Шестая пустая

Ночью Виола не спала. Она просто лежала и смотрела в потолок. Марта сопела на соседней кровати. А Виола всё думала. Про дом на Садовой. Про банку. Про палец. А потом про старика на скамейке, который сказал, что дом принадлежит дяде Мише. «Не может быть», — думала Виола. Но внутри уже понимала, что может. Она достала список. Четыре адреса. Садовая, пятнадцать. Заречная, семь. Ткачей, три. Окская, двадцать четыре. «Они следующие». Кто? Жертвы? Сообщники? Или Лена написала это просто так, чтобы запутать? — Ты опять не спишь? — Марта приоткрыла один глаз. — Не могу. — Из-за списка? Виола кивнула. Марта села. Потёрла лицо. В темноте её глаза блестели. — Дай сюда, — сказала она. Виола протянула листок. Марта прочитала. Помолчала. — Окская, двадцать четыре, — сказала она. — Это же та больница, куда Лену увезли. — Ага. — Ты думаешь, это совпадение? — Я больше ни во что не верю, — сказала Виола. Марта отдала список. Спросила тихо: — А что, если Лена не жертва? Что, если она с Сергеем заодно? Виола об этом думала. Но вслух боялась сказать. Потому что если Лена с Сергеем заодно, то весь её дневник — враньё. И список — тоже враньё. И они с Мартой вообще ничего не знают. — Не знаю, — честно сказала Виола. — И что тогда делать? — Надо к ней попасть, — сказала Виола. — Поговорить. Без полиции. Без врачей. — Ты ненормальная, — сказала Марта. Но не зло. Просто устало. — Знаю. — Мы без обуви, без денег, без телефона. У нас даже нормальных курток нет. А ты хочешь лезть в психушку. Сами оттуда еле ноги унесли. — Поэтому нам нужен план, — сказала Виола. Марта вздохнула. Но спорить не стала. Потому что, наверное, тоже боялась. А когда страшно одной — это ужас. А когда с кем-то — уже легче. В этот момент за дверью послышались шаги. Тяжёлые. Медленные. Остановились у их комнаты. Виола замерла. Марта тоже. Дверь скрипнула. На пороге стоял дядя Миша. Живой. У Марты открылся рот. Виола успела зажать его рукой. — Тихо, — прошептал дядя Миша. — Я всё объясню. Он зашёл, закрыл дверь и сел на стул. Весь побитый — на лице ссадина, рубашка порвана на плече. Но живой. — Вы же умерли, — сказала Марта. Голос дрожал. — Я попросил одного человека соврать, — ответил дядя Миша. — Чтобы Сергей думал, что меня нет. А сам следил за ним. — Дом на Садовой — ваш? — спросила Виола. Он посмотрел на неё. Долго. Потом кивнул. — Мой. Но банки туда Сергей принёс. Он узнал, что я знаю про него. И решил меня шантажировать. — Чем? — спросила Марта. — Вами, — сказал дядя Миша. — Сказал, что если я не буду молчать — он убьёт всех пациентов, которых я знаю. И скажет полиции, что это я их убивал. — А почему вы нам помогли сбежать? — спросила Виола. — Потому что вы дети, — сказал дядя Миша. Просто. Без пафоса. — А я старый дурак, который слишком долго боялся. Виола хотела поверить. Правда хотела. Но внутри всё сжималось. — А Лена? — спросила Марта. — Кто она? Дядя Миша выдохнул. Посмотрел в пол. — Лена — сестра Сергея. У Виолы сердце упало. — Что? — прошептала она. — Она не пациентка. Она притворялась. Писала дневник, чтобы следить за другими. Собирала информацию. Вы двое были в её списке. Самые ценные, по словам Сергея. — Почему? — спросила Марта. Голос стал чужим, не её. — Потому что вы сбежали. А сбежавшие фиалки — это редкость, — сказал дядя Миша. — Сергей вас теперь не убьёт. Он будет ловить. Снова и снова. — А вы? — спросила Виола. — Вы с нами? Он посмотрел ей в глаза. Устало. Но твёрдо. — Я с вами, Виола. До конца. Но вы должны знать правду. Всю. Даже если она мерзкая. Виола кивнула. Марта молчала. Тишина была такая, что слышно, как за стеной капает вода из крана. — Что теперь? — спросила Виола. Дядя Миша достал из кармана сложенный листок. — План. Окская набережная, двадцать четыре. Лена там. Но Лена — не жертва. Она приманка. Сергей знает, что вы придёте. Он на это рассчитывает. — И что нам делать? — спросила Марта. — Идти, — сказал дядя Миша. — Но не так, как он ждёт. Не через парадный вход. Через подвал. Я знаю эту больницу. Там есть старый ход. Я работал там много лет назад. — Вы пойдёте с нами? — спросила Виола. — Нет, — сказал дядя Миша. — Я пойду перед вами. Чтобы он увидел меня первого. — Это самоубийство, — сказала Марта. — Возможно, — согласился дядя Миша. — Но я слишком долго прятался. Он встал. Посмотрел на Виолу. — Завтра в шесть утра. Чёрный ход этого центра. Я буду ждать. И вышел. Марта выдохнула. Села на кровать, обхватила колени руками. — Он серьёзно, да? — Серьёзно, — сказала Виола. — Мы умрём. — Возможно, — сказала Виола. — Но не сегодня. Она посмотрела в окно. Там, за стеклом, светились редкие фонари. Где-то там была Окская набережная, двадцать четыре. И Лена, которая, возможно, всё это время им врала. «Я найду тебя, — подумала Виола. — И спрошу. Всё спрошу». Она спрятала список под подушку и закрыла глаза. Сон не шёл. Но она хотя бы перестала дрожать.