо. Оно бесполезно чиркает по броне. На уровне глаз проносится гудящее лезвие зачарованного линеа топора. Два воина размениваются ударами и расходятся, готовясь к следующей схватке. У Эрвина преимущество в скорости, у Гвардейца – в живучести. Они вновь встали один напротив другого и ринулись вперед. Он может продержаться до самого конца и ударить прямо в пасть этой твари. Лишить его этой мобильности. Эрвин прижался к загривку, катушки загудели, копье еле заметно задрожало в руке. Он знал, как поставить руку, чтобы поразить эту точку. Чуть ниже хитиновой пластины, окованной сталью, чуть выше жвал. Тонкую щель с цепочкой черных глазок. Туда целился рыцарь. Они приближались: низко ползущий фоссор и гордый рыцарь в блестящих доспехах. Мгновения решали здесь все. Мгновения определяли кто умрет, а кто выживет… Жук в последнее мгновение встал на дыбы, Эрвин поднял копье, поражая его голову. Вспышка, дрожь, кипящая от энергий горящая плоть. Дрожащими лапами, в последней агонии фессор кинул его направо в долгий полет. Тварь рухнула, грохоча доспехами, пока рыцарь катился по земле, сминаемый телом умирающей лошади… Он поднялся с земли, срывая с шлема бесполезное, искореженное забрало. Слева Гардиал крутился у обезумевшего фессора, разя его копьем. Впереди на него наступал гвардеец. Грузная фигура в черном доспехе, сжимающая сверкающий боевой топор. Эрвин усмехнулся и потянулся к ножнам. Ему в руку лег блестящий изогнутый клинок. Как на дуэли, рыцарь поднял лезвие на уровень глаз и отставил левую ногу назад, готовясь к атаке. Гвардеец усмехнулся: - Не поможет. И ринулся вперед. Быстрее, чем Эрвин бы мог ожидать… Он блокировал удар за ударом, отражая яростный натиск бойца. Быстрые и сильные удары ложились сверху, справа, слева, наотмашь, колющий. Без передышки, без остановки. Зачарованные линеа клинки сверкали при каждом соприкосновении, осыпаясь снопом быстро затухающих искр. Эрвин отходил в стороны, позволяя сильным ударам естественно падать вниз, соскальзывая с изогнутого лезвия. Гвардеец на мгновение остановился, поднял левую руку и двинул большим пальцем. Эрвин лишь успел поднять руки к лицу. Перечница на запястье щелкнула, скользнув влево. Раздался грохот, пуля ударилась в грудь, помяв кирасу. Рыцарь почувствовал кровь на языке, острая боль разошлась по груди мгновением позже. Кажется ему сломали ребра. В воздухе зашипел клинок, он едва успел заблокировать удар. Топорище соскользнуло с сабли и упало вниз, на шлем. Он едва успел отшагнуть, чтобы избежать глупой смерти… Топор на долю секунды застрял, борясь с зачарованным доспехом, а затем прорвался сквозь него, как сквозь масло, срезая часть кожи вместе с волосами и куском уха. Эрвин отшагнул в сторону, по голове потекла кровь, она капала внутрь шлема, затекала под внутренний доспех, скоро она польет на глаза. Гвардеец мелькал впереди, он угрюмо хохотал, поигрывая топором. Нога назад, клинок на уровень глаз, кровь на языке, кровь смачивает его волосы и стекает вниз. Он готов. Гвардеец рванулся вперед, Эрвин шагнул навстречу. Он успеет. Если не успеет, то лишится плеча, ключицы и головы. Но он успеет. Мгновение. Мгновение определяет все. В последний момент он выбросил руку вперед. Клинок прошел сквозь смотровую щель шлема и пробил гвардейцу череп. Массивное тело осело, громыхая доспехами. Эрвин снял шлем и помахал рукой покрытому серой кровью Гардиалу… В спины ополченцев ударил глухой крик: «Атард». Старшина оглянулся, на мгновение отвлекаясь от кипящего сражения. На вершине холма больше не гудело гальваническое поле. Над ним развевалось синее знамя. Синее знамя третьей когорты Ордена Рыцарей Красного крыла.