Осколки зари

Твайлайт сидела за столом, перед ней громоздились аккуратные стопки книг и папок, каждая страница была отмечена закладкой, каждая карта лежала строго по порядку. Обычно в этом была её радость, её тихое счастье — порядок, система, ясность. Но сегодня строки букв расплывались, страницы казались тяжёлыми, как камни, а чернила — лишёнными всякого смысла. Она вздохнула, провела копытом по строчке, но взгляд всё время дёргался к двери. Сердце каждый раз замирало, словно тень Сансет уже скользила по коридору. "Сказать? Рассказать кому-то?.." — мысленно шептала она сама себе, цепляясь за эту мысль, как утопающий за обломок доски. "Принцессе Селестии? Но… разве поверит она в такую клевету на свою ученицу? А если нет?.." Образ строгого взгляда Селестии тут же вставал перед глазами, и в животе холодело. "Шайнинг Армору? Но… Сансет права. Я знаю его. Он рванётся защищать меня, и всё это кончится трагедией. Он не умеет иначе… И что тогда? Всё разрушится. Страна, двор, принцесса… все они пострадают." Мысль обожгла. Горло сжалось. Твайлайт уронила голову на копыта и закрыла глаза, лишь бы не видеть груды страниц, что больше не приносили утешения. И тут — деликатный стук в дверь. Лёгкий, почти музыкальный. У Твайлайт сердце ухнуло вниз. Она уже приготовилась встретить бурю, но дверь распахнулась — и вместо угрожающей фигуры на пороге вспыхнула розовая, как рассвет, аура. — Сюрприииз! — звонко выкрикнула Каденс, пряча улыбку за копытом. Рядом с ней стоял Шайнинг Армор — в мундире, но с такой мягкой, домашней улыбкой, что он сразу переставал казаться капитаном стражи. Твайлайт выдохнула резко, будто только что прорвалась на поверхность из-под воды. — Ш-ша… Шайнинг! Каденс! — голос дрогнул, но она натянула улыбку, — я… я так рада вас видеть!.. Она бросилась к ним, с неожиданной силой сжимая обоих в объятии. На глаза навернулись слёзы — слишком резкий контраст между минутой назад и сейчас. Каденс фыркнула и слегка шутливо ткнула её крылом в бок: — Столько времени ты уже во дворце, а мы толком и не пообщались… Мне искренне жаль за это, Твайлайт. Шайнинг кивнул, чуть смущённо почесав затылок. — Да, работа… её действительно много. Мы даже думали пригласить тебя к нам в покои, но… потом вспомнили, как ты обожаешь свою библиотеку, и решили, что лучше прийти сюда. — Х-хех… — Твайлайт нервно хихикнула и снова крепко прижала их к себе, словно боялась, что если отпустит, они растворятся, как мираж. Каденс, чуть отстранившись, наклонила голову, её взгляд скользнул по гриве Твайлайт, в которой остались следы от взбучки что ей устроила ученица принцессы. — Ох, а это что у нас? — она улыбнулась, но в её тоне сквозила лёгкая забота. — Ты что, сменила причёску? Такой… удивительно смелый стиль. Даже слегка бунтарский. Совсем не похоже на тебя, Твайлайт. Твайлайт замерла, на мгновение в её глазах мелькнул страх, но она тут же отвела взгляд и натянула грустно-весёлую улыбку. — Д-да… так и есть… — тихо ответила она, стараясь, чтобы дрожь в голосе не выдала её. Шайнинг и Каденс уселись в кресла напротив Твайлайт, и впервые за долгое время библиотека не казалась ей такой пустой. Сквозь витражи мягко ложился солнечный свет, окрашивая стены в розово-золотые тона. Ветерок колыхал тяжёлые портьеры, и всё это вместе напоминало Твайлайт о тех вечерах дома, когда родители устраивали тихие чаепития. — Ну, расскажи, сестрёнка, — первым начал Шайнинг, чуть приподняв подбородок, словно пытался подбодрить её одним лишь взглядом. — Как тебе здесь живётся? Уже… нашла друзей? Твайлайт слегка опустила глаза. На секунду губы её дрогнули, но она быстро натянула улыбку: — Да… всё хорошо. Я… я стараюсь. — Знаешь, — мягко перебила Каденс, положив копыто на край стола, — я всё думаю о том случае… с лунной пони. Мне так жаль, что ни Шайнинг, ни я не были рядом тогда, чтобы защитить тебя. В её голосе было искреннее сожаление, и Твайлайт болезненно вздрогнула, вспоминая холодное дыхание ночной сущности, её глаза, её смех… — Ты ведь… — Каденс наклонилась ближе, почти шёпотом, — не видишь больше кошмаров? Не слышишь голосов? Никаких видений? Твайлайт медленно покачала головой, с усилием выдавив: — Н-нет… всё… всё прошло. Каденс с облегчением улыбнулась и прижала копыта к груди. — Тогда выходит, магия Найтмер Мун действительно выветрилась. Основная часть покинула твой организм. Слава Селестии… Она повернулась к Шайнингу, и тот кивнул. — В таком случае, — продолжила Каденс, — мы подумали, что должны извиниться. И… не только мы. Она достала из сумочки тонкий свёрток, перевязанный серебряной лентой, и положила его перед Твайлайт. — От нас, и… пожалуй, даже от лица принцессы. Приглашение. На грядущий Гранд Галопинг Гала. Твайлайт ахнула, распахнув глаза. — Но… но это же праздник только для… для сливок общества! Я не… я не заслуживаю!.. Шайнинг рассмеялся и потрепал её гриву, совсем как в детстве: — Заслуживаешь, ещё как. И точка. Каденс подмигнула: — Даже не пытайся спорить. Мы настоим. Сердце Твайлайт болезненно сжалось, и на миг ей показалось, что мир снова может быть добрым, простым и светлым. Она уже открыла рот, чтобы поблагодарить… И тут дверь за её спиной скрипнула. Тишина обрушилась на комнату. На пороге стояла Сансет Шиммер. Её силуэт выделялся на фоне коридорной тьмы, а усмешка разрезала лицо, как холодный нож. — Ну надо же… Какая идиллия, — протянула она с ленивой насмешкой. — Насколько я помню, рабочая этика гласит: семьи на службе нет. Вернее, это распространяется на всех… кроме нашей звёздной парочки, не так ли? Шайнинг мгновенно вскочил, холод в его голосе резанул воздух: — Это не твоё дело, Шиммер. Что ты здесь делаешь? Сансет медленно переступила через порог, окинув взглядом стены библиотеки, Твайлайт — и задержавшись на свёртке с приглашением. — «Здесь»? — переспросила она с преувеличенным удивлением. — В библиотеке? Что я могла тут забыть? Ах да, верно… сюда ведь стало запрещено заходить с тех пор, как ты, доблестный капитан, пристроил сюда свою сестрёнку. — Перестань язвить, Сансет, — твёрдо сказала Каденс, поднявшись из кресла. — Ты никогда не проявляла любви к чтению. Сансет хмыкнула, в её глазах блеснул стальной огонёк. — Никогда? О, не будь столь категорична, дорогая Каденс. Книги в последнее время оказались удивительно полезными. Она шагнула вперёд, её копыто гулко ударило о каменный пол. — К примеру, именно они помогли принцессе определить, что тюрьма бога хаоса, Дискорда, начала слабеть. Представляешь? Если бы не моё… увлечение книгами, я бы даже не узнала о его существовании. Твайлайт замерла, в глазах её мелькнул ужас. — А проведя поверхностный анализ, я довольно быстро обнаружила… занятную статую в саду. Подозрительно напоминающую его облик. Я тщательно её изучила. И… благодаря мне, — Сансет выделила слово, впиваясь взглядом в Каденс и Шайнинга, — он уже никогда не выберется наружу. Она снова улыбнулась, почти сладко, но в этой улыбке звенел яд. — Так что, может быть, я уже могу взять книги почитать? Или мне стоит подождать, пока вы закончите эту… милую семейную беседу? Шайнинг глубоко вздохнул, его плечи едва заметно дрогнули, когда он повернулся к сестре. — Твайлайт, — произнёс он низким, серьёзным голосом, наклонившись чуть ближе. — Обещай мне… будь с ней осторожна. — Его взгляд, острый, как клинок, скользнул по Сансет. — И если хоть что-то произойдёт… сразу иди ко мне. Сразу. Я не позволю этому чудовищу причинить тебе вред. Слово «чудовище» прозвучало сухо и резало воздух, как щёлкнувшая хлыстом плеть. Сансет же театрально закатила глаза, с лёгкой усталой улыбкой вздохнув: — Я, между прочим, всё ещё здесь. Каденс тихо фыркнула, обменявшись с Шайнингом взглядом, и оба, не желая дальше ссориться при Твайлайт, лишь пробормотали что-то себе под нос и направились к выходу. Их шаги гулко стихали в коридоре, пока наконец дверь не захлопнулась, отрезав последние нити тепла и безопасности. В библиотеке стало тягостно тихо. И в эту тишину ударила резкая вспышка: золотистое пламя телепортации ослепило Твайлайт, и через мгновение Сансет уже стояла прямо рядом с ней. Её копыто с хищной быстротой вырвало у Твайлайт из-под носа свёрток с серебряной лентой. — А это что у нас? — Э-это… — Твайлайт испугано заморгала, прижимая уши к голове. — Это приглашение… на Гранд Галопинг Гала. Они… они подарили его мне. Если хочешь… ты можешь взять его себе. Сансет залилась смехом, лёгким и мелодичным, но от которого у Твайлайт по спине пробежал холод. — Милая, да у меня оно и так есть. — Она слегка встряхнула свёрток, как будто дразня. — Но вот этим можно воспользоваться. Наконец-то пустить твою… тушку в ход. Твайлайт широко раскрыла глаза, едва не спотыкаясь о собственные слова: — П-пустить… в ход? Что… что это значит? — Это значит, что ты пойдёшь на Гала. — Она произнесла каждое слово с нажимом, словно печатая клеймо. — Ты оденешься и накрасишься настолько красиво, насколько вообще способна. У меня на тебя появились планы. — Я… я не хочу туда идти… — Твайлайт сжалась, еле слышно продолжая. — Я даже… не умею краситься… Хлёсткая пощёчина обрушилась так внезапно, что голова Твайлайт мотнулась в сторону. Щёка тут же загорелась огнём. — Ты, видно, решила, что у тебя есть выбор? — ледяным голосом произнесла Сансет, наклонившись к её уху так близко, что дыхание обожгло кожу. Твайлайт дрожала, едва сдерживая слёзы. — Ты пойдёшь туда, потому что я так сказала. Сансет чуть отстранилась, её глаза вспыхнули жёлтым огнём. — Напомнить, что ничего не мешает, ну скажем… какому-нибудь пьяному аристократу развлечься с такой… невинной крошкой, если рядом не окажется меня? — её голос был мягок, почти нежный, но каждое слово резало, как нож. Твайлайт зажмурилась, затаив дыхание. — Так что… приведи себя в порядок. И не вздумай опозорить меня. Я буду ждать тебя на Гала. И с последним звоном магической вспышки Сансет исчезла, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и горький привкус страха в воздухе.

***

Твайлайт металась по библиотеке, словно зверёк, загнанный в клетку. Её копыта то и дело выстукивали по полу, оставляя сбивчивый ритм паники. Губы шептали одни и те же слова, будто заклинание, которое никак не срабатывало: — Что же мне делать… что же мне делать… Взгляд дёргался от полки к полке, от книги к книге, но в голове царил полный хаос. Она то поднимала копыто к виску, то резко разжимала его, будто хотела стряхнуть липкий страх. И вдруг — словно прозрение. Она замерла. Медленно, будто боялась спугнуть собственную мысль, подошла к тяжёлой тумбе и стала рыться в нижнем ящике. Переплетённые бумаги, старые закладки, куски пергамента, чьи-то заметки… И вот, наконец, то, что она искала. В уголке, смятый, перепачканный липкой тягучей влагой сидра, лежал прямоугольный кусочек бумаги. Он всё ещё пах — пряно и кисло, терпко-яблочным духом праздника, но Твайлайт это не волновало. Её дрожащие глаза цеплялись лишь за бледные, расплывшиеся буквы, в которых с трудом угадывался адрес. Кантерлот. Район не бедный, но и далёкий от роскоши, куда обычно тянуло аристократов. Здание, к которому вела визитка, выглядело… старо, но почтенно. Каменные стены с узорами, местами стершимися временем, крыльцо, которое явно знало не одно поколение жильцов. Дом, словно желал показаться величественным, но в итоге был лишь уютным и местечковым. Твайлайт, переступая порог, невольно скользила взглядом по обстановке: дощатый пол, местами скрипящий, тёплый свет от газовых ламп, длинный ковёр с витиеватыми узорами, явно старый, но вычищенный с заботой. В воздухе пахло пылью, тканями, немного — древесной стружкой. Идя по ковру к двери в конце коридора, она отметила табличку. Стилизованную, с утрированными завитушками букв, где чёрным по белому значилось: "Spare me!" Твайлайт вздохнула, собираясь с силами. Постучала. — Есть кто?.. Изнутри донёсся мягкий, бархатный, но в то же время слегка сосредоточенный голос: — Входите. Кто бы вы ни были, раз уж судьба занесла вас сюда. Твайлайт приоткрыла дверь — и словно шагнула в другое измерение. Комната оказалась буквально утопленной в ткани. Всевозможные рулоны лежали вдоль стен, образуя пёстрые башенки, стеллажи ломились от ящиков с пуговицами, лентами, кружевами. Пышные платья в самых немыслимых оттенках висели на манекенах, словно немые актёры в ожидании сцены. За низким швейным станком сидела фигура. Её грива в беспорядке спадала на плечо, копыта ловко управляли тканью, а лицо было погружено в напряжённую работу. И всё же, когда она подняла взгляд и увидела Твайлайт — её выражение изменилось. Лёгкая, тёплая улыбка коснулась губ, словно солнечный луч скользнул по усталому лицу. — Ах, дорогуша, — произнесла она с неожиданной мягкостью. — Какая приятная неожиданность. Рада видеть тебя так скоро. Твайлайт неловко переминалась с копыта на копыто, стараясь изобразить улыбку, но губы предательски дрожали. — Эм… привет… — протянула она, сделав шаг внутрь, и тут же замерла. В голове крутился вопрос: как её звали? Имя ускользнуло, как строчка из сна. — Рари… эм… — начала она, запинаясь, но хозяйка комнаты тут же мягко, с лёгким смешком перебила: — Рарити, дорогуша. — Она обвела воздух копытом с грацией артистки на сцене. — Лучшая модельерша Понивилля, ныне — гостья Кантерлота. А теперь, — её взгляд заискрился любопытством, — скажи мне, чем я могу быть полезна очаровательной библиотекарше столичного замка? Твайлайт сглотнула, заметно нервничая, и порылась в сумке. Дрожащей магией вытянула плотный конверт с золотым тиснением и робко подала вперёд. — У меня… есть приглашение на Гранд Галопинг Гала… Рарити, словно поражённая молнией, резко взмахнула копытом. — Не может быть! — воскликнула она, глаза её засияли, а на лице отразилась искренняя смесь восторга и зависти. — Это же величайшая честь, какая только может выпасть смертному пони! Ах, дорогуша, да ведь ты пришла ко мне, чтобы заказать платье, не так ли? Да? Скажи, что да! Она едва не прильнула к Твайлайт, умоляюще глядя, словно сама готова была упасть на колени. — Ты даже не представляешь, как тяжко приходится здесь, в столице… — добавила она тише, будто доверительно. — Кантерлот вовсе не тот тихий и уютный Понивиль, где все знают твой стиль и ценят твой талант. Здесь… ох, здесь я просто ещё одно имя в списке. Твайлайт смущённо отвела глаза и пробормотала: — Проблема в том, что я совершенно не умею… ну, выглядеть красиво. И вообще не знаю, как готовиться к подобным мероприятиям… — Ерунда! — Рарити подскочила, почти подпрыгнула на месте, и её глаза засверкали алмазами. — Это же чудеснейшая возможность! Уникальный шанс! Ах, Твайлайт, ты даже не понимаешь — это буквально шанс всей моей жизни! Я смогу сделать из тебя жемчужину вечера! Превратить в икону стиля! Она закружилась по комнате, обводя копытом воображаемые силуэты, будто видела перед глазами уже готовое платье. Голос её переполнял восторг и мечтательность: — Тончайший шёлк из Мейнхэттена… блестящий атлас, что будет переливаться в свете канделябров… возможно, жемчужная отделка, или даже крошечные сапфиры… ах, всё бы я отдала, чтобы самой попасть на Гала… Твайлайт неловко кашлянула, возвращая её из сладких грёз в реальность: — Так… могу ли я рассчитывать на твою помощь? Рарити моргнула, будто проснувшись, и тут же снова засияла. — Но разумеется, дорогуша! Для начала… — Она быстрым движением достала изящный блокнот, перо и с деловым видом начала выписывать цифры. Чернила ложились легко, строчка за строчкой. — …Мне нужно рассчитать чек. Для такого шедевра, естественно, потребуются лучшие материалы. Увы, они совсем не дешёвые. Она оторвала страничку и мягко вложила её в копыта Твайлайт. Фиолетовая единорожка пробежалась глазами по строчкам — и сердце у неё сжалось. Цифры пестрели перед глазами, складываясь в астрономическую для неё сумму. — У меня… — тихо, почти шёпотом произнесла Твайлайт. — У меня нет таких денег… Рарити, всё ещё глядя на список цифр, театрально вздохнула и, откинувшись на спинку стула, провела копытом по виску, словно у неё вдруг разболелась голова. — В таком случае… боюсь, пользы от меня будет немного, дорогуша, — сказала она тихо, сдерживая дрожь в голосе, но не скрывая усталости. — Ах, Кантерлот, Кантерлот… Я мечтала об этом городе всю жизнь, думала — столица откроет передо мной все двери. Но жизнь тут оказалась куда тяжелее, чем я могла представить. Она поднялась и медленно прошла по комнате. Дощатый пол скрипнул под её шагами, ковёр чуть морщился под копытами. Словно обращаясь не столько к Твайлайт, сколько к самой себе, она начала бубнить: — Конкуренция чудовищная. На каждом углу — мастерская с фамильным гербом, аристократы, которых я хотела бы впечатлить, даже не удостаивают меня взгляда… всё слишком дорого. Каждое знакомство — требует вложений, каждая ткань, каждая бусинка — золотых гор. И всё уходит… — её голос дрогнул, — всё уходит на материалы. Твайлайт, слушая это, чувствовала странную смесь неловкости и жалости. И вдруг в голове у неё мелькнула мысль, от которой глаза её расширились. — Постой, — тихо сказала она, словно робея от собственной идеи. — А что если… я сама предоставлю материалы? У моих родителей дома… должно остаться много моей старой одежды. Если они её, конечно, не выбросили. Может, вы сможете использовать её? Рарити остановилась, моргнула и удивлённо хмыкнула, словно предложение показалось ей одновременно абсурдным и… заманчивым. — Старые вещи? — повторила она, поднимая бровь. — Это будет… конечно, дешево. Но, дорогуша, что я могу из них сделать? Разорвать на тряпки и сшить непойми что? Разве я, Рарити, могу позволить себе подобное кощунство над искусством моды?.. Твайлайт, неожиданно для самой себя, приподняла бровь и чуть жёстче, чем собиралась, ответила: — А разве вы не можете… продать мне уже один из созданных вами нарядов? Или… выбрать материалы попроще, дешевле? Рарити на секунду опешила, но затем, словно смягчившись, опустила плечи и вздохнула. — С другой стороны, я всегда рада узнать поближе свою новую подругу… — и, чуть ожившись, с хитринкой спросила: — Скажи, а твои родители… накормят нас? Само собой на время работы. Твайлайт моргнула и, с лёгкой жалостью в голосе, осторожно спросила: — Настолько всё плохо?.. — О, не смей меня жалеть, дорогуша, — фыркнула Рарити, вскинув подбородок с упрямой гордостью. — Величие требует жертв. Если нужно голодать ради признания — я буду голодать. Если нужно ночами сидеть за машинкой — я буду сидеть. И в конце концов, я докажу им всем, что Рарити способна блистать даже в сердце Кантерлота! Она резко повернулась, копытом поправила локон своей идеально уложенной гривы и снова взглянула на Твайлайт с уже более бодрым блеском в глазах: — Дай мне полчаса, дорогуша. Полчаса — и я распоряжусь теми скудными ресурсами, что у меня есть, с максимальной эффективностью. И ты увидишь, что даже из ничего можно создать красоту. Она улыбнулась — устало, но с какой-то почти фанатичной решимостью.

***

Твайлайт сидела на мягком диване в гостиной, прижимая к груди фарфоровую чашку с дымящимся чаем. Уютное, слегка старомодное убранство родного дома — резные шкафы, полки с множеством книг, семейные фотографии в бронзовых рамках — казалось одновременно родным и душным. Она сделала маленький глоток, пряча глаза, чувствуя, как в груди стягивается от неловкости. Рядом её родители, Найт Лайт и Твайлайт Вельвет, оживлённо обменивались любезностями с Рарити, которая вела себя с изысканной вежливостью и даже чуть подчеркнутой театральностью. — Мы всегда рады визиту дочери и её друзей, — с лёгкой улыбкой сказала Вельвет, поправляя очки на носу. — О, уверена, — протянула Рарити, поставив чашечку на блюдце так изящно, словно это был хрусталь на королевском приёме. — Но позвольте заметить… я совершенно не удивлена. Род мисс Спаркл — это ведь весьма аристократическая фамилия, не так ли? — она прищурилась, почти с кокетливой уверенностью. — Я сразу заметила в её чертах… как бы это выразиться? Присутствие тонкой породы. Для меня честь помогать вашей дочери… и тем более познакомиться с вами лично. Твайлайт заёрзала, чувствуя, как щеки её заливает краска. — О, правда? — оживился Найт Лайт, взглянув на жену с гордой улыбкой. — Что ж, приятно слышать. Рарити наклонилась чуть ближе, глаза её сверкнули любопытством: — И всё же, расскажите, какой же она была в детстве? — Одним словом: неуверенной, — сухо произнёс Найт Лайт, откинувшись в кресле. — Неправда… — пробурчала Твайлайт себе под нос, но слишком тихо, чтобы её заметили. — Вопреки её гениальным способностям, — подхватила Вельвет с мягкой улыбкой, — а они у неё, уверяю вас, выдающиеся, и гены прекрасные, и мозги… но вот самооценки не было вовсе. — Совершенно неправда… — ещё тише буркнула Твайлайт. Найт Лайт продолжил, даже не взглянув на дочь: — Пожалуй, всему виной её брат. Она была… слишком привязана к нему. Может быть, даже чересчур. — О, да! — засмеялась Вельвет, махнув копытом. — До такой степени, что когда у него появилась Каденс, мы с отцом даже переживали… ну, вы понимаете. — Она взглянула на мужа с лукавым прищуром. Найт Лайт хмыкнул, будто подтверждая, и в воздухе повис намёк — слишком прозрачный, чтобы его можно было проигнорировать. Твайлайт сжалась, её дыхание сбилось, а в груди закипало. С каждой их улыбкой, с каждым невинным смешком, намекающим на то, о чём она никогда не позволяла себе даже думать, её лицо краснело всё больше, а чашка дрожала так, что чай пролился на блюдце. Вдруг, не выдержав, она вскочила, и вокруг неё вспыхнула аура её магии. Воздух звякнул от напряжения, ложки и вилки дрогнули на столе. — Хватит! — рявкнула она, и её голос сотряс всю комнату. Тишина обрушилась моментально. Чашки замерли в воздухе, глаза родителей и Рарити распахнулись от изумления. Твайлайт стояла, тяжело дыша, щеки горели от стыда и ярости. Она выдохнула, упрямо вытирая выступившие слёзы, и низким, дрожащим голосом сказала: — Мы тут собрались ради конкретного дела. — Она старалась говорить твёрдо, хоть голос всё ещё предательски срывался. — Где моя старая одежда? Вельвет тяжело выдохнула, поправив очки на переносице, и с едва заметной строгостью в голосе произнесла: — Не нужно истерить, Твайлайт. Держи себя в копытах, кобылка. Фраза, обронённая почти обыденно, прозвучала как хлёсткая пощёчина. Твайлайт отшатнулась, будто её резко одёрнули, а Рарити, сидевшая рядом, изобразила мягкую, но нарочито фальшивую улыбку. Она мгновенно уловила, что за тонкими манерами и обыденными семейными репликами скрывается зияющая пропасть — холодная, ледяная дистанция между дочерью и её родителями. Вельвет, не добавляя ни слова, жестом пригласила их следовать за собой. Провела вглубь дома — в маленькую узкую коморку под лестницей, где пахло пылью, старыми свитерами и прошлым. Там, в куче сундуков и мешков, лежало всё, что когда-то принадлежало Твайлайт. — Всё, что мы не выкинули, здесь, — сухо заметила Вельвет. — Но скажите, зачем оно вам понадобилось? Рарити, удивлённо распахнув глаза, вскинула копыто: — Разве Твайлайт не говорила? Мы собираемся на Гала! А тут, полагаю, могут найтись отличные… скажем так, недорогие материалы для будущего платья. Ответом ей стал искренний смех обоих родителей. Найт Лайт даже качнулся назад, утирая слёзы с уголков глаз: — Наша Твайлайт? На Гала? — Ах, перестаньте! — захохотала Вельвет, отмахиваясь, как будто это самая нелепая шутка на свете. — Серьёзно, зачем оно вам нужно? Твайлайт в этот момент лишь крепче вжалась в пол, стиснув зубы. Глаза её блестели от злости, но ни слова не сорвалось с её губ.

***

Единорожка лежала на своей старой кровати, неподвижно глядя в потолок. Вечерний свет из окна ложился на её лицо, окрашивая комнату в мягкие золотистые оттенки. У её ног копошилась Рарити, окружённая целыми горами одежды: детские костюмчики с выцветшими вышивками, старые плащи, пару почти не ношеных платьев. Она методично разбирала каждый наряд, то откладывая в одну сторону, то возвращая обратно. — Хм… может, звучит слегка вульгарно, но… — она задумчиво вытянула из груды тёмно-синюю ткань. — Что если взять за основу твою школьную форму? Переделать, добавить дерзкие линии, поработать с силуэтом… Это будет смело, может даже слегка сексуально. Но… не перебор ли? — Не знаю, — пустым голосом ответила Твайлайт, не двигаясь. — Я в этом ничего не смыслю. Эту форму мне купили для Школы одарённых единорогов. — Её губы криво дёрнулись. — Но я туда не попала. Вот она и лежала почти нетронутая. Рарити бросила быстрый взгляд на подругу, но продолжила разбирать вещи. — Знаешь, дорогуша, похоже, твои родители любят тебя. Просто… по-своему. Твайлайт вздохнула, тяжело, будто сбросив камень на грудь: — Они давно поставили на мне крест. Я раз за разом упускала все шансы. Подводила их. У них есть все основания… относиться ко мне… если не как к мусору, то как к самой непримечательной части семьи. На фоне Шайнинга я всегда была никем. Рарити аккуратно отложила в сторону ещё один плащ, подбирая слова: — Ты слишком строга к себе. Послушай, блистать на Гала — это лучший способ доказать обратное. Сам факт, что ты туда приглашена, уже ставит тебя выше абсолютного большинства жителей Эквестрии. Твайлайт фыркнула, даже не повернув головы: — Шайнинг всё равно лучше. Он всегда лучше. В комнате повисла тишина, нарушаемая только шелестом ткани. Рарити медленно, осторожно, словно касаясь оголённого провода, произнесла: — Прости, я не хочу задеть тебя… но скажи честно… — она чуть понизила голос. — Ты действительно испытывала к нему… влечение? Ну... назовём это, чрезмерной любовью? Тишина висела вязкая и липкая, как густой сироп. Слово «любовь» всё ещё эхом отдавалось у Твайлайт в голове, с каждой секундой заставляя щёки наливаться жаром. Она резко зажмурилась, и лишь коротко, почти сердито буркнула: — Я не хочу отвечать на этот дурацкий вопрос. Голос её дрогнул, но в нём было и раздражение, и горечь, и что-то почти детское — как если бы она снова оказалась той самой маленькой кобылкой, которую застали врасплох. — Родители… всё моё детство, — продолжила она чуть тише, будто сама себе, — подозревали между мной и Шайнингом что-то… запретное. Сплошные глупости. Рарити вскинула бровь, её губы тронула лёгкая, немного неловкая улыбка. — Ох, прости, но… они не похожи на параноиков, дорогуша. Так значит… основания всё же были? — её голос прозвучал мягко, но с лёгкой игривой ноткой, словно она пыталась разрядить обстановку. Ответа не последовало. Твайлайт резко перевернулась на бок, демонстративно отвернувшись к стене. Только кончик уха нервно дёрнулся. Рарити, прикусив губу, поняла, что зашла куда-то дальше дозволенного. Она осторожно, с теплотой в голосе произнесла: — Прости меня. Я, конечно же, не имела в виду ничего подобного. Просто… — она позволила себе мягкий вздох и улыбку, хотя в глазах её мелькнула тревога. — Уверена, ты самая обычная, милая кобылка. Со своими переживаниями, страхами… и ничуть не хуже других. Она перевела взгляд на гору одежды, снова принялась разбирать её, будто давая Твайлайт право уйти в тишину. — Работа займёт какое-то время, — наконец проговорила она уже деловито, но всё же чуть осторожно. — Могу ли я остаться на ночь? Твайлайт фыркнула, не поворачиваясь: — Комната Шайнинг Армора свободна. Родители будут не против. И, натянув одеяло почти до самых ушей, ещё сильнее вжалась в кровать, кутаясь в ткань, словно в единственный надёжный щит. Рарити, аккуратно подбирая из груды ткани пару отрезов, с усталой, но всё же искренней улыбкой выдохнула: — У тебя всё ещё сложится, дорогуша… Поверь мне. Она на миг задержала взгляд на спине Твайлайт, но та уже молчала — уставшая, закрытая, будто в собственном коконе. И, сама того не заметив, Твайлайт провалилась в сон, тяжёлый и неровный, но такой долгожданный после всего пережитого дня.

***

Каменный пол жёстко впивался в тонкие коленки, холод его пробирал до костей. Твайлайт сидела, прижатая к стене, к которой тянулась тяжёлая железная цепь, звенящая при каждом её неуверенном движении. Толстый ошейник натирал шею, на кулоне висело её имя. Она вдруг поняла, что снова в теле жеребёнка — маленькая, слабая, с дрожащими от ужаса копытцами. Тихие всхлипы срывались с её губ, пока по коридору дворца проходили слуги и гвардейцы. Никто не останавливался. Напротив — одни кидали презрительные взгляды, другие позволяли себе усмешку, словно видели в ней лишь нелепую вещь, чью-то игрушку. — Пожалуйста… отпустите меня… пожалуйста… — хрипло умоляла Твайлайт, тянулась взглядом к каждому, но в ответ лишь равнодушие. Её голос терялся в высоких сводах зала, растворялся в гулком эхе. И тогда шаги — уверенные, звонкие, слишком знакомые. Сансет Шиммер вошла, и в её глазах горела насмешка. Она остановилась прямо перед Твайлайт, склонив голову набок, словно разглядывала редкое диковинное животное. — Ах, вот ты где… моя забавная любимица, — протянула она тягучим, сладким голосом, в котором сквозило издевательство. — Не… не трогай меня… — выдохнула Твайлайт, и тут же воздух разорвал резкий, звонкий свист. Хлыст ударил по её боку. Тело вздрогнуло, и Твайлайт с пронзительным воплем рухнула на холодный камень. Слёзы градом катились по щекам. — Питомцы, — процедила Сансет, наклоняясь к ней, — не разговаривают. Она достала что-то из-под своей мантии и, с жестом театрального триумфа, водрузила на голову Твайлайт шутовскую шапку с длинными концами и бубенцами. Те жалобно зазвенели при каждом движении. — Разве это не чудесно? Теперь ты сможешь развлекать каждого, кто будет проходить мимо. И снова удары — по ногам, по крупу, звонкие, неумолимые. — Танцуй! — голос Сансет был полон хищной радости. — Танцуй, я сказала! Дрожащая, сбивчивая, нелепая — Твайлайт пыталась подниматься, переставлять копытца, покачиваться, больше спотыкаясь, чем двигаясь. Бубенцы на шапке издевательски звенели, отбивая унизительный ритм. И в этот момент — величественный силуэт у входа. Золотое сияние, спокойные шаги. Принцесса Селестия. Её глаза — добрые, тёплые, величественные. Она остановилась, смотря на маленькую, плачущую Твайлайт, сидящую на крупе, и обратилась обычным, спокойным голосом: — Так это и есть тот самый новый питомец, о котором ты говорила, Сансет? — Да, учитель, — с довольной улыбкой кивнула Сансет. Она опустилась к Твайлайт, гладила её по шее, тихо приговаривая: — Она сделает всё, что я прикажу. Совершенно всё. Селестия улыбнулась. Та самая улыбка, которая всегда казалась Твайлайт источником надежды и света. — Прекрасно. — Голос её был полон тепла. — Возможно, это и правда придаст тебе больше ответственности, моя ученица. Когда фигура принцессы Селестии величественно скрылась за аркой дверей, в тишине раздался новый звук — сухой стук лат и лёгкий смешок. — О, как символично… — прозвучал мужской голос. Из полумрака вышел Флэш Сентри. Его глаза сверкали холодной усмешкой. — Честно говоря, не удивлён, что ты закончила так, — сказал он, останавливаясь прямо напротив неё. — Ты же ужасный библиотекарь. Напилась на одном из первых дней своей службы, умудрилась потерять важные книги, ввергнуть меня в опасность из-за своей глупой паранойи… Да-да, я всё помню. Так что здесь, тебе самое место. Он произнёс это спокойно, без злости, будто констатацию факта, от которой стало только холоднее. И, обернувшись к Сансет, он почти светски улыбнулся: — Ты знаешь, у тебя удивительный питомец. — Не правда ли? — с мягкой насмешкой ответила Сансет. И прежде чем Твайлайт успела хоть что-то сказать, их губы сомкнулись. Поцелуй — жадный, беззастенчивый. Они словно забыли о её присутствии, или напротив — намеренно демонстрировали это, смакуя её унижение. Сансет, прервавшись, скользнула копытом по дрожащей голове Твайлайт, заставив её вскинуть взгляд. — Ты подвела всех, — тихо, но ядовито произнесла она. — Своего брата. Своих родителей. Даже принцессу, которую так любила. Нет места для тебя в этом мире, кроме как тут, на цепи. И тут же, резко, она приподняла губу Твайлайт, словно разглядывая зубы. — Но сейчас… время служить, — прошептала Сансет, и глаза её блеснули многозначительной усмешкой. Она дёрнула цепь, подтягивая Твайлайт ближе — к себе и к Флэшу. Их силуэты нависали, сливаясь в нечто общее, чужое, давящее, словно сама тьма хотела поглотить её. Слёзы застилали глаза. Боль от ожогов хлыста, унижение, отчаяние сковали её дыхание. Но в этой черноте вдруг вспыхнуло что-то другое — злость. Ярость. И когда копыто Сансет оказалось достаточно близко, Твайлайт рванулась вперёд, со всей силы вонзив зубы в плоть. Солёный привкус крови наполнил рот. — А-А-АААААААААААААААААААААААА! — завизжала Сансет, отдёргивая ногу. Поток ругательств обрушился на неё, слова — грязные, жестокие, режущие слух, будто ножи. Она била, тянула за цепь, но Твайлайт сжав челюсти, не отпускала. Она вгрызалась глубже, зная только одно — впервые за весь этот кошмар она не жертва. И тут мир начал рушиться. Магия Сансет, сорвавшаяся в агонии, охватила всё вокруг. Огненные языки рванули по стенам, потолок поплыл, колонны взорвались светом, превращаясь в струи расплавленного камня. Сам воздух начал плавиться и дрожать. Флэш Сентри, бросившийся к ней, оказался слишком близко к взрыву. Его лицо, искажённое криком, таяло, стекало вниз, словно воск в огне, оставляя пустые глазницы и рваную, плавящуюся маску. Последнее, что видела Твайлайт, — пылающий зал, крики, кровь на её губах и ужасная, сгорающая в магии фигура Сансет. И затем — тьма. Она вздрогнула, рывком открыв глаза. Комната. Полумрак. Её собственная постель. Липкие простыни под телом. Мокрое от слёз лицо. Сердце колотилось так, будто готово было вырваться наружу. Тяжёлые шаги отдавались гулким эхом по деревянному полу. Твайлайт едва держала равновесие — словно всё её тело было выжато, вымотано, и каждый вдох отзывался жгучей болью в груди. Глаза ещё помнили образы сна: пылающий зал, лицо Флэша, расползающееся, как воск, и злорадный смех Сансет. Слёзы уже высохли, оставив лишь липкую тяжесть на ресницах и солёный привкус во рту. Её шатало. В коридоре пару раз она чуть не врезалась в стену, и лишь магией прижала плечо к обшивке, чтобы не упасть. Но, преодолев несколько шагов, Твайлайт всё-таки добралась до кухни, мечтая только о воде. И тут замерла. Посреди тихого утра, освещённого мягким светом лампы под потолком, перед распахнутым холодильником стояла Рарити. Она явно копалась там уже не первый раз: аккуратно отодвинутая в сторону кастрюля, два десятка баночек с вареньем выстроены ровным рядом, и на носу её уже повисла капелька инея от холода. — Ах! — всхлипнула она, заметив Твайлайт. Быстро, с виноватым видом, захлопнула дверцу, будто её застали за чем-то ужасно предосудительным. — Я… эм… немного проголодалась. Работа всю ночь, сама понимаешь… Твайлайт стояла, тяжело дыша, обессиленно опустив голову. — Ты… выглядишь ужасно, — Рарити сделала шаг вперёд, её взгляд мгновенно сменился тревогой. — Что с тобой, дорогуша? — Кошмар… — коротко буркнула Твайлайт, и голос её дрогнул. Она отвела глаза. — Просто… последствия одной ошибки. Кажется, они теперь будут преследовать меня всю жизнь. Рарити чуть нахмурилась, но тут же собрала себя, мягко улыбнувшись, как бы стараясь развеять туман вокруг подруги. — Ну-ну, не будь такой пессимисткой, — сказала она лёгким тоном, но с теплотой. — Ты знаешь, у твоей мамы тут на полке стояла бутылочка валерианы. Она чудесно успокаивает нервы. Её магия ловко сняла с полки небольшую бутылочку, и вскоре на столе уже стояла чашка горячего чая, в который она добавила несколько капель. — Вот, выпей, — Рарити придвинула чашку к Твайлайт, мягко улыбнувшись. — И расскажи мне, что же тебя так терзает? Твайлайт, дрожащей магией обхватив чашку, сделала долгий глоток. Тёплая горечь разлилась по её горлу, но в голове легче не становилось. Она сидела неподвижно, глядя куда-то в темноту за её плечом. — Вряд ли тебе это интересно, — тихо, устало произнесла она. — Мы… не столь близкие подруги. Рарити приподняла бровь. — Позволь, дорогуша, — сказала она с лёгкой, но твёрдой улыбкой, — если я спросила, значит, это мне интересно. Разве нет? Повисла пауза. Чай слегка дымился, в воздухе стоял запах сухих трав и старой мебели. Где-то на улице глухо проехала карета, а внутри было тихо до неловкости. Твайлайт выдохнула. Снова сделала глоток. Затем поставила чашку на стол, смотря прямо перед собой, и сказала неожиданно спокойно, но предельно уверенно: — Рарити… я настоятельно советую тебе вернуться в Понивиль.