Зенит Золотой Звезды

      Корпус машины трясся на каждом резком повороте даже на ровной трассе, и только каким-то чудом за ними ещё не было слышно полицейских сирен.       — Так, ладно, Джоджо, я пожалуй должен тебе кое-что рассказать... — где-то над крышей автомобиля раздался громкий моторный рокот, от внезапности которого Джорно аж пригнулся. В лобовом стекле стал различим ярко красный силуэт маленького самолёта с чуть загнутыми крыльями. Он тут же ринулся вперёд гораздо быстрее машины.       — Что это было? — Процедил Джованна.       — Так ты их видишь?! — Воскликнул Бархатцы.       — Вижу что? Я всю жизнь что-то вижу.       — Станды! Ты тоже пользователь!       — Я ни малейшего понятия не имею, о чём идёт речь.       — Станд — это по сути твоя душа, которая принимает ту или иную физическую форму. У многих из них есть особенные способности, и...       — Стоп-стоп-стоп. — Джорно уже начал откровенно нервничать. В мозгах началась сущая путаница, следить за дорогой становилось всё сложнее. Правая рука машинально вздёрнулась ко рту, зубы впились в основание большого пальца, клык болезненно зажал крохотный сосуд на внутренней стороне ладони. Напряжение резко спало. — Я видел у синьора Мака жёлтых человечков под шапкой, говорящих жёлтых человечков. Это оно?       — Да! Да!       — Так это были не галлюцинации. Так-так-так-так-так...       — Судя по твоей реакции, у тебя ничего подобного нет? Никаких способностей?       — Только если вы не считаете способность влипать в неприятности способностью.       — Дерьмово...       Синьор Бархатцы встряхнул руками. С тусклым мерцанием в его ладонях возникло металлическое устройство, на небольшом экранчике которого расположился радар и тучи, тучи текста самого разного толка по бокам. Сквозь автомобильный шум снова раздался писклявый звонок телефона, синьор не медлил с ответом.       — Да-да? Крапива, мы преодолели кольцевую, почти на месте. — Мужчина вскинул голову на дорогу, затем снова уткнулся в радар. Краем глаза Джорно успел заметить несколько силуэтов машин, слетевших с трассы чуть впереди. — Трасса почти пуста, я даже не вижу тут других... — Бархатцы снова вскинул голову и его голос тут же сорвался на вопль: — Джоджо, влево!       Руки дёрнулись машинально, проворачивая руль до упора. Под колёсами раздался скрип, машину занесло, развернуло, и вдруг — хрясь! — что-то со свистом влетает прямо в бок, кромсая в труху корпус и стёкла. В плечи и руки вонзились десятки осколков, Джорно сжался и закрыл глаза, пытаясь хоть как-то сгруппироваться. Спину обдало резким холодным ветром, за ней раздался железный скрежет — остатки корпуса несчастного Фиата с искрами тащились по асфальту. Передний бампер резко влетел во что-то и вся конструкция с неожиданной лёгкостью сначала подпрыгнула вверх, а затем шлёпнулась на бок, прямо на водительскую сторону. Джованна наконец открыл глаза, в висках с усиленным темпом забила кровь. Он висел на ремне безопасности параллельно асфальту. Руки вцепились в руль так сильно, что даже осознанным усилием их не сразу удалось отлепить. Он аккуратно повернул голову в одну сторону, в другую... Ничего не хрустит и не щёлкает. Джорно щёлкнул ремнём и медленно стал выползать со своего месте. Его голова оказалась на воздухе неожиданно быстро, и только сейчас он понял, что нечто отсекло заднюю часть машины в ноль.       — Mio Dio, ты жив там?!       Над головой раздался голос, слегка заглушаемый моторным шумом, Джованна медленно поднял взгляд. Прямо над ним висел длинный силуэт синьора Бархатцы, уцепившегося руками за выступы снизу того самого красного самолёта, комично маленького по сравнению со своим... Пользователем, так он сказал? Если бы не окружающие обстоятельства, над этим можно было бы даже посмеяться.       — На ногах стою, но пока адреналин не спадёт, наверняка не скажешь! — Крикнул юноша в ответ. — Вы как там оказались?       — Успел выпрыгнуть до удара! — Его взгляд метнулся куда-то в сторону, и он опять прикрикнул. — Замри!       Джорно обернул голову в ту же сторону. Он заметил, как по серому асфальту, покрытому тонкой переливающейся плёнкой бензина, между кусков его и других машин, ползло что-то совершенно неестественного вида. Оно было жидким, каким-то аморфным, но при этом его очертания были заострёнными, гранёными, как у естественного кристаллического минерала, поверхность отливала металлическим блеском. Кажется, это, чем бы оно ни было, не видело его. Видеть ему было нечем — ни глаз, ни каких-либо других органов восприятия у него не было. Медленно, но верно оно стало собираться на одном месте и принимать форму, слабо напоминающую четырёхногое животное без головы и хвоста. Бархатцы порыскал в карманах и кинул в сторону от этой штуки какой-то предмет — вроде как перочиный ножик. Он не успел удариться о дорогу, сущность среагировала на него гораздо раньше. Она оттолкнулась своими ложноногами от поверхности и кинулась вверх, обращаясь чем-то напоминающим острый длинный штык. Звяк! — и ножик частями разлетелся по дороге, вызывая у сущности новый приступ метания до тех пор, пока все куски не разлеглись по дороге.       — Похоже этот реагирует на движение! Возможно в приоритет ставит самое быстрое. Слух, Джоджо, можешь прикинуть расстояние от меня до него?       — Метров пятнадцать, я думаю. Нет, двадцать с лишним. — Джованна поднял голову так медленно как мог, краем глаза следя за тем, чтобы его не заметили.       — Отлично, отталкиваемся от этого! Он не чует меня на таком расстоянии. Как только будет возможность — отбегай как можно дальше, а пока стой на месте. — Бархатцы уверенно улыбался откуда-то сверху, но руки нервно перебирали перекладины самолётика. — Я займу позицию — нужно найти Мака с Фиалкой... И ту мразь, что на них напала! С тихим жужжанием, он двинулся в сторону травянистого поля, которым была окружена трасса. Джорно снова медленно опустил голову. Существо куда-то делось. Взгляд стал метаться по дороге, повсюду был хаос: куски двигателей, корпусов автомобилей, осколки лобовых стёкол... Кровь с сгустками неизвестного состава, которая уже достаточно запеклась, чтобы выглядеть как простые тёмные пятна, которые рано или поздно появляются на асфальте. Эта штука точно напала не только на бандитов — она кромсала совершенно всех, кто был рядом, не была избирательна, за этим всем как будто не было никакого смысла, только тупое желание устроить бардак. Что-то в груди Джорно, прямо меж лёгкими, от этих мыслей болезненно сжалось.       Какая мерзость.       Издалека раздался рёв двигателя, и он стремительно приближался. Джованна ещё раз осмотрелся и аккуратно выглянул из-за половины автомобиля, за которой стоял. Двигатели вдруг стихли, на расстоянии примерно метров пятидесяти от него. Это был фургон без опознавательных знаков, довольно компактный, но достаточный по размеру, чтобы там поместилась целая команда. Из него выбрались двое знакомых силуэтов: из пассажирского сидения на крышу перебрался Крапива, с водительского в напряжённую стойку перетёк Василёк. Они замерли. Крапива, похоже, переговаривался с кем-то по телефону. Где-то над головой снова загудел моторчик самолёта — он кружил над пространством, будто падальщик над умирающим зверем, то ли ожидая чего-то, то ли что-то ища. Джорно аккуратно опёрся на края автомобильного обломка, и забрался наверх. Под ногами не было стабильности, но так определённо было лучше видно окружение. Синьоры заметили его, и Василёк стал аккуратно двигаться к нему.       — Лютик, а где..?       — Стойте! — Джорно подался вперёд и едва не свалился со своего возвышения.       — Справа! — Надорвал горло Крапива. Справа от Василька блеснуло что-то большое. Оно метнулось вперёд, и он едва успел отклонить корпус назад. Рядом с ним возник такой же высокий как он сине-белый дух. С каким-то вскриком он провёл апперкот прямо по металлической линии, заставив её на мгновение вздрогнуть и разбиться то ли на осколки, то ли на капли. Синьор Василёк, пытаясь сохранить баланс, приземлился на руки спиной, оттолкнулся и с переворотом отпрыгнул подальше. Поперёк пальцев его правой руки теперь был виден глубокий порез. Рука духа осталась невредимой.       — Синьор Бархатцы сказал, что эта штука реагирует на самое быстрое движение! — Крикнул Джованна. — Рядом с ним лучше вообще не двигаться, оно не увидит вас! Крапива метнул испуганный взгляд на Джорно, затем на Василька, затем снова на Джорно. Лица синьора Василька видно не было, но создалось впечатление, будто в это мгновение они обменялись какой-то мыслью.       — Я понял. — Заключил Василёк. — Крапива, я буду отвлекать эту вещь. Придётся немного потанцевать, пока Aerosmith не найдёт не найдёт владельца... Перехватывай мальца, найдите остальных и отведите к фургону. Если найдёте ещё кого-нибудь живого — тоже тащите.       — Ты издеваешься?! — Хрипнул Крапива, не в силах заставить себя сдвинуться с места. — Мы в таком дерьме, а ты предлагаешь спасателями поработать?!       — Мы всё равно не можем уйти, оставив буйного владельца станда..!       — Устранение, не наша работа!       — Твоя работа — делать, что сказано! — Голос синьора Василька сорвался на строгий громкий приказ. Тело дрогнуло, и сущность снова метнулась в его сторону, на этот раз со свистом пролетев прямо около его уха. — Прекрати тратить время!       Дух рядом с синьором Васильком вдруг стал отчётливее. Он двигался как будто хаотично, но при этом у него был план — его кулаки со звоном бились о дорогу, об обломки, из под пальцев возникали язычки молний, которые тут же устремлялись в разные стороны, то закрываясь, то открываясь. Земля под ногами синьора стала плыть, но он не останавливался — такое количество движения вокруг напрочь сбило с толку это странное создание. Оно металось из стороны в сторону и пыталась понять хоть что-нибудь, а Василёк лишь изредка старался уворачиваться от этих метаний, хотя даже так на его белоснежном пиджаке скоро стала заметно проступать кровь.       Крапива спрыгнул с фургона и двинулся к Джорно, по дороге сдирая его обратно на землю. Они долго метались по трассе, пытаясь найти хоть какие-то признаки жизни. Тело было в напряжении и спешке, но внимание Джованны всё время металось, из стороны в сторону. Он наблюдал за Крапивой, за тем, каким дёрганным он был, за тем, как сильно он вздрагивал всем телом, когда, разбирая обломки натыкался на чьё-то уже остывшее тело. Грудь слегка спёрло, для дыхания приходилось прикладывать усилия, и Джорно знал, что это в некотором роде сочувствие, хотя не был уверен, к кому именно — к невинно убитым, или к Крапиве, который ничего не мог поделать, и только шипел сквозь зубы все проклятия, какие только знал.       Какая мерзость.       Его глаза скользнули на Василька вдалеке, на то, как он твёрдо стоял на земле, как будто прибитый гвоздями. Дух... Станд, как его назвал Бархатцы, вызывал неподдельный интерес. Создание молний, которые то разъединяют, то соединяют края поверхности, а между ними почти всегда видно то, что находится за поверхностью. Джорно вспомнил первую встречу с Васильком, и он понял — он не услышал, как тот вошёл, потому что он вошёл сквозь дверь, с помощью своей способности. И его тело тогда было расстёгнуто по-настоящему. Действительно удивительно...       — Лютик, coglione di merda! — Возопил Крапива, выдёргивая его из мыслей, и Джованна тут же метнулся на звук. Он нашёл своих товарищей — их обоих придавило грудой металла, в которой различались детали мотоцикла, — того самого, что Джорно заметил у "Места встречи", — и ещё каких-то транспортных средств, снаружи было видно лишь подрагивающую руку Мака и сдавленное тяжестью лицо Фиалки. Синьор Крапива зацепился пальцами за каркас и тщетно пытался приподнять его, чтобы хотя бы дать возможность выползти. Бесполезно. Так не поднять — слишком тяжело. Юноша присел, подобрался под один из выступов, упёрся плечами и, подобрав ноги под себя, стал толкать. Груда чуть приподнялась и сдвинулась сторону, из-под неё раздался сдавленный стон. Крапива нахмурился и также перехватился за какой -то выступ. Три-четыре толчка, и Фиалка с надрывом делает вдох, подтягивается наружу сам, а затем вытягивает и Мака. Джорно метнул на них взгляд. Рваных ран нет, но одежда обоих изрядно изодрана, а под ней была истёртая кожа, вместо неё мышцы покрывала липкая плёнка — похоже они довольно долго скользили по асфальту, прежде чем оказались в таком положении. Приглядевшись получше, Джованна заприметил, как бесконтрольно вниз свисала одна из рук синьора Мака; сзади, на его плече, среди кровавых волокн можно было увидеть ямочку от порванной мышцы и мимолётный блеск кости, которая вылетела из сустава.       Времени не было. Хотя раненные были заметно крупнее своих спасителей, пришлось их наполовину нести на себе, мимо Василька, прямо к фургону. Он не отвлекался, но на его лице уже стал проступать блеск испарины, а колени предательски дрожали. Это был вопрос времени, когда ему не хватит реакции, чтобы в следующий раз увернуться. Теперь ему приходилось к тому же постоянно перемещаться, чтобы хотя бы иногда противник врезался в отбойники или столбы.       Самолётик в воздухе вдруг замер. Он повернулся вокруг своей оси вправо, затем чуть левее, затем чуть правее. Нос с винтом зафиксировался в одном направлении, в направлении одной особенно крупной груды.       — Нашёл! — Прозвучал радостный крик откуда-то издалека. Все вскинули голову — Бархатцы забрался на рядом стоящую базовую станцию. — Всем пригнуться, пикирую! Василёк понял что-то за долю секунды. Самолёт накренился и полетел в груду прямо за его спиной. Лицо во мгновение стало серым.       — Наранча, дистанция!..       Самолёт был быстрее молний, но не быстрее врага. С оглушительным свистом, металлический штык пролетел сквозь атакующего и приземлился где-то вне поля зрения. Самолёт остался невредим, но на металлолом он приземлился не резко, как хищная птица, а так, будто ребёнок просто выпустил игрушку из руки. Крапива сбросил с себя Фиалку, перепрыгнул через ограждение трассы и на всех скоростях бросился к станции Бархатцы пошатнулся, пытаясь удержать равновесие на балке. Из под майки по телу и ногам толчками начали стекать тёмные потоки. Он даже не сразу понял, что случилось, приложив руки к животу. Только когда тело стало безвольно качаться он попытался панически уцепиться за опору, но испачканные кровью пальцы соскользнули, и он полетел вниз. Спотыкаясь и скользя по траве, Крапива достиг его перехватил и кубарем покатился вместе с ним в низину, скрываясь в некошенной траве.       — Sex Pistols! Сейчас! — Синьор Мак отшатнулся от Джорно, вскинул револьвер из-за пояса и выстрелил все шесть патронов в барабане в сторону груды, на которую указал Бархатцы. Пули с треском отталкивались от воздуха, деталей, металлических поверхностей, и приземлялись во что-то глухое. Ещё после второго выстрела свист сущности прекратился. Мак, покачиваясь, двинулся по направлению к этой куче, всё его тело было натянуто как плечи лука, он как станок заряжал барабан патронами, и снова выстреливал их все, раз за разом, раз за разом. Он обогнул кучу и выстрелы затихли. Похоже, он хотел убедиться, что враг действительно мёртв, после чего он тут же вернулся обратно тем же жёстким шагом. Растворились и молнии. Василёк метнулся к ограждению и перекинулся через него.       — Наранча! Фуго!       Из травы с трудом вползла фигура в зелёном костюме. Бархатцы лежал на его руках бесконтрольно, как будто тот нёс тряпичную куклу, у которой обрубили все ниточки. На дрожащих ногах он взобрался обратно на трассу вместе с товарищем, и положил его на ровную дорогу.       Ситуация была ужасна. Брюхо было вспорото поперёк, и очень глубоко, из ровных краёв плоти продолжала выталкиваться кровь. Бархатцы боялся двигаться, он лежал на земле, не в силах делать что-либо, кроме как с каждым следующим вдохом хватать всё больше воздуха. Его белёсые глаза блестели от влаги, были полны ужаса и вместе с тем отрицания. Крапива содрал с себя пиджак и надавил на рану, пытаясь хоть как-то помочь, но товарищ под его руками болезненно взвыл, а ткань пиджака уже через пару секунд насквозь пропиталась красным цветом.       "Не больше семи минут." — Скользнула прохладная мысль в голове Джорно. Все мышцы в теле как будто мелко дрогнули. — "Ему осталось не больше семи минут."       — Cazzo... Cazzo..! — Опёршийся спиной на фургон Фиалка, кажется, заметался, рыща руками по карманам. — Скорая... Нужно позвонить в скорую...       — Не успеет. — Выдохнул Василёк. В этом выдохе не было облегчения, только сожаление. Он говорил хрипло, не позволяя себе вдохнуть. — Он истечёт ещё до того как они приедут...       — И мы просто дадим ему умереть?! — Рявкнул Мак.       — А у тебя есть предложения?! — Вскрикнул синьор в ответ.       Джорно предельно внимательно наблюдал за ними. Они никогда не сталкивались с такими ранами. Стоило догадаться — он ни разу не видел их серьёзно ранеными за те полмесяца, что знал их, по-видимому, постоянные бои просто не входят в их специализацию. Они курьеры, информаторы, "глаза и уши" — но не бойцы. Может они и могут подлатать друг друга, но здесь совершенно другой уровень травмы, и к работе с таким не всегда будешь готов, даже если ты бандит со стажем.       Джованна снова взглянул на раненого. На его губах растянулась паническая улыбка, он не успевал переводить дыхание, еле-еле слышно было как из его горла вырываются слова: "Я не хочу... Нет... Не здесь... Не так..." Крапива вздрагивал от каждого звука и шептал что-то в ответ. Синьор Мак не мог найти себе места, и метался из стороны в сторону, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Хриплый голос Фиалки разносился недалеко — он всё-таки решил позвонить в скорую, не найдя другого выхода. Василёк отвернулся, опустив голову. Он не мог смотреть на своего подопечного в таком состоянии, зная, что он ничего не может сделать. Со спины он выглядел стойким, каким и нужно быть лидеру, но дрожь кулаков, прижатых к телу, выдавала его с потрохами.       Кулаки.       Василёк.       Молнии.       Щёлк! — идея возникла быстро, как будто кто-то переключил тумблер.       — Дезинфекция. — Голос Джорно прозвучал значительно громче, чем обычно. Он снял с себя пиджак и закатал рукава водолазки. Все обернулись на него с широко открытыми глазами. Он повторил, посмотрев на Василька — в его интонации не было ни приказа, ни строгости, лишь вежливая настойчивость: — Дезинфекция. Что угодно. Спирт, перекись, хлоргексидин, крепкий алкоголь. У вас же есть автомобильная аптечка?       — Что ты... — Губы синьора едва шевельнулись.       — Раз он при любом раскладе умрёт, нужно хотя бы попытаться, не так ли? — Никакой скрытой угрозы в этих словах не было, но нельзя было не признать, что звучали они весьма жестоко. Для Джорно это было не важно. — Мы не должны занести инфекцию. Что-то изменилось в глазах лидера команды. Несмотря на настороженное недоверие, он распахнул переднюю дверь фургона, снуя по салону в поисках аптечки. Юноша обернулся к лежащему, но стоило ему сделать шаг вперёд, как Крапива резко встал на ноги, рявкнув:       — Прочь! Кто угодно, но не ты! Даже не смей... Джованна не дал ему договорить. Бледная рука взлетела по дуге, хлопнув тыльной стороной по щеке. Удар был не сильным, скорее символическим — это был самый быстрый доступный способ успокоить его. В каком-то смысле.       — У него осталось пять минут. — Невозмутимо произнёс Джорно, когда на него поднялся шокированный взгляд. — Не тратьте время. Помогайте или не мешайте. Василёк пришёл с пузырьком перекиси. Незамедлительно, Джованна вскинул рукава белоснежного пиджака. Он омыл перекисью сначала свои руки, затем руки своего ассистента.       — Вы будете моими иголкой с ниткой, — говорил он, даже не смотря на Василька. — Ваша способность может соединять поверхности, думаю, и с плотью должно работать также. Раз уж вы могли расстегнуть меня... — Он сел на колени рядом с пациентом. Остатки перекиси были вылиты вокруг раны и на её края, заставив Бархатцы вскрикнуть. — Садитесь напротив меня, с другой стороны. Мак, Фиалка, Крапива, держите его ноги, грудь и руки, он не должен вырываться. Голову — набок, его может начать тошнить от боли, он не должен захлебнуться. Считайте пульс.       Команда проявила лишь секундное замешательство, но вскоре все были на местах. Джорно аккуратно раздвинул края раны, в нос ударил резкий отвратительный сладковато-ржавый запах внутренностей и содержимого пищеварительного тракта. Разрез хорошо прошёлся по кишечнику. Желудок задет, печень задета, желчный пузырь цел, почки целы, брюшная аорта цела. И то облегчение. Нижняя брыжеечная артерия разорвана — вот это уже плохо, но могло быть хуже. Тонкие пальцы правой жёстко вонзились в ладонь Василька и тут же сунули её внутрь, заставляя того судорожно вздохнуть, пока левая рука искала концы артерии, чувствуя, как всю тело внутри пульсирует. Бархатцы взвизгнул, но его голос тут же перебило бульканье. Выдавливая все силы из мышц, он попытался вырваться, но команда всеми своими телами навалилась на него, пытаясь успокоить. Пальцы Василька почувствовали края артерии, и обрисовали молнию.       Получилось. Крохотная золотая линия теперь соединяла красный проводок.       Процесс шёл дальше. Джованна перебирал и перекладывал разрезанные ткани между собой, постепенно добавляя всё больше и больше швов. Единственное о чём он думал — время, всё остальное происходило на автоматизме, мозг как по заказу визуализировал картинки из его памяти — схемы, фотографии, всё то, что он так долго изучал, казалось бы, для будущего. Ну, в некотором смысле, это действительно пригодилось ему "в будущем". Правда он не думал, что ему выдастся возможность применить знания на практике до университета.       Вжик! Последняя молния овила талию пациента, который, к счастью для него самого, уже давно потерял сознание от боли, но продолжал дышать и даже обладал стабильным пульсом. Джорно выдохнул. По спине пробежались приятные, освежающие мурашки, такие, какие обычно проходятся по телу после контролируемого выброса адреналина. По губам скользнула уже привычная вежливая улыбка, и он наконец поднял глаза на остальных. Все замерли, как истуканы, с выражениями всепоглощающего ужаса на лице. Ужаса, который сам Джорно, кажется, не понял до конца.       — Отличная работа, коллеги! — Слова звучали почти умиротворённо. Слишком позитивно. Совершенно неуместно. Это нельзя произносить, когда твои руки по локоть в крови, потому что ты только что копался в чьих-то внутренностях.       Крапива задрожал, нет, затрясся, не в силах стабилизировать своё тело. Медленно отвернувшись от остальных, он склонил голову за ограждение трассы, извергнулся в тонкий слой травы, а затем сполз на землю, сжимаясь в судорогах. Синьор Мак откинулся на спину, как будто впервые за всё это время вдыхая, синьор Василёк так и замер с окровавленными руками, застывшими в воздухе, Фиалка упёрся лбом в колени пациента, которые он так усиленно держал всё это время.       Джорно перестал улыбаться. Он встал, поднял свой пиджак, и как ни в чём ни бывало вытер кровь с рук о него.       — Синьор Фиалка, вы же вызвали скорую? — Юноша снова окинул всех взглядом. — Кажется, вам всем было бы неплохо съездить в больницу.       Ответом ему послужил далёкий визг сирен.