The vicious rocker

Уилл проснулся ближе к рассвету с жутким похмельем. Поправка: он все еще был немного пьян. Утренний свет уже начал просачиваться сквозь плотные шторы, когда шатен разлепил веки. Часы у него над головой показывали шесть семнадцать. Свет цифрового дисплея пронзил его мозг, и он закрыл глаза, застонал и перевернулся на другой бок, намереваясь сразу же снова заснуть. И тут же Уилл осознал, что не один. А в постели с Уилером. Обнаженным. Уилл тер глаза, пока зрение не прояснилось. Пока он не убедился в том, что видит. Растянувшись на спине, Майк лежал рядом с ним, пока слабый свет из окна освещал его великолепную фигуру. Его лицо было отвернуто от Уилла, а одна рука согнута так, что ладонь лежала на груди. Из-под белого свисающего покрывала выглядывали его обнаженные бедра. Уилл прижал простыню к груди, осторожно проводя свободной рукой по своему телу под ней. Да. Он, мы определенно голые. Медленно, по миллиметру в час, Уилл принялся приподнимать с бедер Майка простыню, пока перед ним не предстал его член. Тот самый член, фотографию которого он прислал Уиллу прошлой ночью. На этот раз энтузиазма в нем было поменьше, но утренняя эрекция все равно выглядела внушительно. Уилл отбросил простыню, как будто она обожгла его. Какого хрена?? Череп Уилла затрещал, когда он огляделся, щурясь в почти полной темноте. Уилл вспомнил, как выходил с ним из бара отеля. И какой-то спор из-за кровати? Остаток ночи всплыл в памяти разрозненными вспышками, пока Уилл пытался собрать все воедино. В итоге они оказались на афтепати в номере Дастина в отеле. Уилл вспомнил, что держал в руке бокал, и разные люди наполняли его, так что, должно быть, он не остановился на выпивке отельного бара. Уилл даже сейчас чувствовал вкус соли и лайма. «Маргарита» – это то, что Эдди, приятель Дастина, готовил без остановки. Теперь понятно, почему во рту, как в пустыне, а в желудке все равно что бурлит аккумуляторная кислота. Терпеть не может «Маргариту». Уилл вспомнил, как Броуди объявил, что ребятам нужно поспать, потому что утром их всех ждет куча дел, а Джуд вышвыривал людей. Но вечеринка продолжалась. Уилл также смутно вспомнил, как сидел там, окруженный буйной энергией, быстрыми разговорами, хриплым смехом, и думал, что именно такой была бы жизнь в туре… если бы он поехал. Уилл с трудом сел, стараясь не потревожить кровать и простыню на бедрах Майка. Рука на его груди дернулась, но он не проснулся. Уилл помнил, как прошлой ночью его руки были на теле… На спине. На талии. На бедре, когда он сел рядом с Уиллом на диван. Уилл сбросил простыню. Он не был религиозным человеком, но помолился, чтобы Майк не проснулся в ближайшие несколько секунд и не увидел его голую белую задницу, несущуюся в ванную. Или прямо перед своим лицом, пока Уилл будет разыскивать на полу свою одежду. И, слава богу, он нашел ее. Красный костюм, брошенный на кофейный столик. Трусы – прямо под кроватью. Свою счастливую кожаную куртку – рядом с дверью. Это был большой номер, как и у Дастина, но Уилл едва помнил, как вошел в него прошлой ночью. Его номер в отеле. И, по-видимому, номер Майка. До Уилла не совсем дошло, пока они не оказались внутри, что его комната – это комната Майка и наоборот. «У меня не отдельная комната?» Уилл повернулся к нему и недоверчиво переспросил, когда стало ясно, что он направляется в спальню. «Ты мой парень, мы делим комнату. Если у тебя будет отдельный номер, это дерьмо выплывет наружу». Хорошо. В этом действительно был смысл. «Не важно. Но у меня будет своя кровать». Слава богу, их было две. Но каким-то образом они оба оказались в одной постели. «У нас две кровати. Какую из них ты выберешь, решать тебе». Черт. И пф. Потому что это зависело от него, не так ли? Уилл прокрался в ванную после безуспешных поисков одного из своей пары кроссовок. Закрыв дверь и включив свет, Уилл вздрогнул, когда невидимый топор проломил ему череп. Ухватившись за столешницу и заморгав, Уилл дал себе несколько мгновений, чтобы привыкнуть к окружению. У него жутко кружилась голова. И кажется, было обезвоживание. Должно быть, он действительно напился в стельку и заполнил себя доверху текилой. И это после всего того пива, шампанского и разнообразных коктейлей, которые он пил на протяжении всего вечера. Текила никогда не была его другом. Стараясь не шуметь, Уилл пустил воду в раковину тонкой струйкой, а затем плеснул немного на лицо и выпил несколько стаканов. Шатен натянул трусы, пошатываясь, время от времени останавливаясь, чтобы ухватиться за столешницу. Боже. Что за хаос? Какого черта он делал? Очевидно, он был не в себе. Бо́льшую часть последних двух лет он провел в виртуальной пещере; Уилл едва был способен выдержать вечер с Робин и несколькими кувшинами сангрии, не говоря уже о Майке и его друзьях – рок-звездах. Уилл стоял с закрытыми глазами и чувствовал, как Уилер обнимает его. Воспоминание о прошлой ночи: его крепкое теплое тело рядом, его горячие губы, касающиеся уха. «Ты сам выбираешь, кем ты хочешь быть, Уилл. Кем ты хочешь быть для них. Ты даешь то, что хочешь дать. – А потом его губы прикасаются к шее. – Кем быть… тоже решаешь ты». Ага. Уилл открыл глаза и увидел в зеркале свое обнаженное отражение – на нем были лишь черные боксеры, – а затем съежился от нахлынувших воспоминаний, в одном из которых он подошел к ближайшей к нему кровати. Сколько же в нем было пьяной отваги? «Ты спишь здесь, значит, и я тоже. Я собираюсь изображать парня, как можно лучше». «Тебе решать». Затем Майк начал раздеваться. Эту часть Уилл запомнил. Отчетливо. Потому что он вдоволь насмотрелся на обнаженного Майка Уилера. Очевидно, Майк без колебаний разделся перед ним. На самом деле, неудивительно для парня, который всего несколько часов назад прислал СМС с фотографией своего члена. Парень, который доводил его почти до оргазма, в то время как съемочная группа фиксировала каждый имитируемый толчок и самый настоящий вздох. У этого парня не было ни капли стыда. Уилл занялся тем, что расчесал волосы пальцами. Слава богу у него хватило ума снять однодневные контактные линзы, прежде чем он отключился, но ведь можно было подготовиться лучше. Зубная щетка и немного тональника сейчас сотворили бы чудеса. Это что, кровавый засос на шее? Божечки… В памяти всплыли другие фрагменты ночи. Например, Уилл попросил его засунуть член обратно в штаны, тогда как его джинсы уже лежали на полу. На нем не было нижнего белья? И должно быть, Уилл откровенно разглядывал его, потому что мог вспомнить каждую деталь его тела. Длинные, стройные линии его торса. Небольшие мышцы, выступающие на его груди, рельефный пресс, и длинные бедра, когда он откинул одеяло, бросил его на пол и плюхнулся на кровать. «Я всегда сплю голышом, милый». Майк полулежал, небрежно накинув простыню на ногу, как будто хотел прикрыться, но передумал и вместо того выставил на всеобщее обозрение свой великолепный, наполовину затвердевший член. Он прикрыл глаза правой рукой, демонстрируя татуировку на предплечье, и, казалось, собирался заснуть. Но, очевидно, Уилл не хотел, чтобы он спал. Отсюда и упрямый ответ: «Отлично. Если ты спишь голышом, то и я тоже». Именно поэтому одежда Уилла оказалась разбросанной по всей комнате. Уилл хмуро посмотрел на свое отражение в зеркале и выпрямился, надеясь, что, по крайней мере, выглядит привлекательно, пока выставляет себя полной задницей. Шатен втиснулся обратно в бордовый костюм. Любой, кто увидел бы его сегодня утром, понял бы, что это тот же самый костюм, в котором он был вчера вечером. И этот костюм совсем не для воскресного утра. Это для субботнего вечера. Костюм для аллеи похмельного позора. Тот самый костюм, который глупый парень снял перед рок-звездой. Потому что так и вышло. Уилл разделся. Перед Майком Уилером. Уилл превратил это в шоу, когда Майк начал хлопать и улюлюкать, танцевать неуклюжий пьяный танец и разбрасывать его одежду. Уилл съежился, внезапно вспомнив, что случилось с его потерянным кроссовком. Уилл подбросил его в воздух, и он застрял в потолочном светильнике. Замечательно. Майк взвыл оттого, насколько плавным вышло движение. Однако, когда Уилл снял трусы, смех оборвался, а выражение его лица изменилось. «Если ты вот в таком виде ляжешь в постель, никто из нас не уснет, вишневый пирожок». Уилл забрался в постель. «Надень свои трусы обратно». «В чем дело? Ты сказал, что был бы рад попробовать мой пирожок». Майк зарычал и откатился на самый край кровати, так далеко, как только мог, чтобы не свалиться на пол, и накрыл голову подушкой. Тогда Уилл закрыл глаза, думая, что сможет уснуть, даже если Майк не может, – но это было ошибкой. «Твоя половина кровати вращается?» Кровать затряслась, когда Майк в раздражении вскочил и подошел к другой кровати. Он сорвал с нее покрывало, забрался под одеяло и зарылся головой в подушку. Уилл встал, подошел к его кровати и лег. «Черт, Уилл. Я не буду спать с тобой голым, если только мы не собираемся трахаться, а мы не собираемся трахаться, пока ты такой пьяный. Особенно в первый раз». В первый раз? А разве будут и следующие? В первый раз? По какой-то причине это Уиллу показалось забавным, и последнее воспоминание, которое у него осталось, было о том, как он, голый и пьяный, хохотал до упаду. А утром Уилл проснулся с топором в черепе. Черт. Черт. Черт. У них был секс? Нет. Не может быть. Он бы знал. Так ведь? Да. Абсолютно. Он ни за что бы не забыл этого. Да? Уилл оглядел себя в зеркале. В меру презентабельный вид. Для позорной прогулки с похмелья. Его волосы выглядели немного нелепо и отчаянно нуждались в расческе, которой у него, конечно же, не было. Поэтому он просто зачесал их рукой. — Возьми себя в руки, – прошептал Уилл своему отражению, после чего расправил плечи и приготовился к тому, что, несомненно, будет унизительным возвращением домой. Когда Уилл приоткрыл дверь ванной, тело Майка все еще лежало поперек кровати. Он не пошевелился. Уилл слышал медленный, глубокий, хриплый ритм его дыхания. Шатен мельком увидел затемненный предмет на потолке, оказавшийся его застрявшим в светильнике кроссовком. Ясно, дело безнадежное. Уилл никак не сможет достать его, не наступив при этом Майку на лицо. Уилл босиком выскользнул из комнаты. Слава богу, ни в холле, ни в лифте ему никто не встретился. Он спустился в вестибюль и заговорил с парнем за стойкой регистрации. — Можете ли вы что-нибудь сделать для посетителя, который вчера вечером сильно напился и потерял кроссовок? — О боже. – Он налил Уиллу стакан воды, который шатен с благодарностью принял и осушил за считаные секунды. – С удовольствием отправил бы кого-нибудь купить вам обувь на соседней улице. Как только откроются магазины, разумеется. Точно. Как будто Уилл может позволить себе купить обувь хоть где-то в этом районе. — У меня нет на это времени. Неужели здесь нет ничего на территории? Сувенирный магазин? — Я так не думаю. Однако у нас есть шлепанцы для посетителей СПА-салона. Я мог бы продать вам пару. – Он поискал что-то в своем компьютере. – Мне придется взять с вас шестьдесят долларов. – Он посмотрел на Уилла и сказал: – Они голубые, – как будто это как-то могло подсластить сделку. Шестьдесят баксов? За пару одноразовых шлепанцев? Боже. Но либо так, либо ему придется возвращаться домой босиком. — Девятый размер, пожалуйста. — Они универсальные. Конечно же. — Отлично. – Не могли бы вы указать мне, где находится открытая аптека? Уилл заплатил продавцу, подождал, пока он пошлет кого-нибудь из подчиненных за шлепанцами, а затем отправился в путь в своем бордовом костюме и огромных голубых шлепках. Уилл прошел пять кварталов до круглосуточной аптеки, где купил таблетки, облегчающие похмелье, подарочный пакет и пустую открытку. Как нельзя кстати, на ней был маленький барабан. Зеленый с серебром. Возможно, с Рождества. Затем он скупил все пачки жевательной резинки со вкусом корицы, которые у них были. И все «Тик-так» с корицей. На обратном пути в отель Уилл заглянул в два круглосуточных магазина и скупил там весь запас жевательной резинки с корицей. В холле отеля Уилл положил жевательную резинку и «Тик-так» в подарочный пакет, запил пару таблеток водой и подписал открытку. «Потрясного тура. У.Б.» Поразмыслив, Уилл бросил таблетки в подарочный пакет, после чего оставил его на стойке ресепшена для «парня из номера 709», поскольку предположил, что номер был записан на ненастоящее имя Майка. Шатен поймал такси и заехал к сестре, чтобы забрать Лекса. Затем поехал домой, долго стоял под горячим душем и отключился в своей постели, прижимая к себе пса.