По ту сторону волнореза

Сентябрь, Провинстаун, Массачусетс Доктор Виктория Кинг подставила лицо солнцу и позволила стремительному океанскому течению нести себя к берегу. Она положила весло поперек своего красного каяка — семнадцать футов в длину, двадцать один дюйм в ширину — и прищурилась сквозь утреннюю дымку, глядя на пляж Херинг-Коув. Мужчины и женщины устроились на извилистой песчаной кромке, отделяющей сушу от воды, забрасывая удочки с наживкой, в надежде соблазнить морских окуней на их последний клёв. В узкой чёрной полосе парковки, зажатой между дюнами и берегом, отдыхающие только начинали просыпаться, открывая окна и двери своих домов на колесах и проветривая отсыревшее от моря постельное белье и одежду. Тори настолько привыкла к этой идиллической картине, что почти не обратила внимания, когда ее лодка проскользнула последние несколько футов и коснулась дна в пенящейся воде у самой кромки океана. Но, с другой стороны, она и не смотрела ни на местных жителей, ни на туристов под конец сезона. Она искала взглядом только одно. Улыбнувшись, она нашла то, что искала. Как и почти каждое утро на протяжении последних двух лет, полицейская машина стояла среди потрепанных пикапов, принадлежавших ранним рыбакам, и огромных автодомов бесстрашных путешественников. И, как это неизменно бывало, вид этого автомобиля привнес в ее мир спокойствие, хотя по позвоночнику тут же пробежала стремительная волна удовольствия. Осторожно высвободив ноги, она перекинула их за борт и встала на мелководье в морскую пену, оседлав каяк. Поймав равновесие, она шагнула к заостренному, как игла, носу и вытащила лодку на сушу. Конструкция из стекловолокна была удивительно легкой, что позволяло ей без труда тащить каяк по песку в одиночку. Пока она расстегивала спасательный жилет и бросала его в лодку, сквозь шум волн пробился глухой стук закрывающейся дверцы автомобиля. Подняв глаза, она бросила свои занятия, чтобы понаблюдать, как высокая, стройная фигура в форме шагает к ней по усыпанному ракушками песку с ослепительной улыбкой на красивом лице. Тори привыкла видеть патрульную машину помощника шерифа на берегу каждое утро; теперь это была такая же естественная часть ее личного пейзажа, как дюны, море и чистое голубое небо. Но при виде этой темноволосой, голубоглазой женщины ее сердце все равно затрепетало точно так же, как и в самую первую их встречу. Бывали вот такие моменты, когда после разлуки появлялась Риз, и Тори на мгновение задумывалась: а не выдумала ли она ее? Ведь, в конце концов, женщины не сходят вот так просто из твоих снов прямо в твою жизнь. И потому что, после всего этого времени, ее сердце по-прежнему трепетало. Иди медленнее, чтобы я могла налюбоваться. Должно быть, Риз прочитала мысли Тори, или, возможно, просто заметила блеск в ее глазах, но она не спеша пересекала пляж, и одна ее темная бровь изогнулась в тон дерзкой усмешке. — Доброе утро, шериф, — крикнула Тори сквозь ветер, скользя взглядом по подтянутому телу в безупречно отутюженной и начищенной форме, медленно переводя глаза с широких плеч на легкую выпуклость груди, к узким бедрам и длинным мускулистым ногам. Риз оставила шляпу в патрульной машине, и ветер взъерошил ее густые черные, совсем короткие волосы, придавая ей тот слегка диковатый вид, который так любила Тори. Боже, как ты прекрасна. — Доброе утро, доктор, — непринужденно ответила Риз, остановившись в нескольких футах от нее, расправив плечи с той бессознательной военной выправкой, что стала ее второй натурой. Она знала, что Тори смотрит на нее, хочет ее, и ей это нравилось. Ее кожа под жестким хлопком цвета хаки покалывала везде, куда падал взгляд Тори — визуальная ласка была столь же ощутима, как и прикосновение. Два фута воздуха между ними дрожали, как марево над асфальтом в жаркий летний день. — Отличная погодка сегодня? — Ммм. Да, отличная. Риз улыбнулась. Чистая, слегка загорелая кожа Тори раскраснелась от морского ветра и недавней гребли. Футболка, которую она надела под спасательный жилет, промокла от пота и брызг, и тонкая ткань слегка обрисовывала ее упругую, высокую грудь. Шорты до середины бедра облегали стройные, подтянутые ноги. Даже израненная и повреждённая нога ниже колена хранила в себе след отважной красоты. — Помочь? — голос Риз звучал хрипло. Ты так прекрасна. — Всегда пожалуйста. — Тори позволила Риз потащить каяк вверх по пляжу, а сама пошла следом с веслом и гермомешком, но немного отстала, поскольку неуверенная походка по песку замедляла ее шаг. Тем не менее, легкий пластиковый фиксатор на ее правой лодыжке, устойчивый к ударам, был куда лучше цельнометаллического, который ей приходилось носить до недавнего времени, и она не жаловалась, особенно теперь, когда трость требовалась ей крайне редко. Будь на месте Риз кто-то другой, она бы отказалась от помощи. Она так долго справлялась со всем сама, что отказываться от поддержки стало для нее второй натурой. Она догнала Риз у ее джипа и открыла багажник. Забросив туда свои вещи, она обернулась и увидела, что шериф прислонилась к борту машины, наблюдая за ней… наблюдая с тем особенным блеском в глазах, который наводил на мысль, что она подумывает о вещах, которые нельзя делать на публике. О вещах, о которых Тори совершенно не хотелось думать в восемь утра, когда в клинике ее ждали сорок пациентов. Покраснев, Тори отвела взгляд и потянулась к задней части каяка. — Готова? — В любую минуту, любовь моя. — Вот только Риз смотрела вовсе не на каяк. Тори взялась за ремень для переноски на конце лодки. — Перестань. — Ну уж нет, — игриво отозвалась Риз. — Просто помоги мне с этим и постарайся вести себя прилично. — Все, что пожелаешь. Тори рассмеялась, и вместе они подняли лодку на багажник на крыше и закрепили ее. Стоя лицом к лицу у машины, они встретились взглядами и придвинулись так близко, что их руки соприкоснулись. Тори скользнула пальцами под накрахмаленный манжет рубашки Риз, слегка обхватив ее запястье. — Сегодня много дел? — Риз кончиками пальцев убрала каштановые волосы Тори, доходившие до воротника, с ее лица, задержав ладонь на щеке возлюбленной. — Угу, — промурлыкала Тори, прижимаясь лицом к ладони Риз и положив свободную руку на грудь более высокой женщины. — А у тебя? — Рутина, — ответила шериф, наблюдая, как зеленые глаза темнеют, приобретая цвет августовского океана. — Я не задержусь. Поужинаем? — Наверное. Позвони, как закончишь смену, а я посмотрю, как там у меня с пациентами. — Думаешь, Рэнди позволит мне прервать твои приемные часы, пусть даже ради ужина? — Риз упомянула управляющего клиникой с неподдельным почтением. — Он не любит, когда я вмешиваюсь в твое расписание. — Он найдет для тебя время, если ему дорога жизнь. Риз рассмеялась. — Я так ему и передам. — Ммм, ладно. — Тори провела пальцем по пуговицам на рубашке Риз, думая о твердых мышцах и мягкой гладкой коже под ними. Она думала о том, как проснулась с ней этим утром, как сильно хотела ее прямо тогда и как понимала, что времени нет — знала, что будет хотеть ее весь день, предвкушая, что время появится только вечером. — Я люблю тебя. Риз склонила голову и провела губами по губам Тори; ее рука, запущенная под волосы Тори, ласкала заднюю часть ее шеи. — Я тоже, — прошептала она ей на ухо. — Полагаю, ты не сможешь вырваться на обед? — А вот сейчас ты наглеешь, шериф. — Смех Тори был глубоким и насыщенным; она уперлась обеими ладонями в грудь Риз и оттолкнула ее на шаг. — Нет, не смогу. И с тобой ничего не случится, если подождешь. — Я уже страдаю. — Иди работать, — скомандовала Тори, отступая. В темно-синих глазах Риз плясал опасный огонек — та самая искра, что обещала пламя. Тори боялась, что если они снова соприкоснутся, то поцелуются по-настоящему, и тогда она не сможет сосредоточиться весь день. Двенадцать часов — это целая вечность, когда твое тело в огне. — Когда? — упорствовала Риз, но не двигалась с места. Она не смела. Ты всегда так со мной поступаешь — заводишь меня настолько сильно, что я теряю способность соображать. — Позже. А теперь иди. — Тори скользнула в джип, захлопнула дверь и дрожащими руками повернула ключ в замке зажигания. Она ожидала, что спустя два года страсть утихнет, а жар остынет, но не произошло ни того, ни другого. Отъезжая, она взглянула в зеркало заднего вида. Наблюдая за тем, как Риз шагает к своей патрульной машине, она надеялась, что этого никогда и не случится.

***

«Позже» наступило только в одиннадцать вечера. Расписание пациентов Тори полетело к чертям, пока она накладывала швы на ряд глубоких ран на лбу велосипедиста, у которого лопнула шина на спуске по трассе 6 со стороны Труро. Он влетел в отбойник, и его внешний вид соответствовал тому, что с ним произошло. К тому времени, как Тори добралась до дома, у нее раскалывалась голова, она была вымотана, и секс был последним, о чем она думала. — Ты так и не поужинала? — Риз, в джинсах и выцветшей зеленой футболке с трафаретной надписью USMC на левой стороне груди, встретила свою возлюбленную на задней террасе их общего дома с видом на гавань Провинстауна. (Прим. пер.: USMC: United States Marine Corps - Корпус морской пехоты США) — Нет. — Тори со вздохом рухнула в шезлонг, рассеянно поглаживая огромного тигрового мастифа, который тяжело подошёл и устроился рядом. — Привет, Джед, — едва слышно прошептала она. Взглянув на Риз, она криво усмехнулась: — Неплохое свидание вышло, а? Прости. — Ты прощена. — Риз наклонилась для поцелуя. — Расслабься на минутку. Я сейчас вернусь. Тори закрыла глаза, а когда спустя несколько минут резко очнулась, рядом с ней стоял столик-поднос с бокалом вина и сэндвичем. Внезапно она почувствовала зверский голод. — О да, — выдохнула она, бросив благодарный взгляд на женщину, которая прислонилась к перилам террасы в нескольких футах от нее. Лунный свет и мягкое свечение с кухни позади них освещали поразительно красивую, типично ирландскую внешность Риз с ее темными волосами и точеными чертами лица. Почти забыв о сэндвиче, Тори пришлось сглотнуть тугой комок желания в горле, прежде чем она смогла заговорить. — Спасибо. — Не за что. — Риз смотрела, как Тори поглощает поздний ужин, стараясь не выдавать своего беспокойства. Будучи единственным врачом в городе, работающим круглый год, Тори трудилась допоздна, всегда была на связи и часто забывала поесть или не высыпалась. — Лучше? — спросила она, когда Тори с довольным стоном отставила бокал. — Почти. Риз изогнула бровь. — Что-то еще? — Угу. — Тори протянула руку, и Риз подошла, чтобы взять ее. Тори потянула возлюбленную на шезлонг рядом с собой, поворачиваясь так, чтобы они лежали лицом к лицу. Обвив руками талию Риз, она прижалась ближе, просунув одно бедро между бедер Риз. — Вот это. Все началось просто с поцелуя — поцелуя, который говорил «добро пожаловать домой», поцелуя, который говорил «я скучала по тебе», поцелуя, который говорил «я люблю тебя». Но все стало куда более жадным, настойчивым, когда тела прижались друг к другу и пробудили страсть. Тори скользнула рукой между ними и вытянула футболку из джинсов Риз, положив ладонь на изгиб ребер там, где он возвышался над подтянутым животом Риз. Она легко провела ногтями вниз по центру ее живота, улыбаясь в губы Риз, когда ее мышцы дрогнули. Риз с поцелуями спустилась от рта Тори по линии челюсти к гладкой коже шеи, слегка покусывая ее, пока из горла ее возлюбленной не вырвались тихие стоны. Их сердца колотились, отбивая знакомый ритм, эхом отдающийся в крови у каждой, пока они исследовали друг друга ртами, губами и требовательными руками. — Любовь моя, — выдохнула Риз, когда почувствовала, как пальцы Тори скользнули вниз под ее джинсы. Она не помнила, чтобы расстегивала ширинку, но, должно быть, одна из них это сделала. — Осторожнее там. Я ждала весь день. — И что ты хочешь этим сказать?.. — хрипло промурлыкала Тори, опускаясь ниже, находя жар, и приподнялась на локте, чтобы видеть лицо Риз. — Я тоже ждала весь день. И теперь я больше ждать не собираюсь. — Ах, Боже... ты же знаешь, что я долго не продержусь, если ты будешь так меня трогать. — Я не переживаю по этому поводу. — Пальцы Тори нашли искомую твердость, и когда она принялась ритмично надавливать, Риз застонала. — Тебя всегда хватает больше, чем на один раз. Сквозь дымку вожделения Тори наблюдала; ей нравилось видеть Риз такой — замирающей под ее руками, со слегка выгнутым телом, запрокинутой головой, с широкими и темными зрачками. Спустя столько времени Тори точно знала, как прикасаться к Риз, чтобы удерживать её на грани, знала этот предательский трепет век, прерывистое дыхание в груди, едва слышный вскрик. Она знала это и удерживала Риз на самом краю, двигая пальцами медленно, осторожно, делая одно нежное движение за другим. — Тори... любовь моя, — прошептала Риз, когда волна удовольствия вырвалась за пределы тех мест, которых касалась Тори, и хлынула наружу, чтобы прожечь ее кровь и скатиться вниз по ногам; мышцы сжимались от силы нервов и сосудов, превращающихся в огонь. Она прижалась лбом к плечу Тори и беспомощно содрогнулась, потерянная и навсегда обретенная. Сколько бы раз она ни смотрела, как Риз сдается ее прикосновениям, Тори никогда не была готова к этой красоте. Благоговея, потрясенная до глубины души, она закусила губу, чтобы не сорваться в пропасть вместе с ней, желая запомнить каждую драгоценную секунду. Но она не могла удержаться от того, чтобы не прижаться к бедру Риз — ее тело уже давно вышло из-под контроля. Отчаянно пытаясь игнорировать нарастающее давление между ног, она цеплялась за свою возлюбленную, задыхаясь. Риз смутно слышала прерывистое дыхание Тори возле своего уха, и, даже продолжая дрожать от последних волн разрядки, потянулась к ней. — Я хочу быть внутри тебя. — Да. — Тори приподняла бедра, помогая Риз стянуть с нее шорты. — Да. Да. Все произошло быстро, потому что она была так близка к финалу. В одно мгновение Риз скользнула по ней, открывая ее, и вот она уже внутри, безраздельно владея ею. Тори вскрикнула один раз, резко, а затем кончила. Снова, и снова, и снова она сжималась вокруг пальцев Риз, каждый спазм пронзал ее с невероятным великолепием. Когда она снова смогла издать хоть звук, она не нашла слов. Она просто уткнулась влажным от пота лицом в грудь Риз и крепко прижалась к ней.

***

Прохлада вырвала Тори из случайного сна. Ночь вокруг них была очень темной, а ветер с воды — резким и свежим. Вдалеке жалобно отдавался эхом гудок туманного горна с Лонг-Пойнта. Тори пошевелилась, проведя пальцами по груди Риз. — Эй, шериф. — Ммм? — Пора спать. Риз томно потянулась, прижимая Тори к себе поближе и зарываясь лицом в ее мягкие волосы. — Обязательно? — Через пару часов здесь будет жутко холодно. — Ладно, — сдалась Риз, но когда она собралась встать, Тори вдруг обняла ее крепче. Удивленная этой мертвой хваткой, она спросила: — Что случилось, Тор? — Ничего. — Тори покачала головой и принялась теребить пуговицу на джинсах Риз, чувствуя несвойственную ей неуверенность. — Ты же знаешь, в ноябре мне исполнится тридцать девять. — Угу. — Риз ждала. Тори сделала глубокий вдох. — Я подумала, что нам пора завести ребенка. Она начала волноваться, когда Риз замолчала на очень долгое время. Может, она выбрала неудачный момент. Может, два года — это слишком мало. Или, возможно, она знала Риз не так хорошо, как ей казалось. — Риз? — Знаешь, — мягко произнесла Риз, ее голос был низким и хриплым. — Еще пять минут назад я бы сказала, что лучше жизнь быть уже не может. — Она поцеловала Тори, нежно, словно давая клятву. — Как же приятно ошибаться. Тори закрыла глаза и прижалась лицом к шее Риз, тихо вздыхая, когда сильные, уверенные руки крепче обняли ее. После всего этого времени она ожидала, что страсть утихнет, а огонь остынет. Впервые она по-настоящему позволила себе поверить, что этого никогда не случится. Декабрь, Провинстаун, Массачусетс Риз потянулась за очередной папкой и повела плечами, сбрасывая напряжение. Она уже больше часа просидела, сгорбившись над столом, заполняя бланки заявок на оборудование, которое требовало замены, а также оформляя бумаги по утреннему вызову о бытовой ссоре. С наступлением зимы в Провинстауне царила мертвая тишина. Небольшой городок на самом кончике полуострова Кейп-Код сотню лет назад был процветающей рыбацкой деревней, и некоторые местные жители до сих пор работали на судах, ежедневно выходивших в Атлантику. Но для многих главным источником дохода был туризм. А туризм был делом исключительно сезонным. Около трех тысяч человек, живших здесь круглый год, были вполне готовы к зиме: большинство магазинов и даже маленький кинотеатр Cinema Arts в центре города закрывались на межсезонье. Штат правоохранительных органов тоже был сокращен до минимума, а это означало, что Риз была одной из немногих офицеров, работающих на полную ставку. Она была не против долгих смен, но всё тянулось так чертовски медленно, что любой вызов становился желанной передышкой в отупляющей рутине. Те тридцать минут, что она потратила утром на успокоение разъяренной домохозяйки, обнаружившей, что муж продал ее ценный старинный фарфоровый ночной горшок в счет уплаты карточного долга, стали настоящим спасением от обязательной бумажной работы. Когда входная дверь открылась, впуская порыв холодного воздуха, она подняла голову, благодарная за возможность отвлечься. Вошел шериф Нельсон Паркер. Крупный мужчина под пятьдесят, ростом под шесть футов, с небольшим лишним весом на талии. Его темные волосы все еще оставались густыми и без единой сединки, а глаза были цвета зимнего неба. — Привет, шеф. — Доброе утро, Риз. — Нельсон смахнул легкую снежную пыль с плеч своей красно-черной клетчатой охотничьей куртки, а затем снял ее. Он повесил куртку на вешалку и положил свою шляпу Стетсон на соседнюю полку. — Как обстановка здесь? Что-нибудь было? — Не особо, — со смирением ответила Риз. Она работала по двенадцать часов с еще одним офицером, с семи до семи, а две другие пары делили вечерние и ночные часы. — Пара мелких вызовов, но ничего серьезного. В ночную смену тоже без происшествий. — Ну, — он устроился за своим столом, — для этого времени года так и должно быть. Помнишь, когда ты только начинала, я предупреждал тебя, какой тоской может веять от этого места зимой. — Помню. — Риз взглянула в окно на грифельно-серое небо, а затем перевела взгляд обратно в помещение. — Вы были правы тогда, и с тех пор ничего не изменилось. Главный офис полицейского управления представлял собой одну большую комнату. Крошечная зона ожидания была отделена деревянными перилами от небольшого скопления столов и стульев, где сидели офицеры и другой персонал. Позади Риз находилась дверь, ведущая в заднюю часть здания к двум маленьким камерам предварительного заключения, которые почти никогда не использовались. — Зато лето всё компенсирует. К тому же здесь так красиво, даже сейчас, что тишина меня не смущает. — Риз потянулась и вздохнула. — По большей части. — В зимних дюнах действительно есть что-то чертовски красивое. — Нельсон потянулся за своей стопкой бумаг. — От Бри давно не было вестей? Удивившись, Риз покачала головой: — С самого Дня благодарения, когда она приезжала сюда с Кэролайн. А что? — Да так, ничего, — беспечно ответил Нельсон. Ему было слегка неловко признаться, что дочь не звонила ему уже несколько недель и не перезванивала, когда он набирал ее номер в Манхэттене. Иногда его задевало, что Брианна и Риз были близки так, как они с дочерью никогда не были. Он знал, что Бри доверяет его заместителю то, чем редко делится с ним. И он знал почему. Как бы он ни старался, он не мог по-настоящему понять, какова ее жизнь. По правде говоря, он полагал, что их близость имела смысл, поскольку Бри и Риз были слеплены практически из одного теста — упрямые, сильные и смелые. Черт возьми, они даже были похожи — обе темноволосые, с дикими голубыми глазами, почти слишком красивые для женщин. Но в глазах Бри было нечто такое, чего он никогда не видел у Риз. Это был тлеющий гнев, зародившийся в Бри еще в раннем подростковом возрасте и не утихший даже тогда, когда она уехала учиться. Возможно, эту ярость еще больше разожгли события позапрошлого лета. Вспомнив о том лете — а он старался этого не делать, — он непроизвольно поморщился. — Нельсон? Вы уверены, что все в порядке? — Да, уверен. — Он откашлялся. — Сама знаешь, какие они, эти двадцатилетние. Не особо задумываются о том, чтобы позвонить домой. — Это точно. — Риз кивнула, хотя на самом деле не понимала, что он имеет в виду. Когда ей было двадцать, она тоже училась в колледже, но при этом состояла в программе подготовки офицеров запаса ВМС и готовилась стать офицером морской пехоты. Воспитанная кадровым офицером, она и представить себе не могла иного будущего — этого ждал от нее отец, этого же ждала от себя и сама Риз. У нее не было такой юности, как у многих; и уж точно в возрасте Бри у нее не было ни любовника, ни любовницы. — Если она объявится, я скажу, чтобы доложила обстановку. Риз понимала, что его беспокоит что-то еще, но не решалась расспрашивать. Они с боссом были друзьями, но с его дочерью у нее была особая связь, возникшая вскоре после того, как Риз приехала в Провинстаун. В то время Бри была трудным подростком, и их дружба завязалась, когда Риз начала обучать ее боевым искусствам. Эта связь крепла по мере того, как Бри постепенно начала воспринимать Риз не только как наставницу, но и как образец для подражания. — Нет. Забудь, — сказал Нельсон, махнув рукой. Другой рукой он пошарил в ящике стола в поисках упаковки антацида и, найдя завалявшуюся таблетку, закинул ее в рот. — Она просто решит, что я ее контролирую. — А разве нет? — со смехом спросила Риз. Секунду спустя мрачное выражение лица Нельсона исчезло. — Да, пожалуй. В этот момент дверь снова открылась, и вошла женщина средних лет, держа в одной руке сумку с покупками. При среднем росте, она носила волнистые седые волосы, перевязанные разноцветным платком, и была одета в вязаный костюм под длинным пуховиком. Сняв верхнюю одежду, она порылась в сумке и поставила коробку с пончиками рядом с локтем Нельсона. — Боже, не могу дождаться, когда закончится эта зима. — Тебе придется еще долго подождать, Глэдис. — Нельсон улыбнулся администратору полицейского участка. Выудив из коробки пончик в сахаре, он добавил: — Спасибо. — Да уж, ну, надеяться мне никто не запретит. — Она улыбнулась обоим офицерам, пробираясь между столами к большому рабочему месту в углу, где стоял единственный в комнате компьютер. Во время своей дневной смены она отслеживала активность местной и региональной полиции, передавала сообщения патрульным и выполняла любые компьютерные проверки, требующие быстрого ответа. — Как поживает твоя очаровательная партнерша, Риз? — Глэдис устроилась на своем рабочем месте. — Что-то я ее давно не видела. — Э-э, хорошо. — Риз покраснела. Даже спустя два года она никак не могла привыкнуть к непринужденной фамильярности местных жителей этого маленького городка. Казалось, здесь все знают всё друг о друге и ничуть не стесняются расспрашивать, если вдруг не в курсе. — Сегодня Тори работает в Бостоне. — Она все еще летает туда три раза в неделю? — Ага. — Риз кивнула. — Зимой ей не нужно держать клинику открытой полный день, а дежурства в отделении неотложной помощи ей нравятся. Говорит, это позволяет ей быть в курсе новейших методов. — Ну, ей стоило бы с радостью воспользоваться возможностью отдохнуть, — заметил Нельсон. — Летом работы всегда хватает на двоих-троих врачей. — Это точно. — Риз подумала о туристическом сезоне и тех невероятных изменениях, которые он приносил в город чуть ли не за одну ночь. От выходных в День памяти и до самого Дня труда население увеличивалось в десять раз за счет огромного наплыва туристов и отпускников. Тори была постоянно занята оказанием неотложной медицинской помощи, часто вкалывая по восемнадцать часов в сутки все эти четыре месяца. Риз всё еще пыталась убедить ее нанять временного врача в помощь. Может быть, к лету, если... Звонок телефона прервал ее размышления, и Риз сняла трубку на втором гудке. — Управление шерифа, Конлон. — Милая? — Тор? — Сердце Риз забилось вдвое быстрее. Тори редко звонила ей на работу, особенно во время дежурства в отделении скорой помощи Бостонской больницы. — Что случилось? — Ничего, — поспешно заверила Тори. — Просто мне нужно, чтобы ты приехала в Бостон. — Сейчас? Тори рассмеялась, и этот звук разжег небольшой огонек где-то внутри Риз. — Как насчет ближе к вечеру? — уточнила Тори. — Эм... моя смена заканчивается только в семь. — Риз замялась, оглядываясь на остальных присутствующих в комнате и понижая голос. — Уже, ну, знаешь... пришло время? — Судя по моему термометру — да. Я поговорила с Венди, она сможет принять нас в шесть. Риз чувствовала, что и Нельсон, и Глэдис наблюдают за ней, делая вид, что это не так. Она сгорбилась над телефоном, как будто это могло что-то изменить. — Я найду кого-нибудь на замену. — Все подслушивают? — Угу. — Можешь им рассказать, знаешь ли. В любом случае мы вряд ли сможем это держать в секрете. — А разве это не... ну... плохая примета или что-то в этом роде — говорить об этом заранее? Тори снова рассмеялась, и жар в ее голосе стал почти осязаемым даже по телефонной линии. — Ты хоть представляешь, как сильно я тебя люблю? — Прекращай, — хрипло пробормотала Риз. — Я вообще-то на работе. — Ну да... но твои услуги сейчас требуются в другом месте. Тащи свою задницу в самолет, шериф. — Скоро буду. Когда она повесила трубку, Нельсон и Глэдис уже откровенно пялились на нее. — Мне нужно взять отгул на вторую половину дня, — резко сказала Риз. — Конечно. — Нельсон был явно удивлен такой необычной просьбой. — Глэдис может вызвать Смита или Лайонса. Видит Бог, они оба должны тебе смены. — Спасибо. — Риз встала и подошла к вешалке у двери. Она накинула зеленую нейлоновую летную куртку и привычным жестом надвинула на глаза форменную фуражку с козырьком. — Все в порядке? — Глэдис знала, что Нельсон не станет лезть с расспросами, хотя ему тоже до смерти хотелось узнать, в чем дело. — Да. Идеально. — Риз открыла дверь, вышла, а затем снова просунула голову в кабинет. — Просто мне нужно попасть в Бостон, чтобы мы с Тори могли сделать ребенка. Широко улыбаясь, она захлопнула дверь перед самым шквалом удивленных вопросов.

***

— Добрались! Отлично. — Венди Дойч встретила Риз и Тори в своей приемной. Со своими светло-русыми волосами и ресницами, и хрупким, но спортивным телосложением, она выглядела достаточно молодо, чтобы сойти за студентку-медика. Но она ей не была; она была заведующей отделением репродуктивной медицины Бостонской больницы и одной из лучших подруг Тори еще со времен медицинской школы. — Вы обе готовы? Тори, внезапно и необъяснимо испугавшись, повернулась к Риз, вглядываясь в ее красивое лицо и беря ее за руку. Риз... милая? Конечно же мы готовы, правда? Мы обсуждали это — как это изменит наши жизни, как это определит наше будущее, что будет трудно, а что чудесно. Потому что это то самое; сейчас самое врем... — Я люблю тебя, Виктория Кинг, — прошептала Риз, сосредоточив всё свое внимание на Тори. — Я всегда буду любить тебя. И это было абсолютной истиной и главным ответом. — Да, — твердо заявила Тори, переплетая свои пальцы с пальцами Риз и с улыбкой глядя ей в глаза. — Мы готовы. — Тогда пройдемте. — Венди повела их в полутемную комнату. На полу лежал бежевый ковер, что показалось Тори странным. Она привыкла к резкому свету и больничному кафелю смотровых кабинетов. Воздух здесь был теплым, с легким, едва уловимым оттенком ванили. Ничего холодного, ничего стерильного, ничего больничного. — Устраивайтесь, я скоро вернусь. — С этими словами Венди оставила их одних. Медленно Тори разделась. Риз принимала каждую вещь и аккуратно складывала, оставляя одежду на маленьком столике у стены. Она закутала Тори в белый махровый халат, который оставили для неё. — Замерзла, любимая? — мягко спросила Риз. — Нет, я в порядке. — Тори легла на кушетку, радуясь, что поверхность застелена мягкой хлопковой простыней. Риз накрыла ее еще одной простыней, затем придвинула стул к изголовью и села. Она зарылась пальцами одной руки в волосы Тори, а другой взяла ее за руку. Тори повернула голову так, что их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — Ты уверена, что это не будет больно? — Риз не могла скрыть своего беспокойства. Ты значишь для меня всё. — Да, уверена. Я ничего не почувствую. В дверь постучали. — Можно войти? Обе женщины улыбнулись, и Тори ответила: — Да, мы готовы. Тори продолжала смотреть в глаза Риз, лишь краем сознания прислушиваясь к тому, как доктор тихо раскладывает инструменты на подносе. Когда Венди мягко попросила ее сдвинуться вниз и положить ноги на опоры, она подчинилась, не разрывая зрительного контакта с Риз. Она чувствовала лишь её руку, сильную и теплую, сжимающую ладонь Тори. Мгновение спустя Венди тихо произнесла: — Начинаем. Риз прижалась своим лбом ко лбу Тори, и они вместе прошептали: — Я люблю тебя.